Дни поражений и побед

Заутренников Валерий Петрович

(записано в 2025-2026 гг.)

Посвящается матери Александре Ивановне Орловой и жене Людмиле

Дни поражений и побед

Тётя Зоя… Самая младшая папина сестра. Володя часто оставался с нею дома долгими вечерами. Один раз он увидел, как она меняла нижнее бельё: всё было в крови. “Что это?” - испуганно спросил Володя. “А это меня мужик топором стукнул” - ответила Зоя. Ребёнок был потрясён. Ему сильно врезался в память один эпизод: Зоя стирала бельё в корыте и вдруг стала заваливаться на бок, у неё появилась пена у рта. Скорая увезла её в больницу, и там она умерла. Всё произошло быстро и неожиданно, а ей было всего 18 лет, а Володе - пять с половиной. Это была первая смерть на его глазах. Это запомнилось ему на всю жизнь.

Первое время после этого Володя боялся засыпать, во сне являлась тётя Зоя с бледным лицом, и эти кошмары преследовали его некоторое время. С этих пор он все детские годы боялся похорон и покойников.

Вечер. Мама на работе в школе, отец на службе в гарнизоне, он капитан. Поздняя осень в Карелии, и тоска, которая родилась раньше меня. К тому же, ещё ноющая рана в большом пальце на руке - гнойный нарыв под ногтем. На следующий день они с мамой пошли в госпиталь - страх сопровождал Володю всю дорогу. Он думал, что врачи - это пугающая стерильность, холодный блеск инструментов. Всё, связанное с медициной, всегда вызывает предчувствие боли. Хирург взял щипцы и стал отдирать ноготь без наркоза. Володя сжался до предела и, стиснув зубы, терпел до конца, не проронив ни одной слезинки. Он дал волю слезам уже тогда, когда они с мамой вышли на улицу и пошли домой. Хутор Собачий или посёлок КЭЧ, где жили семьи военных и гражданских, находился за территорией военного городка. Вечерами четырёх детей - двух мальчиков и двух девочек - запирали дома. Они, не включая света, сидели у окна, распевая песни. Пением они разгоняли страх, смотря при этом на дорогу из города Лахденпохья, по которой должна была приехать их мама. Дорога из военного городка к Ладожскому озеру, к городам Лахденпохья и СОРТАВАЛА проходила мимо их домика. Когда шли учения, ночами проходили войска, мама вскакивала с постели и испуганно восклицала: “Господи, неужели война?111”. До финской границы было 25 километров.

Мама. Володя сидит с ней у печки, они щиплют лучины для растопки, и он, неловко повернувшись к ней, задевает её лицо.

-  Ой, что ты наделал? - восклицает она, закрывая лицо обеими руками.
 
У Володи сердце ушло в пятки, в горле всё пересохло.

- Мама, ты что? Что с тобой? - чуть не плача, говорит он.
- Я теперь ослепла. Как я буду ходить, я ничего не вижу.
- Мамочка, прости меня, пожалуйста, я тебя не брошу и буду тебя водить за руку. Сердце у него разрывалось на части. Она отняла руки от лица и расхохоталась.

Такие шутки были в её характере. Однажды она сказала, что около нашего дома зарыт клад. Дети перекопали весь участок и не нашли ничего, кроме ящика с разбитой посудой. Какое-то время спустя Володя нашёл на чердаке пустую коробку от папирос с красивым рисунком в виде львов и орла - её, наверное, оставил финский офицер (здесь шла война).

Мама работа в вечерней школе и приходила за Володей в садик, когда всех детей уже забрали. Подходя к зданию, она видела его одинокий силуэт на фоне окна. День получки отца или матери был настоящим праздником для их семьи. Володя с мамой ездили в город и после посещения основных магазинов набирали всяких разных вкусностей. Но это случалось нечасто. В основном дни были тоскливые, часто были уличные стычки с пацанами, насилие в школе. Родители были строгие. Вовка ощущал тоску, которая родилась на тысячи лет раньше него.

Володька рос болезненным мальчишкой с бледным лицом и с ослабленным организмом. Причиной этому послужило послевоенное северное детство без овощей и фруктов.  Поэтому ему часто доставалось от более крепких ровесников и ребят постарше.  Почему-то всегда над ним висел страх. Как-то будучи с мамой в городе они оказались возле морга, и он увидел в окне огромный труп мужчины, которого недавно убили (слухи об этом дошли в небольшом городке до каждого). Смертей было много и на территории военного городка, и за его пределами. Это, разумеется, сказалось на его психике и отразилось в чертах его характера.

Отец, приходя со службы, рассказывал о происшествиях в гарнизоне. Эти случаи тоже запомнились Володе на всю жизнь. Например, такой был случай: стоит в казарме на посту дневальный, к нему подходит “приблатнённый” - таких тогда много призывали - и просит дать закурить. Дневальный ответил, но ответ приблатнённому не понравился и, выхватив штык-нож из-за пояса дневального, приблатнённый вонзил его ему в сердце.

Один солдат неизвестно по какой причине взял автомат с боекомплектом, несколько гранат и пошёл в сторону финской границы. На его захват послали группу бойцов с приказом взять живым. Когда его настигли, он засел на вершине сопки и стал поливать солдат огнём из автомата и забрасывать их гранатами. Старшина не выдержал и выстрелил по нему из автомата.

Один солдат, москвич, покончил жизнь самоубийством. Другой умер от застрявшей в горле рыбной кости. Один мальчишка упал под гусеницы трактора. Двое солдат поспорили о том, можно ли пробить малокалиберной пулей фанерную перегородку. Проверили, выстрелили. А по ту сторону перегородки шёл солдат, эта пуля угодила ему прямо в сердце. Летом на открытии летних лагерей на глазах у Володьки в озере утонул молодой лейтенант. На хуторе застрелился лесник дядя Вася - его жена погуливала с солдатами. Все эти случаи происходили на протяжении нескольких лет и произвели неизгладимое впечатление на психику маленького ребёнка. Страх постоянно висел над ним невидимой тенью, это был и страх смерти, и страх чего-то необъяснимого. Он даже боялся идти с ребятами в лес. Боялся того, что там с ним что-нибудь сделают: убьют, ограбят или просто будут издеваться. На хуторе часто происходили стычки с детьми гражданских лиц, так как они обзывали детей военных “офицерскими крысами”.

Теперь про военный городок. Из хутора до КПП шла так называемая “Дорога смерти”. Мы, дети, в тёмное время суток старались по ней не ходить, по крайней мере в одиночку. Небольшие кустарники и деревца казались притаившимися фигурами людей. Слухи постоянно передавали от одних другим. Витька Гагарин рассказывал Вовке: к одному офицеру приехала невеста. Направляясь к воинской части через лес она наткнулась на взвод солдат во главе с офицером во время учений. В этом взводе находилось несколько “приблатнённых”. Они стали насиловать эту девушку, а офицера и сержанта связали. Остальные, запуганные, молча наблюдали за всем этим. Зимой дети посёлка проходили военный городок только по дороге в школу или когда ходили в кино в дом офицеров или в солдатские клубы, если удавалось туда попасть. Осень, зима, нужно вставать в школу, печка уже остыла, в домике холодно. Ты стараешься быстрее одеться и что-нибудь съесть на завтрак. Сливочное масло замёрзло и не мажется на хлеб. Ребята собираются по 5-7 человек и таким образом идут через “дорогу смерти” до КПП, дальше через военный городок, потом через ж/д станцию, затем через сопку и после прямо к каменному двухэтажному зданию школы.

Школа - это отдельная история. Володя заикался, при волнении заикание усиливалось. Первой учительницей Володи была Зоя Васильевна. Все в классе были в неё влюблены. Она была очень красивая грузинка. Страсть к чтению у Володи пробудила именно она. Ангел и бес, духовное и физическое - эти два начала борются в человеке постоянно. Казалось бы, десять-одиннадцать лет, детские мечты и помыслы, но нет - перед сном, а иногда и бессонными ночами возникали картины: одна эротичнее другой. Постельные сцены происходили чаще всего с Зоей Васильевной, были и другие женские персонажи и что характерно - все они были старше по возрасту - девушки 18-20 лет. Конечно, дальше поцелуев и прикосновений фантазии не доходили. Из одноклассниц особым вниманием у них с Толькой Герасимовым пользовалась Лиля Ямщикова. По дороге из школы они придумывали различные истории, связанные с похищении Лилии бандитами, разбойниками, пиратами и дальнейшим её спасением ими. Придуманные истории, придуманная любовь.

Ранняя карельская осень, пахнет свежемороженым арбузом, хочется есть - Володя рвёт гроздья рябины, тронутые первыми утренними заморозками. Он разжёвывает горько-сладкую мякоть этих ягод. Как пройти этот кажущийся бесконечным путь до дома? В магазин Военторга лучше не заглядывать, иначе изойдёшь слюною. Сегодня вся семья находится в ожидании необычного события - придёт парень, потенциальный кандидат для нашей молодой красивой тёти Зины, младшей сестры мамы. Этот молодой человек - мамин ученик (мама преподаёт в вечерней школе), лейтенант Бахвалов. Володька идёт, медленно передвигая ноги. Вот уже территория военного городка, серое каменное здание гарнизонной гауптвахты. Быстрее, быстрее - нужно пройти мимо. Там сидят недавно пойманные убийцы и насильники.

Тётя Зина. Тётка Чарлея - так она себя называла. Ещё с дошкольных времён первый её приезд отчётливо запечатлелся в памяти Володи. Отец зимой встретил её на станции. Поздно вечером Володя сквозь сон почувствовал приятный аромат её духов, когда она легла на полу рядом с ним. Вся она была такая морозная, свежая, прижимала к себе его хрупкое тельце и лёгкими поцелуями прикасалась к его лицу. Она очень любила своих  племянников. Потом всё в жизни резко поменялось… Вот она приехала, все ждали лейтенанта, стол был заставлен закуской и выпивкой. Бахвалов, уже изрядно захмелевший, сидел, развалясь на стуле. Губы его масляно блестели после пельменей. Из-за чего началась та ссора Володька уже не помнил. Бахвалов ударил отца по лицу, на что тот, подставив голову под очередной удар, крикнул: “На бей, бей, сволочь”. Женщины еле разняли и усмирили офицеров. Отец Володьки не мог драться, такая у него была натура.

Сам Владимир тоже не мог ударить человека по лицу. Также он не мог смотреть людям в глаза, не мог выдерживать взгляда более сильных ребят постарше, не выдерживал взгляда взрослых, если не считать родителей. Его встречали после школы три-четыре человека, имена и фамилии которых нет смысла называть. Они его пинали и валяли в снегу. Если рядом оказывался Толька Герасимов, то он отбивал его у жаждущей крови компании. Хватало хулиганов, но были и нормальные пацаны. Например, Витька Гагарин, Колька Жуган, Генка Олентьев, который был старше ребят из своего окружения, но никогда никого не обижал. Генка был организатором всех игр, заводилой во всех детских начинаниях и проектах. Часто команда “нормальных” пацанов сталкивалась с “садистами”. Обычно две стороны забрасывали друг друга камнями и еловыми шишками. Как правило, побеждали садисты, так как они были более агрессивными. Володька с ребятами постепенно отступали, по дороге отбивались, чтобы не подпустить врагов ближе и избежать мордобоя. Они обычно уходили за сопки к небольшому лесу и оттуда уходили в военный городок. У них было ощущение людей, покинувших свой родной край. Возвращаться можно было лишь спустя какое-то время, когда команда противников разойдется по своим домам. Они бродили по территории военного городка и чего только там не находили: боевые и холостые патроны, дымовые шашки, взрывпакеты, штыки от винтовок, старые пробитые каски и многие другие вещи - ненужные взрослым и так необходимые ребятам. Боевые патроны взрывали в кострах, предварительно спрятавшись за деревьями. Холостые - бросали в большие мусорные ящики, затем там поджигали бумажные и тряпичные отходы. Штыки приделывали к деревянным ружьям, дымовые шашки пускали в ход - так начинались целые сражения. На головах у них были старые заржавевшие каски времён войны.

Для того, чтобы попасть в солдатские клубы нужно было проявить верх изобретательности. Когда рота солдат заходила в клуб, Володька с пацанами старался в общей массе проникнуть внутрь здания между солдатских сапог. Счастливчики усаживались на полу перед экраном, а неудачников пинком вышвыривали на улицу.

Популярностью пользовалось озеро ПАКЬЯРВИКЮЛИ. На русском название переводится - “озеро любви”. Володя с ребятами приходили на это озеро, потому что им как раз этой любви не хватало. Хождение по военному городку, на станцию, на озеро, в столовую, казармы, клубы. Иногда они ходили вместе, а чаще Володька бродил один, испытывая чувство одиночества. Ровесницы девчонки, да и те, что постарше, взрослели раньше мальчишек и смотрели на них снисходительно, иногда даже с презрением. В школе и в городке, а также на хуторе было несколько девчонок, которые до глубины души впечатляли его и других пацанов. Конечно, к 11-12 годам мальчишки уже имели некоторое представления о так называемой любви во всех её проявлениях. Но у парней не было возможности заинтересовать девочек, поскольку их, парней, сковывали боязнь, неловкость, стыд, неопытность и остальные издержки возраста. Но с возрастом человек меняется. При этом никто не знает о том, какое будущее его ожидает и через что ему предстоит пройти. Одинокая душа мальчишки не знала покоя и защиты - везде Володю подстерегала опасность: оскорбления, тумаки от пацанов, презрительные оскорбления от девчонок. С взрослыми тоже было непросто, Володя боялся учителей и родителей. Отдушиной для него были, конечно, книги, рыбалка, кино, посещение военного городка (стадион, наблюдение за солдатской жизнью). Мальчики воспринимали девочек как особых существ, им было непонятно, как с ними взаимодействовать. Но к ним влекло, общение с ними было восхитительным.

 Чаще всего разговоры о женщинах и об интиме Володя вёл с Витькой Гагариным, обсуждали всех женщин старше 17. Ровесницы-девчонки были неинтересны. Женщины были недосягаемой тайной, они вызывали мечты, которым в данный момент не суждено было сбыться. Особенным удовольствием было вести разговоры об учительницах, которые были молоды, симпатичны, с хорошей фигурой. Тут уже под раздачу попадали все. Хорошим специалистом в этой области был Толька Герасимов. Володьке было интересно слушать эти учёные разговоры.

Оргазм Владимир испытал в 11 лет. Он полез на оголённый ствол старого дерева, его пах тёрся о кору. Вдруг он ощутил такой прилив удовольствия, какой и словами не описать. Всё, что было внизу - фигуры людей, деревья, предметы - померкло. Это было какое-то мимолётное опьянение. Конечно, Володьке и его окружению хотелось быстрее стать взрослыми. Надоело всех бояться, опускать глаза перед взглядом старшего или более сильного. Надоело быть зависимым от всех и всего. Надоело быть маленьким презренным существом, на которое девчонки смотрят насмешливо-оценивающим взглядом.

Вечно хочется есть что-то вкусное - фрукты, свежие овощи, сладости.  У Вовки в семье было попустительское отношение ко вкусной и здоровой пище и к серьёзной еде в целом. Во-первых, не было времени, потому что мама работала и в дневной, и в вечерней школе. Во-вторых, скорее всего не было и умения приготовить вкусную пищу. Зато тётя Катя, Толькина мама, готовила очень вкусно, и Володя при первой же возможности оставался ночевать у них. Дело было в том, что Толька не очень хорошо учился, и при получении двойки его жестоко наказывали, а присутствие Володи ограждало его от этого. Вот Толик получает двойку, и они с Володькой идут из школы. Толик его упрашивает: “Пойдём сегодня к нам ночевать, а иначе мне достанется”. Затем они вместе идут к Володьке домой, и он отпрашивается у матери. Потом настаёт маленький праздник - вкусный обед, а позже такой же ужин. Вечером происходит катание возле освещённого дома офицеров. Смена декораций.

Мальчишки того времени мечтали, просто жаждали стать героями - после прочитанных книг, просмотренных фильмов им хотелось подвигов и возвышенных поступков. Мальчишки хотели, чтобы все ими восхищались - в первую очередь красивые женщины и девчонки. Вместо этого была одна рутина - серые будни с отдельными яркими моментами. И вот эти моменты: в военном городке был большой свинарник, у ребят было опасное развлечение - кататься на огромных свиньях. Самым удачным ковбоем считался Генка Гарамов. Также катались на плотах по озеру, хотя плавать не умели. Зимой развлечение было такое: цеплялись за проходящие машины и автобусы.

Теперь о книгах. Всякий раз поход в библиотеку в Дом Офицеров был для Володьки праздником. Он выбирал интересную книгу и потом читал её, находясь какое-то время под впечатлением.

Вся жизнь делилась на три сферы - школа, военный городок и хутор. На хуторе были свои события, были там склоки и сплетни. Были истеричные женщины - соседка тётя Надя Синякова и тётя Люба ТОМИЛИНА. Через стенку можно было часто слышать дикие вопли и визги. Это тётя Надя орала на свою дочь Тамару или на мужа. Тётя Люба орала только на мужа, музыканта сверхсрочника, детей в их семье не было. С Томкой Синяковой Володька играл в классики. Они вели откровенные разговоры.

- Тома, тебя опять вчера била мать? Нам через стенку всё было слышно.

- Да, опять психовала.

- Меня вчера отец тоже ремнём отстегал. Давай убежим куда-нибудь?

- Да куда мы убежим? Мы же ещё маленькие.

- Да, мы ещё маленькие и поэтому вынуждены терпеть всё это.

Валя Дворская была дерзкой, резкой девчонкой с короткой чёлочкой. Она нравилась многим пацанам, но Володьке нравились другие девочки - Лилия Ямщикова и Алла ТОСНИНА. Как-то белой карельской ночью взрослые и дети сидели на штабеле досок, так как никто не захотел идти спать. И тут Володина мама в присутствии Аллы сказала ему что-то обидное. Эта обида надолго осталась в его сердце, забыть её было непросто. Мама, мама, ты, конечно, как могла любила своих детей, но понимала их не до конца.

- Мама, а для чего вообще рождаются люди?

- Они рождаются для мучений.

- Мама, а что такое любовь? Ты любила когда-нибудь?

В ответ задумчивое молчание. О чём ты задумался, Володя? Что тебя ждёт впереди? Ты хотел быстрее уехать из Карелии, из города Лахденпохья, из военного городка. Ты ещё не знал, какие испытания тебя ждут. Томительный и скучноватый город детства покажется тебе потом милым, добрым, невозвратным сказочным уголком. Что же ещё запомнилось ему из той карельской жизни? После рыбалки они с ребятами заходили в солдатскую столовую. Очень вкусной казалась еда с ржаным хлебом. Потом ради хохмы им давали покурить. С непривычки мальчики заходились кашлем, вызывая гогот взрослых дядей. Опыт курения, конечно, у ребят был. Иногда Вовка брал у отца из пачки "Беломорканал" несколько папирос. Они уходили на сопку, жгли там костёр, пекли картошку и, покуривая, вели "взрослые" разговоры. Делали набеги на воинские овощные склады, а потом грызли огромные морковки или холодные солёные огурцы и помидоры.

Конечно, у Володи был свой мир, в который не было входа посторонним, даже родителям. Книжные герои, герои фильмов, герои Гражданской войны, Отечественной войны - на них хотелось походить. В своих мечтах он совершал подвиги, влюблялся в красивых женщин и те отвечали ему взаимностью. Идя из школы или гуляя по военному городку, он часто смотрел на небо. Разнообразные причудливые облака рисовали фантастические картины. Ему виделись воображаемые страны, моря и острова. Хотелось путешествовать, посмотреть мир своими глазами. Мир, который был в книгах и кино, казался ему намного гуманнее, душевнее, чем тот реальный и жестокий мир, который его окружал.

Со стукачеством он столкнулся в раннем детстве. По дороге в школу Вовка возьми да скажи Сашке Дошкевичу: "Ваша училка Людмилка Алексеевна...". Сашка был на класс младше. Этот маленький презренный доносчик всё передал своей любимой учительнице. Она привела Вовку за шиворот в свой класс и поставила в угол. Был и другой случай. Однажды Вовка перепутал по рассеянности и невнимательности своё пальто с чужим. Пальто было почти одного цвета и покроя. Когда стали разбираться с родителями, то Зоя Васильевна произнесла слова, которые поразили его: "Он не мог перепутать 111". Это сказала его любимая учительница.

Ещё случай. Во время рыбалки Вовка, закатав штаны и сняв ботинки, босиком зашёл в воду, чтобы закинуть подальше крючок с наживкой. На берегу находился госпиталь, и несколько солдат в больничных халатах стояли, ходили, курили, глазели. Порыбачив какое-то время, Вовка вышел на берег и к своему ужасу увидел, что ботинок нет. Вероятно, кто-то из больных закинул их далеко в озеро. Так босиком и пошёл домой. Мать отлупила, отругала его и сказала: "Иди туда, где рыбачил, и чтобы без ботинок не возвращался". Он пошёл с горем на душе. Их семья должна была ехать в Ленинград и мама сказала: "Если не найдёшь ботинки, то ни в какой Ленинград не поедешь". Горе, горе ребёнку. Но где их искать? Пришёл на берег, облазил всё в пределах возможного. Вода в карельских озёрах прозрачная, дно видно даже в глубоких местах. Но своей обуви Вова не нашёл. Видимо, бросал взрослый человек, бросал с намерением закинуть подальше. Вот так, Володя Вечерников, живи дальше и мотай на ус.

Так текла жизнь нашего героя и его окружения, а было это в годы правления Никиты Хрущёва. Люди жили бедно. Но после того, что народу пришлось испытать в годы войны, жизнь казалась сносной. Вовка на всю жизнь запомнил карельские запахи в разные времена года. Запах хвойных, озёр, специфические "солдатские" запахи, запахи военного городка - столовая, танки, машины и мотоциклы, клубы, лыжная мазь и пр. Запомнил вкус морошки, черники, брусники. Вкус сёмги, наваги, трески, консервированных компотов, патиссонов, консервов из краба и так далее. Прощай, Карелия и военный городок, но перед прощанием напишу несколько строк в дополнение.

Дети часто болели. Однажды Володя лежал в полубредовом состоянии. Болело всё, постоянно мучила жажда. 1959 год, Володьке - 12 лет. Мама, надо отдать ей должное, в любую погоду и в любое время года шла в военный городок за врачом или лекарствами. Несколько раз дети лежали в больнице города Лахденпохья. Как-то раз их выписывали перед ноябрьскими праздниками, отец приехал за ними, привёз их домой, и Вовка долгие годы помнил вкус подмороженных огурчиков с маленького придомового участка. Был март, он почему-то находился в резиновых сапожках и не мог попасть домой, поскольку дверь была заперта. Ноги уже основательно замёрзли, и тут пришёл отец. Это событие он запомнил отчётливо. Набрав в тазик снега, отец стал растирать ему ноги, говоря ему при этом ласковые слова.

В марте у мамы был День рождения. Они всё приготовили и ждали отца, который задержался на службе. Раздался громкий стук в дверь, но мама его не слышала, так как уснула на кровати, а дети боялись подойти к двери. Наконец, услышав стук двери и поняв, что никто не открывает, она встала, подошла, открыла дверь. Это пришёл отец. С порога он набросился на неё с бранью. Мать заплакала, закрыв лицо руками. Володька что-то сказал невпопад, и мать отвесила ему оплеуху. Затем все плакали, а отец всех успокаивал, гладил, извинялся перед мамой. Их родители не были педагогами, но по своему любили и берегли детей.

В школе было 3 садиста, с которыми Вовка столкнулся непосредственно. Это были Сашка Васильев, Саша Косыев и Вовка Воробьёв. Это уже было на Средней Волге, в городе на берегу реки. Школа находилась на окраине Южного посёлка. В школу Володьке ходить не хотелось. Утром нужно было вставать ни свет, ни заря и идти в любую погоду в школу, а там тебя ждут не очень приятные приключения. Вот прозвенел звонок на большую перемену, и как обычно начались пинки, шлепки, подножки. Сашка Васильев, подошёл к Генке Андрееву и дал ему хорошего поджопника, а потом вдобавок затрещину. Сашка был переростком на полтора или два года старше их. Вдруг Генка внезапно свалил этого упыря и сделал "замок" на затылке и спросил: "Будешь ещё?". Продержав его так какое-то время, Генка отпустил его, а Сашка вновь набросился с кулаками на Генку, разбив ему всё лицо. Володька после уроков, отозвав Генку в сторону, сказал: "Послушай, сколько мы будем терпеть этого изверга. Давай объединимся и дадим ему отпор. Может быть, кто-то из ребят присоединится". Генка промолчал, и они пошли домой. На следующий день Володька замешкался в классе и покидал помещение одним из последних. Проходя мимо окна, он заметил троих парней возле выхода из школы: Сашка, Генка Сорокин, Вовка Трифонов. "Так значит Андреев настучал" - пронеслось в голове у Вовки Вечерникова. "Что же теперь делать?". Другого выхода из школы нет, нужно идти. Они его встретили и повели в небольшой лесок у школы. Бить особо не стали, а просто дали несколько пинков и кинули в лицо несколько горстей снега. Пригрозив на будущее, Сашка сказал: "Ладно, не бойся, ничего с тобой не сделаем, но на будущее запомни". И Володька понял, что теперь его школьная жизнь стала ещё сложнее. Как не хватало ему в этой ситуации Тольки Герасимова. В бессильной ярости он сжимал кулаки и терпел, терпел, терпел.

Приходя домой, он долгими зимними вечерами сидел у печки, смотрел на огонь и думал: "Ну почему существуют две параллели в жизни? С одной стороны - прекрасная жизнь в книгах, кино, песнях, спорте, а с другой - ужасающая действительность". Ко всему прочему произошло ещё одно событие в его жизни. В восьмом классе к ним пришла девчонка Саша Саморукова. Что же это за химия - любовь? С первого взгляда она показалась Володе уродиной, у неё был шрам над левой губой и чуть подслеповатые глаза. А потом он задурил не на шутку: влюбился серьёзно и надолго. Если по каким-то причинам она не приходила в школу, то он терял ко всему интерес, его настроение резко ухудшалось. Если она не пришла в Дом культуры на просмотр фильма, то и для него не было смысла смотреть этот фильм. Мимолётно сказанное ею доброе слово и мелькнувшая улыбка - и ему хотелось перевернуть весь мир, он ходил с глупой улыбкой на лице и сиял от радости.

Но тем не менее мучения уже начались. Жизнь уже за много веков назад расставила всё на свои места - кому сидеть на золотых унитазах, а кому влачить жалкое существование. Мама, ты говорила, что человек рождается для мучений. Эх, мама. Эта любовь осталась безответной, поскольку были ровесники, которым Вовка не мог составить конкуренцию, а также парни постарше. Моменты мучительной ревности, признание собственной неполноценности терзали его душу. У них в классе был только один мужчина - Вадим Мусатов. Об этом думали все девчонки, но сказала вслух только Саша Саморукова. Вадим Мусатов был высоким красавцем, спортсменом и неглупым парнем. Почему Володька был таким забитым и неполноценным? На этот вопрос он не знал ответа - видимо, так уж получилось. Нет, он не плыл по течению. Вечерами он выбирал места, где нет посторонних глаз - там он бегал, отжимался, делал физические упражнения. Плавать научился сам, когда чуть не утонул. Также учился кататься на коньках, ходил на лыжах, осваивал навыки игры в футбол. Но здоровье всё равно было не очень, организм был слабым. А самое главное - не было силы духа, характер ещё не закалился, не было внутреннего стержня. Володя мучился резкими болями в животе - то ли гастрит, то ли язва. Каким-то образом эта информация просочилась в класс. Герка Селезнёв, сосед по парте сказал, что с больным сидеть не будет, вдруг ещё заразится. В классе девятом или десятом Любка Чистова отказалась с ним сидеть, когда рассаживали парами.

Как-то подростком Володька ехал из города в переполненном автобусе, и его руку зажало между двумя взрослыми мужчинами. Один из них схватил его за руку и сказал: "Я думал, чья эта рука возле моего кармана? Совсем малец, давить таких надо111". Сердечко у Володьки обмерло. Это всё взрослые... брошенные в озеро ботинки... Через три года его назовёт вором Димка КОСЫЕВ. Но Владимир Вечерников вором не был. Не был он и заразным больным. Он был мужчиной, которым родился. Он ещё докажет, всем докажет своим характером, что у него есть стержень и здоровый организм. А пока надо терпеть и молча сносить все оскорбления и издёвки со стороны представителей обоих полов.

Теперь про город. Это был свободный мир безо всякого давления со стороны злой силы. Это была другая параллельная жизнь - кинотеатры, стадионы, читальный зал, Волга, городской парк, музыкальный отдел в универмаге, базар. О чём он думал, находясь в этом мире? Обо всём и ни о чём. Если денег на кино не хватало, то он просил у взрослых и не было случая, чтобы они отказывали. Володька любил наблюдать жизнь, протекающую вокруг него. На рынке был один юродивый, который ко всем приставал и показывал сцены не хуже, чем в театре. Там же шныряла шайка мелких воришек со своим паханом. Город был небольшим, и всех его героев он изучил и знал так же, как своих близких. На причале у Волги часто рыбачил один мужчина. Своим породистым и благородным лицом он был похож на киноактёра. К нему приходила жена, тоже красивая женщина и приносила еду. Володька смотрел на них и думал: “Какая у них любовь, взаимопонимание, привязанность друг к другу”. Ему хотелось такой же любви, любимой женщины, чтобы ты любил и тебя любили. Но увы, увы…

После поездок в город опять продолжалась нудная, тягучая, полная издевок и унижений жизнь. Кроме Сашки были ещё два садиста-изверга. Вовка Воробьёв по кличке Чилим и Сашка Косыев, младший брат одноклассника Вовки, Димки Косыева. Они были младше, но пользуясь поддержкой старших пацанов, наглели и вели себя вызывающе дерзко. Одним словом, в школе был полный беспредел, на который учителя смотрели сквозь пальцы. Для них было главное, чтобы не хромала успеваемость, и ученики не стояли на головах во время уроков. Володька шёл школу уже подготовленный морально, сжав зубы и напряжённый, словно сжатая пружина. Ещё долго ему придётся терпеть такое состояние. До самой армии, пока там его не научат, а, точнее, армия его закалит, укрепит его характер, сделает настоящим мужчиной и заставит много чего понять в этой жизни.

Снова про Сашу Саморукову. В 10-11 классе она стала дружить с одним парнем. Он учился в вечерней школе и был старше нас “дневников” на 2 или 3 года. Володька был смят, раздавлен, мучился от приступов ревности и бессилия своего положения. Он не знал конкретно и чётко, кем дальше идти по жизни, какую выбрать профессию. С детства он мечтал об авиации, но его подвело здоровье. Любил литературу, футбол - ну а дальше что? Значит, не хватило характера, усидчивости, целеустремлённости - одним словом, он болтался как хрен в проруби.

Теперь про книги и город. Он уходил в книги от суровой реальной жизни. Встречая симпатичных девчонок, он воображал невесть что, в мечтах это были его девушки. Однажды, когда Володя подходил к кинотеатру “Родина”, его остановила группа подростков, они попросили деньги. Силы были неравны, пришлось дать монету. Потом его долго мучило чувство унижения, было ощущение, что он сделал что-то не так. В городе, конечно, была преступность - убийства, ограбления, уличное хулиганство. Шпаны хватало. В классе ему стало уже невыносимо учиться. На фоне крутых ребят он выглядел лопухом, ботаном, человеком второго сорта. Позже Володька понял, что ему нужно было уходить в вечернюю школу после восьмого-девятого класса и идти работать. Тем более в школе его мучила безответная любовь. Этим было невозможно ни с кем поделиться, так как у него не было настоящего друга или старшего наставника, который сумел бы дать дельный совет и направить Володьку на правильный путь. Кое-как он дотянул до выпускных экзаменов, закончил школу. В итоге ни настоящих знаний, ни профессии, ни жизненного опыта, ни закалённого характера. В общем, двигайся дальше, Володька Вечерников, как хочешь.

Лето он провёл по инерции. Шатался, болтался. Отец уже стал прямо говорить ему, чтобы он шёл работать. А куда? Володя почему-то боялся идти на завод, фабрику и на большие предприятия. Опасался профессии электрика, газовщика, станочника. Выбрал, как ему казалось, наиболее подходящую для него работу - слесарем второго разряда в типографии. Но на самом деле он и электрик Генка использовались больше как грузчики и разнорабочие. Генка был грузчиком время от времени, Володька - постоянно. Зимой в морозы они возили большие рулоны бумаги с ж-д станции на склад типографии. Сидя в кузове машины и ёжась от холода, Володя с вожделением вспоминал лето. Летом он много гулял по городу, ходил в кино, в парк, на стадион, набережную Волги. Вечером в парке зажигались фонари, на танцплощадке гремела музыка. В полутьме, как большие рыбы в аквариуме, двигались фигуры людей. У каждого из них были свои дела и своя жизнь. Однажды он зашёл в столовую поужинать. За столами сидели люди: кто-то ел, кто-то выпивал. Володька по-хорошему всем им завидовал. Они были определены в этой жизни: кто-то работал, кто-то учился. Один лишь Володька бродил как неприкаянный по ночному городу. Днём он часто сидел в парке, слушал музыку. В то время популярной певицей была РАДМИЛЯ КАРАКЛЯИЧ. Он наблюдал за жизнью парка, там играли в теннис, шахматы, подвыпившие посетители иногда закатывали сцены. Туда заходили группами молодые ребята приблатнённого вида. Увидев пьяненького мужика, они приставали к нему и били по-скорому морду. Иногда Володя ходил на пристань и наблюдал за прибывающими и уходящими теплоходами, покупал коробку хороших  ароматных болгарских сигарет, если были деньги. Затем он курил, глядя на Волгу сверху, и пускал голубоватый дым. Дома всё было по-прежнему: серые скучные будни, возвратные томления по ночам и скука с неопределённостью. Бывало, что он уходил на зелёные холмы за посёлком, глядел на белоснежные облака. Откуда-то из близлежащих домов доносилась песня: “В ВАРНЕ бродят смуглые парни”. Где эта ВАРНЯ и где Володька Вечерников? Закончена выгрузка бумаги из вагона, мороз прихватывает, можно ступать домой. Впереди выходной день, за пазухой подшивка газет “Футбол-хоккей”, есть чем занять время. Володя пошёл кратчайшим путём по ж/д путям к остановке автобуса. Чёрт его дёрнул пойти по рельсам. Был сильный мороз, металл стал скользким. Володя поскользнулся, ударился коленкой о рельс. Штанина намокла от крови. В больнице ему обработали рану, забинтовали ногу, дали освобождение от работы. Володька лежал, читал про футбол, а рана зажила через несколько дней, так как организм был молодой.

Электрик Генка договорился с двумя девушками на прогулку. Они взяли бутылку красного вина и пошли в столовую. После распития они разбились на пары. Володьке досталась Татьяна. Красивая девушка , но что-то в ней было отталкивающее. Они стали целоваться и Таня сказала: “Да ты совсем не умеешь, давай научу”. И она взасос втянула губы Володьки в свой рот. По всему её поведению было видно, что ей не впервой. Он боялся таких опытных женщин. Гуляя по городу, Володя замечал много симпатичных девчонок и молодых женщин и всегда мучительно воспринимал своё бессилие перед их чарами, а также своё несовершенство и своё уязвлённое самолюбие. Особенно тяжко было весной. Хмельной ветер дул из-за Волги, воздух пах свежим арбузом и берёзовыми ветками. Гуляя как-то по парку и слушая лирические песни из громкоговорителя, самец Володька заметил самку и, толком не помня что он там говорил, уговорил её поехать за Волгу. Там, в густой траве попытался сообразить что-то вроде секса, но она, сжав ноги, сказала: “Я целомудренна”. И на этом всё закончилось. Потом, несколько лет спустя, уже после армии он увидел её в компании “чапаевских”, они шли в сторону танцплощадки. Никаких постоянных подруг у Володьки до армии не было. Для Саши Саморуковой он был не мужчина, а искать и знакомиться с другими понравившимися девушками у него не хватало смелости.

Теперь надо сделать отступление и описать криминальную жизнь посёлка. Обстановка конца 1950-х - начала 1960-х была следующей. В посёлке было несколько блатных отсидевших на зоне - Андрей Богатов по кличке Моржи, братья Колян и Толян Автономовы. Были и другие, которые находились как бы в тени, но имели влияние на ситуацию. В городе были и другие “авторитеты”, было 2-3 громких убийства, город был небольшой, всё это было на слуху. В посёлке КУГЕСИ убили двух инкассаторов и взяли 50 000 рублей. На весь Южный посёлок был 1 милиционер - старший лейтенант Сорокин. Посёлок только начал обустраиваться, не было кинотеатра, бани, больницы, больших магазинов, стадиона, кафе, ресторана. За всем нужно было ездить в город. Чем же занималась молодёжь и взрослые мужики? Правильно. Пьянством, драками, мелким разбоем, грабежом, воровством, хулиганством. Нельзя сказать, чтобы блатная романтика была в моде. Но сверстники Володьки, ребята помладше и постарше желали самоутвердиться, чем-то себя занять и уйти от скуки. Многие пацаны занимались спортом: бокс, борьба, футбол, хоккей. Все клубы и секции находились в городе. А в посёлке просто играли в дикий футбол, ходили на лыжах, плавали в пруду. Иногда почему-то дрались с мужиками от 28 до 45 лет. Кто-то баловался куревом, а кто-то курил серьёзно. Молодёжь в основном пила вино, наливки, ликёры, так как водка была горькой. Дурной пример заразителен. Однажды Володька с братом Женькой подошли к винному киоску, взяли по стакану портвейна и пошли искать приключений на жопу. Впереди шёл мужик с бабой, они попросили у него закурить и, не дожидаясь ответа, Володька ударил мужика, тот пошатнулся, но не упал. Тогда Женька, который занимался боксом добавил. Терпила повалился, заорав при этом. Мимо проходил парень и, крепко схватив Володьку за руку, повёл его по дороге. Пути Господни неисповедимы. В голове промелькнула мысль: сейчас сильно ударю его, вырвусь и побегу. Но обстоятельства сложились иным образом - навстречу им шли знакомые ребята и с ними был Колька Смердов, который являлся членом народной дружины. Парень, что вёл Володьку-нарушителя был лейтенант милиции в штатском. Вот так судьба сберегла его от тюрьмы и колонии. Летёха был знакомым Кольки, и всё разрешилось благополучно.

Безответная любовь, чувство неполноценности заставляли совершать такие поступки, за которые потом будет стыдно. Они ходили к гастроному и клянчили деньги у знакомых, чтобы выпить, сходить в клуб или в кино. На тот момент в посёлке уже построили Дом культуры, гастроном, новую школу. Однажды они сильно захотели выпить, но на бутылку насобирать не удалось. Им хотелось выпить, потому что когда выпьешь, то чувствуешь себя намного увереннее, и смелее ведёшь себя с девчонками. Заметив, как два мужика, прихватив бутылки, пошли в сторону, Володька и Генка Щербаков рванули за ними. Генка выхватил у бедолаги бутылку из кармана и бросился наутёк. А Володька получил другой бутылкой водки по голове - это его ударил второй мужик. Хорошо, что дело было зимой, спасла шапка. Потом уже в доме культуры пили тёплую водку во время сеанса кино и чувствовали себя героями. Что бродило в головах ребят? Весна, весна. Из окон домов, из рупоров громкоговорителей лилась музыка. По улицам ходили прекрасные и недоступные девушки и женщины. У Володьки от всего этого голова шла кругом. Небо голубое, яблони в цвету, а хрен ли понту? И он при первой возможности уезжал в город. Там, после сеансов кино бродя по улицам и по берегу Волги, он воображал себя героем книг и фильмов. Он мечтал и хоть какое-то время был счастлив.

Наступил 1966 год. В марте месяце Володя устроился работать на текстильный комбинат (третья прядильная фабрика) в ремонтно-механический участок слесарем второго разряда. Тыкался в профессию как слепой котёнок - ничего не умел руками, ничего не понимал головой. На фабрике мужчин было раз два и обчёлся, в основном там работали молодые женщины и девушки. Вот где кошмар. Идёшь по цеху и гормоны бьют фонтаны. Май-июнь, на улице жара, в помещении тем более, девчонки ходят налегке, под их платьями ничего нет. Вечерами в парке имени Крупской гремели танцы. Володя иногда ходил туда, хотя танцевать он не умел. Он просто смотрел. Потом записался в радиоклуб, который находился возле здания военкомата. Азбука Морзе - точки, тире. Посетив несколько занятий, он бросил это дело, так как до него не доходила наука радиста. Зато познакомился с Галкой Журавлёвой, она жила рядом. Красивая девчонка с зелёными глазами, похожая на цыганку. Несколько раз они проговорили у неё на крыльце, в целом это были мимолётные встречи. В этот период никаких длительных связей у Володи не было - да оно и к лучшему. Впереди была армия, где все мысли и думы должны быть только обо одном: как бы выжить и дожить до дембеля.

Был день рождения у одноклассника - Лёшки Алексеева. Они пили тёплый самогон, который им выносили на улицу в чайнике. Гостей на празднике было трое - Володька и Женька Вечерниковы, Сашка ДЕМЧУК. Самогон шёл как вода, они не помнили сколько стаканов выпили. Им стало хорошо, весело и легко, поэтому они пошли гулять по посёлку. Скоро их развезло, Сашка опьянел сильнее всех. Навстречу им шла группа девчонок и Сашка ударил одну из них по лицу? Зачем он это сделал? Володьку вырвало, Женька повёл их к колонке и стал мочить их головы под струёй холодной воды. Чуть протрезвев, они пошли провожать Сашку домой. Его новый костюм стал серым от грязи.

В понедельник на работе стояла духота. Стоя над тисками, Володька обрабатывал очередную деталь. Пот с него лил градом, и вместе с потом испарялся самогон, запах от которого разносился вокруг. Ему уже пришло несколько повесток из военкомата, по последней его срочно вызвали. Подполковник сказал: “Будешь ещё оттягивать сроки - точно загремишь в тюрьму”. А Володька тянул из-за болезни - периодически возникали боли в области живота, а врачи ничего конкретного так и не выяснили. Он сдавал и желудочный сок, и желчный, глотал меловой раствор перед рентгенаппаратом - всё бесполезно. Ему ставили диагнозы: то гастрит желудка, то воспаление желчного пузыря. Занятия в радиоклубе тоже отсрочили призыв. Неопределённость утомила Владимира - в конце концов он уже сам захотел пойти служить в советскую армию. Армия-армия, спаси меня от всех жизненных опасностей. Командир-командир, встань передо мной, как лист перед травой, сделай меня сильным и уверенным в себе человеком. Укрепи меня физически и морально.

И вот настал день, когда нужно было с вещами явиться к месту сбора. Володя с отцом поехали с утра в город в парикмахерскую. Там Володьку обкорнали наголо. Потом они с отцом взяли бутылку красного вина и распили её в столовой. На призывном пункте ждали мама, тётя Зина и брат Женька. Подкатил автобус, призывники загрузились, пыль заклубилась, закрывая 4 фигуры, стоящие в стороне от дороги и машущие напоследок руками. Жизнь разделилась на до и после.

Приехали на узловую станцию в город Канаш. Расположись не пересыльном пункте - это было большое помещение с двухъярусными нарами в несколько рядов. Проторчали здесь 4 дня. Был июль, стояла жара, духота. Они спали на голых досках, кое-кто из чебоксарских ребят рванул на такси в город, а остальные проводили время как могли. Володька с парнем цыганского вида Толиком ФЁДОРОВЫМ пошли в ресторан на ж-д станции. Там в хлам напились, потеряли друг друга, и единственное, что запомнил Володька сквозь пьяный туман - это спортивная площадка, густая зелёная трава, в которую он повалился, звонкий стук волейбольного мяча.

Чтобы описать жизнь Володьки Вечерникова в армии, нужно вернуться немного назад, в школьные доармейские годы. В седьмом или восьмом классе, поругавшись с родителями, он ушёл из дома. Он был с детства приверженцем справедливости, а здесь его обидели на этой почве. Из дома-то ушёл, а где ночевать? Поехал в город. Город, как старый друг, не подведёт. В то время по Волге ещё ходили пассажиро-грузовые пароходы. Володька часто наблюдал, как по деревянным сходням туда-сюда сновали грузчики. На пристани стояли три причальных дебаркадера. На втором этаже одного из них находился речной вокзал. Там нашёл приют на ночь этот бедолага. Чего только Володька там не насмотрелся - обо сне, понятно, не было и речи. Здесь были и юродивые, и пьяницы, и мелкая шпана. Но основной массой, конечно, были пассажиры со своим скарбом. На следующий день страсти улеглись, и он не стал дальше испытывать судьбу - вернулся домой. В 1960 году летом отца сильно избили. Они выпили со своим знакомым Толей ИВАНОВЫМ, и отец пошёл его провожать. Мать не пускала, но отец не послушался. Время позднее, а его всё нет. Вся семья в напряжённом ожидании.  Наконец появляется странное существо с изуродованным до неузнаваемости лицом - его били кастетом. Семья поняла из его несвязного рассказа, что они нарвались на шайку приблатнённых парней и получили от них. С той ситуацией, которая сложилась в Южном посёлке, один-единственный участковый никак не мог справиться.  Старлей Сорокин только часами торчал у винного киоска и разгонял пьяных мужиков. Сорокин пресекал драки, которые часто случались.

Юрка БОКАЛОВ держал голубей. Был ноябрь, ребята стояли кучкой и о чём-то беседовали, когда к ним подбежал бледный и взволнованный Юрка. Он сказал: “Пацаны, у меня голубей украли”. Воры только что были здесь, далеко не успели уйти. Знакомый парень-шофёр быстро подкатил на автобусе, все в него погрузились, и началась погоня. Подъехав, южанские ребята по снежному полю стали приближаться к лесу, в котором укрылись грабители. Юрка ИВАНОВ первым зашёл в лес. Вдруг из-за дерева вышла фигура и нанесла ему сильный удар ножом в предплечье. Юрка вскрикнул, закрыл рану рукой и выбежал из леса. Больше никто не осмелился заходить в лес, который заняли враги. Раненого отправили в медпункт, рукав его пальто намок от крови. Этим всё кончилось. Пацаны были с Чапаевского посёлка, “чапаевские”. В местности было несколько враждующих группировок: чапаевские, комбинатские (Текстилькомбинат), южанские и ребята с кладбища (Старое кладбище в черте города). Однажды перед началом киносеанса в Дом культуры нагрянула бригада комбинатских. Володька стоял в толпе и вместе с другими наблюдал, как их главный Лёшка ФЕДОТОВ по кличке Мустафа бил по лицу Толика АНФИМОВА. Потом был базар с главными южанскими - братьями Автономовыми, Валеркой ГОЛУБЕВЫМ и другими. Среди южанских были ребята из города. В городе были свои авторитеты, и пацанам слабее их по всем статьям - по духу, здоровью, связям с криминалом, - в общем, по статусу не удавалось закрепиться на том уровне уважения. У них не было прочного положения и необходимой уверенности. Поэтому такие ребята обосновались “в провинции” в Южном посёлке. Они завели отношения с местными девчонками, ходили здесь в  кино, на школьные вечера, на тусовки южанской “элиты” и так далее.

Володька был из категории плебеев, если всю массу людей разделить на три группы: патриции, плебеи, рабы. К рабам относились самые забитые и зачуханные деревенские. Когда из города приезжали авторитеты со своей челядью, то доставалось всем - и местным южанским, и так называемым пришельцам, городским варягам. Но надо отметить, что все эти бакланские дела и разборки не касались той части серьёзного криминалитета, которая занималась кражами, грабежами, разбоем и так далее. Там были люди более высокого полёта.

Когда Володька оказался в армии, то там была примерно такая же обстановка. Расскажу всё по порядку. На четвёртый день приехали “покупатели”, забрали партию чебоксарских ребята, и они покатили сначала до Казани, а потом до Самары (Куйбышева). Из их части прислали грузовые машины, дальше ехали уже в кузовах, обдаваемые тёплым июльским ветром. Те, у кого были старые поношенные шмотки, на ходу выбрасывали их за борт. Прибыли в часть, их поселили в казарму, и начался карантин. Карантин - это акклиматизация до принятия присяги. Он продолжался два месяца. В первые дни ощущения были вообще непередаваемые. Чтобы понять, это нужно испытать на себе, прочувствовать всеми нервными клетками. Все сложности на гражданке - притеснения со стороны сильных мира сего, бедность, голод, мучения от безответной любви, невозможность иметь всё то, о чём мечтаешь - всё это не идёт ни в какое сравнение с тем, что испытал Володька Вечерников в первые часы, дни, недели и месяцы в армии. У них в роте кроме их призыва были ребята из Башкирии (в основном из городов). Более смелых, отчаянных и наглых парней Володя до этого не встречал. К тому же, они были развитые и смышлёные. Целыми днями в июльскую и августовскую жару рота маршировала на плацу, отрабатывая элементы строевой подготовки. Ноги прели в сапогах, усыхая и уменьшаясь в размерах. В медсанчасти в сапоги наливали формалин, это немного помогало от потливости и прения. “Отбой за 45 секунд” - и десятки бритых салаг, наталкиваясь друг на друга, устремляются к двухъярусным койкам. Сержант держит горящую спичку, отмеривая время. Опять не успели в срок. “45 секунд подъём” - снова орёт командир. И так несколько раз. Всё это - так называемый курс молодого бойца. Это было бы ничего, терпимо, но бывали и трения внутри коллектива. В замкнутом пространстве среди парней происходит самопроизвольное деление на касты. Группа лидеров, затем прослойка шестёрок и третья группа - угнетаемые. Беда Володьки состояла в том, что он с рождения был нелюдим. Он был не смелым и не наглым в компании, может быть слишком скромным. А в условиях армии это беда. Постепенно возникло давление со стороны более сильных в физическом и моральном плане ребят. Все разделились на блоки и группки, а Володя остался в одиночестве. До явного рукоприкладства на первых порах не доходило, но это происходило оттого, что Володька старался не вступать в конфликт. Он избегал отвечать на мелкие зацепки, толчки, оскорбления и унижения. В общем, на провокации не поддавался. Во время перекуров и редких минут отдыха он уединялся где-нибудь в укромном месте, и на него наваливалась тоска, от которой он не знал куда себя деть. Где я? куда я попал? - думал Володька, а впереди ещё три года. Но человек устроен так, что ко всему привыкает. Где-то на задворках сознания промелькнуло: “Ладно, сейчас тебе трудно, но время не останавливается, оно движется вперед. Ты втянешься в эту жизнь, всё равно появится какое-то общение”. Да, в дальнейшем всё так и случится, но пока приходится терпеть. В это время в Англии проходил Чемпионат мира по футболу, в часть приходила Комсомольская правда, и все отчёты о футбольных матчах Володька с жадностью прочитывал. Это была единственная ничтожная радость, которая связывала его с прошлым, с гражданкой.

Карантин закончился, присягу приняли, началась служба. В роте было 10-15 старослужащих, так называемых стариков. Они гоняли молодых в наряды на кухню, на уборку помещений, на дежурство по роте. Кроме этого, они заставляли чистить сапоги, стирать их обмундирование. Шла суровая мужская жизнь. За любую провинность или непослушание салаги получали пинки, затрещины, удары по лицу. Самый крутой взвод в роте был взвод №2. В нём собрались в основном городские ребята из Башкирии и Чувашии.  Вечером в кубрике - помещении второго взвода состоялся совет старейшин. Лидеры дали установку - завтра устроить голодовку в знак протеста. Сообщили также в первый и третий взводы. Наутро роту повели в столовую. После команды: “Рота, сесть, приступить к приёму пищи” за столами возникла тишина - ни звяканья тарелок, ни стука ложек и кружек. В зале кроме сержантов находился ещё офицер, дежурный по части. Сержант Самойлов дал команду: “Рота встать, выходи строиться”. В течение 10-15 минут он гонял взводы по плацу раздетыми без головных уборов. А на улице уже был конец ноября -15-20. Их снова загнали в столовую, и после команды два взвода “сломались” и приступили к еде - первый и третий. Второй взвод снова подняли и вывели на улицу. Опять маршировка на морозе. Так несколько раз. Второй взвод стоял до конца. Дежурный по части сообщил об этом в штаб. Прибыли командир батальона и замполит. Всё кончилось тем, что офицеры собрали роту в Ленинской комнате и выслушали всех говоривших. Сержантов и старослужащих там не было. После этого все издевательства прекратились.

 Потянулись серые будни службы. Тоска, тоска, тоска, особенно в дождливые осенние дни. Морозы, ветра, под тонкими байковыми одеялами спать было некомфортно. Наряды, дежурство, строевая подготовка, изучение оружия (карабин Симонова). Несколько раз они ездили на стрельбища. Ещё было монотонное изучение воинского устава. Дни протекали между построениями, занятиями, проверками. Когда выдавались свободные минуты, то Володька уходил в укромные места и тосковал там в одиночестве, вспоминая всё то хорошее, что было в родном доме. По радио из громкоговорителя доносились лирические песни, нагоняя ещё большую тоску. Между тем все “старики” уволились в запас, сержантами и ефрейторами стали парни своего призыва. Но в итоге стало ещё хуже, Во взводе, где служил Володька Вечерников, в жилом кубрике был так называемый гнилой угол. Там обитала компания во главе с командиром второго взвода Толиком ФЁДОРОВЫМ. Туда входили избранные: Володя РАГУЛЬСКИй, ИВАНОВ Иван Иванович (“Иван-в-кубе”), Сашка ТРОФИМОВ. Кроме этого там был ещё сержант ГРИГОРЬЕВ из их призыва. Последний сразу невзлюбил Володьку и за любую провинность назначал ему наряд вне очереди - это была кухня, уборка помещений или внеочередное заступление на пост дневального. Толик Фёдоров тоже не отставал от него - постоянно посылал на эту тягомотину Владимира вместо своих любимчиков. Володька совсем замучался - это было тяжело, и морально, и физически. Но больше всего он страдал от униженного и уязвлённого самолюбия вследствие несправедливости. Однажды, когда его без очереди вместо одного из избранных послали в наряд на кухню, он гвоздём расцарапал себе руки. С такими ранами медсанчасть на мытьё посуды не допускала. Старшина ИВАНОВ крикнул: “За членовредительство ответишь111” и повёз без вины виноватого на гауптвахту. Но планы старшины были нарушены - в армейской КПЗ не оказалось свободных мест. Что, выкусили? Маленькая победа была за Володькой.

У него появлялись такие мысли: взять карабин и убрать несколько самых наглых обидчиков. Однако тут же вступал в силу трезвый рассудок: “Ну, допустим, я это сделаю. Посадят как виновника. А каково будет отцу, участнику ВОВ? Какая тень позора ляжет на него?  Сын-преступник не смог с честью дослужить свой срок в армии”. Поэтому - терпи, Вечерников, закаляй свой характер, это пригодится тебе в жизни.

Куда же в армии без самоволки? Конечно, ходили. Володька попался только раз - патрульная машины комендатуры неожиданно вынырнула из-за угла улицы, резко затормозив. Двое солдат из комендантского взвода схватили нарушителя и кинули в кузов. Он оказался в камере с цементным полом - голые стены без нар и скамеек. Там их оказалось шесть человек. Дело было в пятницу, делегаты из части забрали его только в воскресенье. Рацион питания - буханка хлеба на всех в сутки. Днём - копание и закапывание ям, бег по пересечённой местности. Две ночи он провёл на ногах, на корточках. Во вторую ночь одного задержали в шинели, остальные были только в бушлатах. Расстелили на цементном полу, и сквозь сон Володька почувствовал под собой что-то мокрое и вскочил на ноги. Оказалось, что один пьяный боец обмочился под себя. Один из задержанных во время дневного моциона пытался сбежать. Его поймали, завели в помещение с четырьмя углами и заставили искать пятый угол.

Ещё два раза за время службы Володьке приходилось убегать от патрулей. В городе они шли вдвоём по улице, и вдруг сзади раздался свисток. “Бежим111” - крикнул напарник, и они бросились наутёк. Сзади раздавался топот сапог. “Только бы опять не попасть  к ним - хватит с меня и того раза” - так думал Володька. Сбоку улицы шла полоса кустов акации, и он вклинился в зеленые насаждения.  Солдаты громко пробежали мимо, устремившись за напарником.

 В следующий раз Володька с ребятами стояли на ближайшей от части троллейбусной остановке. И вдруг крик: “Патруль111”. Все бросились бежать через посадку в сторону военного городка. Сзади послышались выстрелы в воздух. Запыхавшись, они прибежали в расположение части - сердца колотились у них в груди. В 11 часов была вечерняя проверка, в 6 утра - подъём, дальше занятие, в свободное время личные дела. И так день за днём.

Дни проходили в постоянном напряжении, в ожидании какого-нибудь подвоха или провокации. В ожидании очередного, а, скорее всего, внеочередного наряда, дежурства, караула и так далее. Володька коротал часы свободного времени то в библиотеке, то в соседнем батальоне на репетиции их оркестра, то на стадионе или где-нибудь в закутке. Боли в животе прошли - сказался режим и здоровый образ жизни. Правда, на третьем году службы Володька начал курить. Первые год-полтора он ещё по детской привычке грустил, глядя на облака, но уже не мечтал - детство уходило, вместе с ним уходил и романтический настрой. Мама, мама. Ты уже не увидишь своего сына таким, как прежде. Вы больше не будете ходить на концерты, в театр, на оперу, вы не будете сидеть у печки, смотреть на огонь и вести разговоры ни о чём. Душа Володьки грубела и черствела. Армия готовила его к дальнейшей, далеко не безоблачной жизни. Пришло молодое пополнение, салаги. А Володькин призыв уже считался стариками. Но в отличие от других, Володька не обижал молодых ребят. Все тяготы службы взвалили на них, и Володьке да и другим бойцам из касты угнетаемых стало намного легче.

Шёл третий год службы. Последняя зима, последняя весна, и вот наступил май. У стариков ослабла дисциплина - в столовую часто ходили без строя, занятия проходили чисто формально. Армейская еда не лезла в горло, ели без всякого аппетита, ночами задумывались о будущей гражданской жизни. Наконец, долгожданный день - 11 июня 1969 года. Дембель, дембель, дембель. С очередной партии демобилизованных Володька в служебном автобусе поехал на ж-д станцию. Это было ни с чем не сравнимое чувство радости, чувство освобождения от ежедневного гнёта. Свобода, свобода и главное - живой здоровый молодой человек, и целая жизнь впереди.

Вот он приехал в свой родной дом. Знакомая улица, знакомый дом. Родителей дома не было, так как он приехал днём - его встретили сёстры и очень обрадовались. Жизнь на гражданке. Основным пунктом в его планах была, конечно же, поездка в Ленинград к дяде Ване. У него не было опыта самостоятельной жизни в больших городах. Но сначала он решил отгулять положенное. Какая-то одежда осталась от брата Женьки, который в то время служил в армии, что-то пришлось докупить. В военкомате Володька встретил Витьку СМИРНОВА, который служил в первой роте. У него была намечена встреча с комбинатскими ребятами, и он позвал Володьку с собой, и тот согласился. Сначала они выпили портвейна, а потом один из парней предложил пойти к знакомым девчонкам на выпускной вечер. Ах, эти выпускные вечера. Горящие глаза повзрослевших девчонок и униженно робкие взгляды одноклассников-мальчишек. Да, именно мальчишек, которые на год или два отстали в развитии от своих школьных подруг. То же самое ведь было и на выпускном Володи. Они вызвали Галку с Людкой. Те выбежали, разгорячённые танцами и шампанским. Они не обращали внимания на своих одноклассников. Ребята, это вы пришли из 1960-х, и Володька со своими забитыми и униженными ровесниками передаёт вам эстафету. Выпускники-мальчишки сновали из здания школы и обратно. Конечно же, они проигрывали двум 22-летним парням, уже прошедшим армейскую школу жизни. Такие вот мысли промелькнули в голове у Володи и тут же испарились, так как всё внимание было приковано к девчонкам. Сначала они пошли в парк на танцы, потом, разделившись на пары, просто гуляли по берегу вдоль Волги. Галка, уже созревшая и крупная девушка, в его глазах всё равно выглядела малолеткой. Не в его характере было долго ухаживать, гулять, ходить в кино, если речь шла не о любви и не о далеко идущих планах. Больше они не встречались.

В это лето Володя стал мужчиной, и первой женщиной в интимном смысле стала медсестра на несколько лет старше его. Они случайно встретились в парке, когда он был слегка подвыпившим. Пошли к ней на квартиру.

Как-то раз за Волгой на пляже Володя повстречал Галку ЖУРАВЛЁВУ. В жизни ему везло на Галин.  На его жизненном пути их было пять. Галка Журавлёва - это та самая девушка-цыганка, с которой они вели долгие весенние разговоры перед армией возле радиоклуба. Галка была уже с ребёнком и с квартирой. И вот, демобилизованный солдат брал в качестве трофеев покорённые женские сердца. Это был уже не тот скромный и забитый лопух, а молодой мужчина приятной наружности, закалённый и имеющий силы выдержать любой взгляд. Также он был наделён чувством юмора, был в меру начитан и не терялся в разговорах. Володя уже мог подойти к любой девушке или женщине и завязать с ней знакомство. Пьянки, гулянки, чередующиеся встречи с двумя женщинами, так пролетало лето.

Пора лететь в большой город и познавать большой мир. Художник дядя Ваня уже его ждал. В планах Володьки было заехать к брату Жене на станцию “АЛКИНО” под Уфой (там дислоцировалась их часть), а потом в Москву к сестре отца тёте Симе. Конечным пунктом поездки был Ленинград. Набив рюкзак бутылками вина, закусками, сигаретами, Володя отправился в путь. Был конец июля, Башкирия, ст. Алкино, окружённая лесами часть. Часовой на вышке пересвистывался с соловьями. Карантин у них закончился, они приняли присягу, и Женьке дали увольнение на целый день. Братья сели на полянку, выпили, закусили, вспомнили гражданку и девушек. Переночевав в каком-то заброшенном сарае, Володька утром отправился в дальнейший путь. Женька грустно помахал ему рукой - у него всё только начиналось.

Володька приехал в Москву и пробыл там несколько дней. Он гулял по столице, успел посмотреть цирк с Юрием Никулиным.

Здравствуй, Ленинград. Квартира, а если быть точнее - комната в  коммуналке - дяди Вани находилась на Петроградской стороне возле кинотеатра “Арс”. Большой город ошеломил провинциала, и первое время Володя не отходил далеко от дома, боясь заблудиться. Дядя Ваня сразу начал приобщать Володю к петербургской жизни. Он научил его пить пиво и напиток “солнце в стакане” - смесь коньяка с шампанским. У Володи не было ни специальности, ни нужной базы знаний для поступления в вуз, ни навыков и привычек столичного жителя. “Ну ничего” - подбадривал он себя, будем втягиваться, приобретать эти навыки. Дядя Ваня был художник со странностями. Одевался он неряшливо и неброско. У него было три привязанности: работа, кино и алкоголь. Первое время они с Володей ладили, а потом, как обычно, начался конфликт поколений. Для того, чтобы была крыша над головой нужно найти жильё, а чтобы есть, нужно работать. Так как у Володи не было никакого жизненного опыта, то он пошёл работать по объявлению в газете. Ленинградстрой, управление механизации №3 (ремонт башенных кранов). Так Володя стал лимитчиком. Лимита считалась людьми второго или даже третьего сорта. Ленинградские девчонки их презирали и даже не пытались с ними знакомиться. Володя теперь жил в общежитии. Из всего общежития только несколько человек учились на вечернем и заочном отделениях. Остальная масса людей работала и выпивала пока не кончались деньги. Также они смотрели телевизор. Были, конечно, и хозяйственные ребята, которые оставляли деньги на питание и другие расходы. Но всё равно ленинградская жизнь требовала хлеба и зрелищ, поэтому основная масса не дотягивала до получки и аванса.

Вскоре Володька нашёл Тольку Герасимова. Он жил у бабушки, а родители с младшей сестрой Леной проживали в двухкомнатной квартире. Толик менял места работы чаще, чем носки и был, если мягко выразиться, любителем выпить. Часто и Володька участвовал в совместных мероприятиях, где были выпивка и женщины.

Что это была за жизнь в большом культурном городе? Серые гранитные дома, дворцы, река Нева с набережными и относительно чистой водой. Во множестве каналов с мостиками плавали окурки и прочий мусор. Хождение по городу, поездки на работу, жизнь в общежитии, а также у Тольки в его коммунальной комнате, которую он разменял с родителями. Маленькая зарплата сказывалась на всём. Многого хотелось, а денег не хватало. Вечерами возле ресторанов, кафе, пивных, баров выстраивались очереди. На входе стояли швейцары-вышибалы. Иностранцы проходили без очереди - немцы, американцы, французы, японцы, африканцы - у них была валюта.

Однажды Володька с Толькой Герасимовым гуляли по Невскому проспекту и  целовали всех встречных девушек - один держит, другой целует. Хорошо, что в это время не оказалось рядом милиции. Однажды Володя был на концерте югославской эстрады. Один певец довёл зал до экстаза, особенно женскую половину публики. Как-то раз он гулял вечером по набережной Невы. С другого берега донеслась песня “Маленький принц”. И такая тоска схватила за горло. Музыка, песни, всё это подливало масла в огонь.  В Морском порту Володя наблюдал, как большие океанские лайнеры уходят в далёкие страны. Песня Тома Джонса плывёт над ними. Утром в любую погоду - холод, дождь, снег, солнце приходилось вставать с нагретых постелей и, наскоро собравшись, идти в кафе-столовую “Перемычка”, если были деньги. Когда у Володьки не было денег, то он садился в трамвай и ехал на работу, надеясь перехватить у кого-нибудь взаймы. С Карасём (это детская кличка Тольки Герасимова), когда у того были трезвые дни, они заводили патефон, ставили пластинки с песнями о севере и мечтали. Кстати, в кафе “Перемычка” работяг встречало и провожало радио с песнями ленинградской эстрады - Эдита Пьеха, Лидия Клемент, Мария Пахоменко, Нина Коста, Эдуард Хиль, Анатолий Королёв. Ленинград был серым и строгим городом. Что-то в нём притягивало Володьку, но в то же время ты был для него чужим. Ах, если бы родиться в этом городе, быть коренным ленинградцем, иметь постоянную прописку. Тогда и работу можно выбирать по вкусу, живя с родителями в собственной квартире. Володька пробовал и не раз влиять на друга детства, пробовал уговорить его на постоянную работу и вместе заняться чем-нибудь стоящим, уговаривал его даже поехать на север. Всё было бесполезно. Бабушка Тольки сначала принимала Володьку за его собутыльника и всячески его обзывала и гнала. Позже, поняв его истинные мотивы, она извинялась. Как-то раз Карась с каким-то своим другом, который был полублатным, отсидевшим срок, встретили Володю после работы и предложили пойти вместе выпить (естественно, на деньги Вечерникова). Когда он сказал, что денег у него нет, этот полублатной парень всячески обругал Володьку самыми обидными словами, которые в лагере не прощаются. Герасимов стоял и хохотал. Володька стоял, сжав зубы, весь бледный, еле сдерживаясь - в этот момент друг детства был потерян навсегда. Пошёл бы ты, Карась, на три буквы вроде “чая”. Хватит, понянчился с тобою, а теперь живи как хочешь. С тех пор Володя общался только с ребятами из общежития. Они бродили по городу, ходили на стадион, в кино, в пивные бары. В музеи и на концерты Володька ходил один. За время проживания в Ленинграде он встречал много разных людей: ленинградцев, командировочных, лимитчиков. Но он так и не встретил действительно одарённого и образованного человека, с которым было бы интересно, у которого можно было бы многому научиться. Да, в том окружении и в той обстановке такого человека нельзя было встретить. На работе были такие мужички: кто с утра за пивом идёт, а кто, открыв свой шкафчик, опохмеляется не отходя от кассы. В общаге Володя сошёлся с несколькими ребятами, но, опять же, основным их делом была либо выпивка, либо пустые прогулки по городу. Никто не занимался ни в каких клубах и секциях. К тому же, с временной пропиской никуда и не сунешься без мохнатой руки. Со всех сторон его окружали обделённые. Из-за маленькой зарплаты и вечной нехватки денег они ходили по ночам подрабатывать на хладокомбинат. Это была огромная территория с минусовой температурой. Там висели замороженные свиные, говяжьи, бараньи туши. Также здесь были рыбные и птичьи залы, а также залы для консервов. Володька несколько раз проносил на себе через проходную куски говядины, фарш и филе исландской сайды. На хладокомбинате платили копейки, но эта подработка всё равно помогала сводить концы с концами.

Кроме этого, Володя заводил знакомства с девчонками на раздаче в столовых и иногда ходил к ним обедать. Потом с получки покупал им шоколад и конфеты и таким образом благодарил. Вот такая текла жизнь. Главная артерия Ленинграда - Невский проспект. Здесь можно встретить людей со всего мира. Однажды Володя увидел как по Невскому проспекту шла группа мужчин и женщин. Они все были хорошо одеты: в коже, замше, увешанные камерами и фотоаппаратами. Володька подошёл к гиду и спросил: “Это что, люди капитала?”. Гид ответил: “Да нет, что вы? Это просто рабочие, служащие, приехавшие как туристы”. Володя несколько удивился. Молодые греки и испанцы играли в снежки и радовались как дети.

Лимитчики должны были раз в год продлевать временную прописку в отделении милиции. Володька пришёл с опозданием в два дня. Майор - белокурая полная женщина оштрафовала его на 25 рублей. Это была почти треть месячной зарплаты Владимира. Как ни умолял он простить на первый раз - всё было бесполезно. Обида кипела в его душе. Он еле-еле дотянул до получки, пришлось занимать деньги. Вечерами, лёжа на кровати, затягиваясь горьким дымом сигареты, Володя смотрел в окно на блеклое небо северной столицы и думал: “Что я здесь делаю? Делаю вид, что я окультуриваюсь? Делаю вид для того, чтобы показать родным и знакомым, что живу в таком замечательном городе. А на самом деле у меня нет ни любимой работы, ни учёбы, ни девушки, ни денег”. К тому же недавно Володю перевели из тёплого цеха на ремонт кранов на улице.

Влажная и слякотная ленинградская зима. Руки мёрзнут, сырость пронизывает насквозь. Некоторые ребята, не выдержав, уезжали домой, другие терпели, сохраняя свой номинальный статус “ленинградцев”. Володе очень запомнилась встреча нового 1971 года. Был вечер во дворце культуры имени С.М. Кирова на Васильевском острове. Начали отмечать ещё на работе. Во дворце праздник шёл во всех залах: где-то показывали фильм, там ГДЕ??? шли танцы. В другом зале проходили игры, работали буфеты. Володька смутно помнил, что они с Димкой пили, эта была смесь напитков, грандиозный ёрш. Он помнил, как танцевал с девчонкой и что-то ей врал заплетающимся языком. А потом - всё… Очнулся, вися на перилах лестничной площадки, уже под утро. На слабых, шатающихся ногах пошёл к метро. Хотел пройти через стеклянные двери, не открывая их, и в результате разбил нос. Кровь залила лицо. Подошёл милиционер, довёл его до эскалатора, забирать не стал - не хотел возиться с окровавленным алкашом, да к тому же, вероятно, был сам не в себе после новогодней ночи. А Димка катался по всему городу в трамвае и спал.

Володя часто ощущал одиночество в большом городе. В выходной день он взял бутылку водки и пошёл в кафе. Под скромную закуску и мелодию песни “Купите бублики” он постепенно выпил всю бутылку. Когда жильцы их комнаты пришли, то увидели такую картину: их третий жилец спит в туалете, положив голову на руки, сложенные в заблёванном унитазе. А ведь в каком городе жил Володька… Северная столица, центр культуры Союза. А что постигал он? Володя не учился, не осваивал хорошую нужную рабочую профессию, не посещал кружки, театральную студию, спортивную секцию. Он ничего не создал в плане искусства.

Иностранные языки он тоже не учил. Как-то раз Володя шёл по Невскому проспекту и увидел впереди себя девушку в длинной до пят солдатской шинели. Он её догнал и хотел познакомиться, но оказалось, что это англичанка-хиппи. Эх, знал бы язык.

Ну конечно нельзя отрицать того, что Ленинград ему многое дал. Одним словом, Володя пришёл к выводу, что настало время прощания с городом. Да, ещё нужно рассказать про один важный момент, который мог бы изменить дальнейшее направление его жизни. У них в управлении работала секретарша - молодая девчонка-ленинградка. Володя ей почему-то понравился, хотя вряд ли речь шла о любви. Если бы Володька женился на ней, то все его мечты бы сбылись: трёхкомнатная квартира, ленинградская прописка, выбор работы по сердцу и так далее. Чувств к ней не было - потому максимализм и идеализм заставили отказаться от этих отношений. Они всего несколько раз погуляли по городу, он даже не был у неё дома и не познакомился с её родителями. А она говорила, что была готова ехать с ним хоть на край света.

Итак, Володю уже ничего не держало в городе на Неве. На Васильевском острове находился кинотеатр “Кинематограф”, в нём показывали американские голливудские фильмы, трофейные и по ленд-лизу. Билеты нужно было брать за 8-9 дней до начала сеанса. Володе особенно запомнились две картины - комедия “Жертва любви” и фильм ужасов “Знак вампира”. Над комедией Володька хохотал вместе со всем залом, он так больше нигде и никогда не смеялся. Фильм ужасов сильно потряс его, даже заледенил кровь. Он испытал настоящий страх, несмотря на то, что был взрослым мужчиной, прошедшим армию. Он долго не мог опомниться от впечатления. Во время сеанса с одной женщиной в зале стало плохо, и её увезли на скорой.

Была пятница, шумный Невский проспект. Они с Петькой РАДЧЕНКО взяли бутылку вина 0,7 и пошли прогуливаться. У витрины магазина стояли 2 девушки. Петька пытался с ними заговорить и они послали его на… “Дуры вы деревенские” - только и сказал он. А эти “деревенские дуры” подошли к наряду милиции и finita la comedia. Схватили двух незадачливых дон жуанов, вызвали по рации газик и повезли в КПЗ. Девушки оказались знакомыми милиционеров. Бутылку вина, конечно, реквизировали, и бедолаги оказались в камере со сплошными нарами и парашей в углу. Сначала они с Петькой были вдвоём, а к воскресенью от задержанных было уже не продохнуть. Кого тут только не было: и блатные, и бомжи, и пьяные мужики, и хулиганы. Кормили раз в сутки только вторыми блюдами. Запивали водой из крана. Они ночевали там три ночи, каких историй только не наслушались. В понедельник их всех повели на суд - кому 10, кому 15 суток, а кому просто штраф. Петьке как уже зрелому мужчине дали 15 суток, Володька отделался штрафом в 25 рублей. Век живи, век учись, дураком помрёшь. За 2 с лишним года ленинградской жизни с Володей встречалось столько различных историй, что если их все описывать в подробностях, то получится достаточно объёмное литературное произведение. Книги повышали эрудицию и интеллект Володьки, давали пищу для размышлений, а воспитывала его с детских лет до зрелого возраста всё же улица - то есть та среда, в которой обитал он и его окружение. У него не было друзей писателей, поэтов, журналистов и так далее. С теми ребятами, которые его окружали, он и совершал неблаговидные поступки, за которые ему будет так стыдно.

Снова Южный посёлок. Из Ленинграда он вновь прибыл в родной дом. С каким багажом он приехал? Он прошёл кое-какую школу жизни: армия, проживание в Ленинграде. А что дальше? Если работать - то где? Если жениться, то на ком? Если учиться, то на кого? В те времена у парней были не в чести профессии, которые считались “женскими” - повар, парикмахер, продавец, портной и так далее. Даже такие профессии, как работник бытовой сферы, сантехник, газовик, радио- и телемастер, мастер по ремонту холодильников и стиральных машин, не пользовались особым почётом. Ребятам хотелось настоящей мужской работы. Отлынивание от службы в армии тоже не приветствовалось. На завод, в монтажники, строители, моряки, шахтёры, сталевары и так далее - всё это рекламировалось, конечно, и в песнях, и в книгах, и в спектаклях, и так далее. Брат Женька пошёл в монтажники, а Володька устроился на Агрегатный завод в ЦНО (Цех Нестандартного Оборудования). Устроился слесарем третьего разряда. У них в цеху была только одна высокооплачиваемая бригада - сварщики и слесаря. В этой бригаде работал племянник старшего мастера. Им давали самые дорогостоящие работы и закрывали приличные наряды, так как блат выше Совнаркома. Володька и его бригада работали в холодном неотапливаемом цеху и на улице. Но здесь он всё равно получал больше, чем в Ленинграде. А куда девать деньги молодому холостому человеку? В магазинах не было ни одежды, ни обуви, ни телевизоров, ни магнитофонов, ни радиоприёмников. Часть денег он отдавал матери на питание. Остальные оставлял у себя. В аэропорту на окраине посёлка открылся ресторан. Здесь хорошо кормили, также имелись хорошие вина, всегда было пиво. Кстати, на заводе при желании можно было всегда держать спиртное - через дорогу находился гастроном. Через дыру в заборе “гонцы” сновали туда-сюда. Часто Володька начинал выпивать на работе, а потом ехал в аэропорт. Здесь в зале ресторана стоял музыкальный аппарат-автомат. Были белоснежные скатерти на столах, яркий свет люстр - одним словом, здесь можно было хорошо провести вечер. Славка ВОРОБЬЁВ бросил пять копеек в автомат, и далёкий югославский певец запел: “Мама, тататата”. Да, это была та же песня, что и на том концерте югославской эстрады, где женщины впали в экстаз. Володька подошёл к столику, где сидела шумная компания молодых девушек и женщин и пригласил понравившуюся ему потанцевать. Сложилась такая ситуация, что он не был в близких отношениях с южанскими женщинами. Он мог выпить в их компании, пойти в ресторан, потанцевать, даже спать после шумной попойки, но интима не случалось. Женщины, с которым он делал секс, жили в городе. Работа на заводе была тяжёлой. Володя рано вставал. Он занимался ремонтом оборудования в чугунно-литейном цеху. Формовочная пыль не отмывалась даже мылом, и глаза были будто подведённые тенями, как у женщин. Несколько раз в троллейбусе он засыпал и падал в проход между сиденьями по дороге с работы домой. В ресторане они встречались, знакомились с девушками, травили анекдоты - одним словом, это был своего рода клуб по интересам. Ресторан заменял всё - обычно у них была компания из пяти-шести человек. Иногда после обильной попойки они шли, обнявшись, до остановки и горланили песни и марши.

Однажды даже угнали троллейбус. Когда все сели на конечной остановке, а водителя ещё не было, то один парень из их компании сел за руль и тронул с места. Таким образом, они проехали несколько остановок, затем он остановил троллейбус, и все бросились врассыпную, стараясь быстрее скрыться.

У Юрки БОКАЛОВА была полуцыганская семья. Он хорошо играл на гитаре и пел приятным голосом. Юрка нигде не работал, за это его часто задерживали и таскали в милицию. Один раз всё было не в его пользу: после удара по голове он жил ровно сутки и умер от кровоизлияния в мозг.

Брат Женька пришёл из армии в 1971 году. А летом из Ленинграда в отпуск приехал Володька. Как-то раз они шли вдвоём вечером по городу, и вдруг впереди замаячила пара женщин. Догнали и получилось так: говорят браки совершаются на небесах. Что-то в этом есть. Случилось им с братом быть именно в этом месте, где шла Галина со своей тёткой. Галина приехала в Чебоксары из маленького городка Алексина в Тульской области. И всё у Володьки закрутилось. Они с братом Женькой помогли донести женщинам вещи, Володя договорился встретиться с Галиной. Они очень хорошо проводили вместе время: ходили на пляж, в кино, в театр, гуляли по городу. В принципе, это было обычное знакомство, и не было каких-то серьёзных мыслей и далеко идущих планов. Когда Галина должна была уезжать обратно домой, то они договорились, что Володя проводит её до аэропорта. Но, как обычно, Володя загулял и проспал утренний рейс. Отпуск закончился, и он уехал в Ленинград. Вот таким было начало любовной истории.

Агрегатка, ресторан, выпивка у гастронома, иногда походы в кино, мимолётные знакомства, незначительные связи. Раза два или три приезжали болгарские и польские эстрадные ансамбли. В страну медленно заползал застой. На Южном уже появилось отделение милиции, свой оперуполномоченный, из города каждый день совершал рейд-рейс милицейский газик или уазик. Распитие спиртных напитков на улице запрещалось. Собираться компанией, громко смеяться, петь песни, шуметь тоже было нельзя. А где же тогда вообще собираться? Где сидеть, общаться? Ресторан каждый день посещать не получится, а кафе и клубов по интересам не было. Если чем-то не понравился оперуполномоченному ШАМБОВУ, то таскали в отделение, снимали отпечатки пальцев, заносили данные в анкету.

В посёлке было совершено ограбление нескольких квартир. На Южном было два места тусовок - дом культуры и кинотеатр “Луч”. Шамбов и его агенты-доносчики в штатском ходили, шныряли и присматривались. Все подозреваемые были на учёте. А кто были эти подозреваемые? Знакомые ребята, с которыми Володька с детства учился, общался и так далее. Некоторые были судимы, сидели в колонии. Володька, как и другие не сидевшие ребята, встречался с ними во время киносеансов. Иногда вместе выпивали. А что? Разве нужно от них шарахаться как от прокажённых? В 12 часов ночи в дом Володьки постучали. Отец спросил: “Кто там?” - “Откройте, милиция”. Чёрная Волга стояла у ворот. Ого, какой респект. Привезли в управление и стали водить из кабинета в кабинет, пытаясь поймать на допросах в нестыковках. Но Володе нечего было скрывать. Утром его отпустили, оставив документы для выяснения обстоятельств. В эту ночь также забрали Володьку КУКИНА - та же история. Вскоре вора нашли, документы вернули. А всё это произошло с подачи Шамбова, который указал на круг подозреваемых.

Понятное дело - скучная жизнь. Работа, пьянка, пьянка, работа. Что тут делать? Жениться или учиться? Проще жениться, тем более кандидатура есть - Галка из Алексина. Она девушка неглупая, симпатичная, с хорошей фигурой. Володя пошёл к тёте Маше узнать про Галку. Тётя Маша сказала, что Галина обиделась на то, что они не пришли тогда провожать её в аэропорт. Они поговорили и решили, что сначала тётя Маша напишет Галке и получит либо положительный ответ, либо отказ. Ответ пришёл положительный, началась переписка. Теперь и у Галины появилась надежда и цель приехать в город Чебоксары следующим летом. Может быть, ей тоже надоело одиночество и скучная жизнь.

В 1972 году Галина приехала в самый разгар пляжного сезона. Была жара, вода в Волге была очень тёплой, они купались, загорали, вечером ходили в кино или просто гуляли по городу, обнявшись. Конечно, они целовались. Посетили ресторан, сходили на спектакль в драмтеатр. В этот раз Галя уезжала на поезде, они договорились о встрече в Алексине, где Володя будет просить руки своей возлюбленной. Да, именно возлюбленной любимой девушки. Можно сказать, что эта любовь возникла из ничего. Прошло какое-то время, он уже скучал без неё. Почти всё повторялось, как и с первой любовью. Отпуск у Володи планировался в сентябре, и вот уже он мчится в отчий дом Галки с бутылкой шампанского и коробкой конфет. Преодолевая смущение, Володя вошёл в их квартиру. Родители Галины были простые люди: отец - рабочий, мать - мастер. Они оба работали на одном заводе. Галя работала там же контролёром ОТК. После встречи все были довольны друг другом. Володя им понравился, но ведь первое впечатление обманчиво.

 1972 год был високосным, но несмотря на это они всё-таки решили сыграть свадьбу в конце декабря под новый год. А где жить молодым? Как будет складываться их дальнейшая жизнь? Об этом они не задумывались, так как были слишком молоды. Хотя некоторые тревожные звоночки уже были - несколько раз Галка устраивала небольшие сценки. Но он уже катился вниз в омут любви, был словно одержим этой любовью. Скорее всего, Галина поняла, что Володька надёжно попал в её сети. На свадьбу в Алексин поехали его родители, брат Женька и тётя Маша. Они отгуляли свадьбу и встретили новый год в Алексине. Затем все гости вернулись по своим домам, и наступило время ожидания. Свадьба была шикарная: небольшая двухкомнатная квартира, но чего только не было на столах. Алексин - старый купеческий город, и всё было организовано с купеческим размахом. Володя испытывал двоякое чувство - с одной стороны, он чувствовал радость от обладания любимой женщиной. С другой - его одолевала неуверенность в том, что он сможет удержать её возле себя надолго. Володя уже немного знал её характер, понимал тот факт, что она единственный ребёнок в семье и ребёнок избалованный. Но бес уже вселился в Володьку, бес удовлетворения своей страсти, бес тщеславия, самоутверждения и в какой-то степени бес эгоизма. У молодых была проблема с жильём. Володька со своим отцом ходили по посёлку в надежде найти жильё, но никто не сдавал комнату. В городе тем более не было вариантов. Оставалось ехать в Алексин - сдаваться и идти в примаки. Если ты уж выбрал себе такую перспективу, то получай её. Там тебе уж точно не будет скучно. Когда Володя с отцом ходили по Южному посёлку, то из окна дома звучала музыка: “Топ-топ - топает малыш”. У Володи болели глаза, так как он нахватался “зайчиков” на работе на сварке.

 Они с братом Женькой поехали в Алексин в апреле. Попали сразу с корабля на бал - Галкина подруга выходила замуж. И тут начались её, Галки, закидоны. Она была чем-то недовольна и всё свое плохое настроение перекинула на Володю. Вскоре брат Женя уехал, и Володя остался один на один со всем, что его окружало в этом городе. Это были чужие недоброжелательные люди, избалованная своенравная жена. Кстати, о её родителях Володя ничего плохого сказать не мог. Иногда Галка приходила поздно и от неё пахло вином и сигаретами. Она объясняла это заседаниями комитета комсомола на заводе. Потом у неё появилось странное знакомство с молоденьким парнишкой 18-ти лет. Они вместе ходили утром на завод. Ревность делала своё дело. Как-то раз Галка сказала Володе, стоя в их комнате у окна: “Я тебя не люблю”. Вот такой итог. А чего ты, Володя, ждал? Заставил себя заболеть болезнью под названием “любовь”. В принципе, он уже знал, что они расстанутся, так как уже было несколько сильных скандалов. Сначала он не мог сдержаться, а потом просил прощения, стоя на коленях. А, собственно, за что? Однажды, порезав лезвием руку, Володя написал Галке покаянное письмо кровью. Но всё было зря. Он пошёл в посадку, сел на краю обрыва и дал волю слезам. Это были первые и единственные слёзы со времён детства. Затем он собрал вещи, уволился с работы, снялся с прописки и был таков. Тёща вечером перед отъездом сказала ему, что её дочь никуда не поедет, а ответ самой Галки означал скорее нет, чем да. В общем, дело шло к разводу, в итоге их и развели без проблем, но из сердца и головы не выходила боль мучения, боль расставания. По глупой русской традиции Володя заливал горе вином, у него не было никакого настроения что-либо делать, где-либо работать, а ко всем женщинам он теперь относился по-другому, никому не верил.

Так прошло полтора года. Володя где-то работал, с кем-то встречался, вечера проводил с собутыльниками, иногда распивал вино на улице или в ресторане “Аэропорт”. У него были мимолётные встречи с женщинами.

Коренным образом всё изменилось в 1975 году. Во время глубокой тоски, грусти и сильных переживаний Володя как-то сказал отцу: “Поеду с братом и друзьями, привезу жену, пусть для этого придётся применить силу”. Отец в ответ сказал: “Не дури”. Ладно, как-то закончился этот период. Однажды отец пришёл со встречи ветеранов ВОВ, а Владимир в это время оказался дома и как всегда в полупьяном состоянии. Он сменил несколько мест и на данный момент не работал. Отец стал рассказывать про встречу, все слушали, и вдруг что-то внутри Володьки включилось: “Как так получилось, что здоровый парень, полный сил, позволил себе расклеиться и потерять себя из-за какой-то взбалмошной девчонки..? Как он смел позорить своих почтенных родителей - отца-фронтовика, который до сих пор работал и свою мать-учительницу?”. Отец спас его ещё раз, с тех пор всё изменилось, Володька взял себя в руки и напряг свою волю. Мама, ты хотела, чтобы твой сын получил высшее образование - пожалуйста, я выполню твоё желание. Володя бросил пьянствовать, стал готовиться к поступление на вечернее отделение в университет, устроился на работу. Он наметил себе такой план - работа, учёба, семья. Кроме этого, конечно, книги, кино, музыка и так далее. Он начал работать, учёба тоже началась, осталось только завести семью. Володя работал газовиком-ремонтником в домовой службе - Генка АНДРЕЕВ обучил его всем премудростям и, наконец, Володька научился работать руками. Это стало доставлять ему удовольствие. Его удовлетворяла проделанная работа. Он чувствовал свою полезность и нужность людям, а также понимал, что делает своё дело. Кроме того, во время ремонта оборудования у него было общение с хозяевами и хозяйками квартир и домов. Каких только историй он не наслушался. Наконец, была полная свобода действий, поскольку никто не стоял над ним и не указывал, что и как ему делать. Утром он получал задания и шёл выполнять свою работу. Это не завод, в его распоряжении был целый день, но обычно все дела Володя заканчивал до 12 часов дня и дальше проводил время по своему усмотрению. Он шёл либо в читальный зал готовиться к занятиям, либо шёл в кино, на стадион, в кафе-столовую, да куда угодно. Ещё, конечно, у него были знакомства с женщинами - он знакомился и на улице и благодаря работе в газовой службе. Но все эти встречи и скоротечные романы ничем серьёзным не заканчивались. Он хотел бы пожить хотя бы “гражданским” браком. Володя несколько раз пытался завязать отношения с понравившимися девчонками, но не получалось. У него не было жилья для совместной жизни. Девчонки не подходили ему по характеру (один раз он уже обжёгся). Может быть, он уже просто не верил ни в какую любовь и просто удовлетворял свои биологические потребности. В любовь не верил, но всё равно мечтал: “Уютная комната, маленькая квартирка, женщина, которую любишь и которая любит тебя и всегда ждёт тебя с работы”. Возвращаясь домой после очередной попойки с друзьями или со свидания или просто после того, как шатался по улицам, Володя смотрел на яркие звёзды и думал: “Ну, вроде, жизнь наладилась, появилась работа, учёба, какой-то авторитет среди ребят и девчат. А полного удовлетворения всё же нет. Почему не семейные люди собираются в компании? Да потому, что все они пытаются убежать от одиночества. Получается замкнутый круг: чтобы уйти от серой и однообразной жизни, употребляешь спиртное, а в хмельном состоянии хочется женщину, которой под боком нет. И ещё, глядя на холодные далёкие звёзды, Володя думал о Карелии и о Севере. Его жизнь была похожа на какую-то карусель: зимой он работал и учился, по выходным ходил на зимний футбол. Время от времени выпивал. Когда он вёл здоровый образ жизни, то занимался зарядкой, ходил на лыжах, играл в футбол, бегал, упражнялся с гантелями, и тогда все плохие мысли уходили. Секса хотелось меньше, чем в пьяном состоянии. Но всё-таки Володя жил не на необитаемом острове и не в скиту в лесу. В то время алкоголь занимал главенствующую роль в социуме. Пили на работе, даже в группе на факультете не было стопроцентно трезвого общества. Вот не пьёт Вечерников - студент вечернего отделения, добросовестный работник газовой службы, нормальный, адекватный член большой семьи. Не пьёт неделю, вторую, третью. И вот появляется повод на работе, праздник или какое-нибудь торжество в семье. И всё получается насмарку: трезвое хорошее настроение и здоровый дух в здоровом теле. Обычно, когда пьёшь в компании, то сначала появляется хорошее настроение, обо всём плохом забываешь. А потом бывает похмелье, тоска и тяга к ласкам женщины. А в летний период чаще всего бывают весёлые встречи, рестораны, скоротечные романы.

Как-то раз Володя попробовал уговорить ребят пойти на рыбалку, за грибами или в дальний поход за Волгу - всё бесполезно. Тогда он решил поехать один. Взял палатку, резиновую лодку и прочие припасы для рыбалки с ночёвкой. Переправился на остров, разбил лагерь, немного порыбачил, развёл костёр и стал варить суп из мяса, так как клёва не было. Постепенно стало темнеть, Володя поужинал. Во мраке ночи у костра он был на виду. Поэтому он решил, что спокойный сон может быть только на дереве. Лодку убрал в кусты, рядом положил рюкзак и все припасы. Потом забрался на большое раскидистое дерево, соорудил из палатки гамак между толстых веток и приготовился ко сну. Всё небо было в звёздах, мимо проходили теплоходы, звучала музыка с освещённых палуб - одним словом, романтика.

В июне Володя поехал в Карелию, это было время белых ночей. Поезд мчал его мимо елей, сосен, скалистых сопок и озёр. В городе Лахденпохья он пришёл на берег Ладожского озера. В далёком детстве он смотрел на небольшой остров с одиноко стоящей на нём сосной. Той сосны уже не было. В магазине были пустые полки, продавались только куриные тушки и виски “Клуб 69”. Володя остановился в военном городке в семье сослуживца отца, прапорщика Валентина БАРИНОВА. Они устроили в честь Володьки приём. В гости пришли офицеры с жёнами, многие из пришедших знали его отца. Также Володя встретился с ребятами, которых знал в далёком детстве. Они уже были зрелыми молодыми мужчинами и женщинами: Вовка ДЕДЮРИН, Генка ГАРАМОВ, Алик ВЕЛИКОДВОРСКИй, Вовка ВОРОНОВ, Вовка ЮРКЕВИЧ, Валя ДВОРСКАЯ и Таня ОРАЛКОВА. Встречи были со всеми: пили водку, виски, ели жареных куриц, рыбные блюда и так далее. Ходили к школе, катались в белые ночи по озеру ПОКЬЯРВИКЮЛИ на лодке, танцевали в Доме Офицеров. Володя ездил в САРТАВАЛУ на маленьком автобусе. По одну сторону дороги были скалистые сопки, покрытые хвойным лесом, по другую - серое Ладожское озеро, оно было серым даже в солнечный день. Эта поездка, все эти встречи всё же не давали ему забыть о том, как он одинок. Все радости и горести жизни хорошо поделить с близким и дорогим тебе человеком. Где ты, половинка? Вопрос повисает в воздухе. Отпуск кончился, опять начались работа, учёба, повседневные будни и поиски. Встречи ему ничего не давали, но надежда, как говорится, умирает последней. Каждый новый год он встречал с разными женщинами.

Наступил сентябрь 1976 года. Володя назначил свидание в сквере имени Чапаева. Он сидел на скамейке. Напротив него сидела интересная девушка. Он сразу обратил внимание на её длинные ноги. Она была высокого роста и симпатичная. Чем-то немного напоминала Эдиту Пьеху. Они разговорились. Оказалось, что она родом из Сибири, родилась в Забайкалье. Работала здесь, в Чебоксарах. Вскоре подъехала “Волга”, мужчина взял эту незнакомку под руку, и они уехали. Просидев ещё немного на скамейке и так никого не дождавшись, Вечерников поплёлся домой. И такое разочарование охватило его, такое отчаяние - да он, чмо, настоящее чмо, человек многократно обиженный111 У него нет ни “Волги”, ни квартиры, ни приличной должности и, соответственно, хорошей зарплаты. Так что подави свои животные инстинкты, забейся в свой угол и сиди там. А, может быть, это тебе наказание за твои неблаговидные поступки на протяжении короткой жизни. Вспомни, как ты обращался со своей сестрой, сколько хлопот доставил своим родителям, вспомни свои подвиги в Ленинграде и на Южном посёлке. Володя пришёл домой, лёг на кровать и впал в прострацию - ничего не хотелось. Он решил, что отбросит все мысли о женщинах, о женитьбе и будет просто работать, учиться, играть в футбол и наслаждаться жизнью.

Прошёл год - наступил октябрь 1977 года. Володя стоит на остановке общественного транспорта на улице Николаева. Вдруг он видит знакомое лицо. Кстати, у него отличная память на лица. Он подошёл и спросил: “Девушка, вы из Иркутска?”. - “Да, а что?”. Это было удивительное совпадение - действительно браки совершаются на небесах. Они пошли пешком, разговорились, и так всё началось. Праздник 7 ноября и новый 1978-й год встретили вместе. 12 апреля 1978 года уже расписались. Вот и кончилось твоё одиночество, Володя. В августе 1978 года родился сын Виталик. Жену Владимира звали Людмила. Сначала они жили в комнате общежития, весной 1979 года Люда получила однокомнатную квартиру. Вечером она уходила на занятия, а Владимир оставался с сыном. Время было усыплять, а часов нет. Володя ориентировался по овощному магазину, который был напротив и работал до 8 часов вечера. Когда свет в тех окнах гас, то это означало, что пора укладывать Виталика спать. Усыплять и кормить ребёнка - это был просто кошмар. Отец засыпал раньше него, часа через полтора-два тревожно просыпался и находил раскинувшееся тельце ребёнка на другом конце кровати. Кормление представляло из себя сложный процесс - жена Люда кормит Виталика как птенца, кладёт ему в открытый ротик ложку, а муж в это время отвлекает его манипуляциями с помощью рук и мимики. Потом тяжёлый период детского сада. Какой-то садо-мазохизм. Утром Вечерников-старший с ребёнком на руках залезает в переполненный автобус. Да, всё повторяется сначала - садики, школы, армия, работа, замкнутые пространства с авторитарным правлением. Папка прошёл, теперь твоя очередь, Виталий. От слёз ребёнка сердце Владимира обливается кровью. Но такова семейная жизнь - это хоть и трудно, но зато отвлекает от тоски и грусти, а также от одиночества. Володю всё-таки утомляло однообразие семейной жизни. Садик, работа, учёба, семья. Были и скандалы, после одного из них он уже собрался уходить, но Виталик заплакал и стал его уговаривать. Разве тут выдержишь?

Однажды у Володи появилась возможность воплотить в реальность свою мечту о Севере. Брат Женя собрался туда на заработки, а вслед за ним решил поехать и Владимир. Самолётом они долетели до Новосибирска, затем ждали на ж-д вокзале с бомжами и другими пассажирами свой поезд. Наконец, сели и поехали сквозь тайгу и сибирские просторы до Красноярска, потом уже самолётом вдоль Енисея летели до Игарки - это уже было Заполярье. Лесотундра, воздух разрежен, Северное сияние, морозы от -20 до -50. Они приехали в сентябре, зима ещё не наступила. Последние лесовозы загружались, в порту с материка приходили грузы со всем необходимым для долгой полярной зимы (продовольствие и промтовары). Володя с Женей приходили в порт, смотрели на корабли, на всю суету погрузки, и такая тоска заползала в душу. Впереди была зима, полярная ночь без солнца и неопределённость с работой. В итоге они устроились в ВМК ЛЭП - 220 электролинейщиками: строили электроподстанцию и дом для обслуживающего персонала. Жили на берегу Енисея в общежитии. В выходные дни они ходили в кино, в ресторан, в Интерклуб. Володю сильно удивило северное снабжение - в магазинах и столовых оно было намного лучше, чем “на материке”. Правда, свежих овощей и фруктов не было, молоко и сметана были из порошка. Морковь, картофель, лук - всё сушёное. Также были компоты и сухофрукты. Пива в Игарке не было вообще, но зато рыбы было полно. Из алкоголя был питьевой спирт, водка, португальский портвейн, чешское виски и множество креплёных болгарских вин. Зимой в игарских домах в туалетах всё насквозь промерзало. В кинотеатрах сидели в шубах и валенках. Братья работали на улице в морозы и каждый час ходили греться в помещение. Им так не хотелось выходить обратно на мороз. Однажды начальник послал Володьку с Женькой на устранение аварии, на линии Игарка-Норильск оборвались провода. Они полетели в тундру на вертолёте. Был пронизывающий ветер и мороз. Они разожгли костры и начали работу. Нужно было лезть на опору. Металлические части обледенели, Владимир, хватаясь озябшими руками за металл, полез наверх. Силы его были на исходе, и неизвестно, что бы случилось дальше, если бы опытный монтажник Женя не сказал: “Спускайся вниз, я дальше сам полезу”. Володя с благодарностью посмотрел на брата. Потеряв счёт времени, они возились с изоляторами, проводами, периодически греясь у костра. Наконец закончили всю работу, сели в вездеход и поехали в избушку обходчика трассы. С ними был начальник мехколонны. Когда они приехали, то начальник раскрыл большую дорожную сумку и стал выкладывать на стол коньяк, водку, колбасу, сыр консервы, хлеб, рыбу. Насквозь промёрзшие люди стали согреваться. Начальник колонны АНИКИН хвалил всех и обещал выписать хорошую премию - а пока угощайтесь, ребята. На следующее утро они выехали на вездеходе, и на полпути до Игарки техника сломалась - вызвали по рации вертолёт и долетели до базы. Где-то в январе, когда мороз был -50 вышла из строя передвижная станция, которая давала тепло в общежитие. Свет погас, и помещение стало остывать. Все оделись во всё, что оказалось под рукой: валенки, ватные штаны, шубы, шапки, рукавицы. И всё равно никто не мог уснуть из-за холода, который проникал всюду. Однажды, работая во вторую смену, Володя отчётливо увидел северное сияние - краски полыхали в полнеба. В городе было много высланных. Кого-то выслали после войны из Прибалтики. Также были высланные из Москвы - “неблагонадёжные”, этих отправили сюда на время Олимпиады 1980 года. Прибалтийские девчонки и женщины держались своим кругом, у них был своеобразный клуб, где они собирались, пели песни и даже участвовали в городских фестивалях. Вечерников с ребятами посетил один такой концерт. Латыши и литовцы старались не вступать в контакты с посторонними, особенно женский пол. А вот высланные из Москвы были общительные - они жили в “бичгородке”, и Володя с братом встречались с ними. Они встречались на вечерах в ресторане или у них в бараке. Пели бардовские песни, рассказывали анекдоты и так далее. Сначала всё на Севере кажется удивительным - и люди, и климат, и природа, и снабжение в магазинах, и отношения между людьми. Здесь всё намного проще в плане общения, чем на “большой земле”. Но потом эта оторванность от мира, морозы, однообразие жизни, замкнутый круг общения начали утомлять, и появилась тоска по дому, по семье, по родному городу. Люди здесь простые, окружение хорошее, но условия жизни достаточно тяжёлые. Это особая северная тоска, заставляющая людей пить, тяжёлая работа на морозе усиливали желание уехать отсюда. Володя вспоминал свою квартиру с удобствами, семью и местность с нормальным климатом. К тому же, за такие условия могли бы и платить больше.

Итак, все работы в Игарке закончились, на обслуживание ЛЭП имелась другая бригада - это были “старожилы”, у них была более высокая зарплата. Остальным работникам предложили ехать в командировку в город Благовещенск. Брат Женя согласился, а Володя отказался. Он взял расчёт и полетел в Норильск. Норильск - это малый Ленинград (его планировали и строили ленинградские специалисты). Центральная улица похожа на Невский проспект - дома из гранита и мрамора серого и розового цвета. На этой улице нет жилых домов - только рестораны, гостиницы,  пивные бары, кинотеатры, магазины. Володя поселился в шикарном номере, вылет на Москву был запланирован через три дня. Было время для того, чтобы ознакомиться с городом. Он сходил в кино, попил пиво с рыбой, угостил мужиков в баре рыбой. В Игарке полно рыбы, но нет пива, в Норильске пивом хоть залейся, но нет рыбы. Вечером под покровом полярной ночи горы вокруг города напоминали муравейник со множеством светлячков. Это была горнодобывающая промышленность в движении - машины, тракторы, различные механизмы - Норильский Горно-Металлургический комбинат. Магазины были заполнены дефицитными товарами. Людям, которые здесь работали, всё это было доступно, ведь заработки на Севере хорошие.

Володя улетал из северного города в пургу при -10, -12, а Москва встретила его тёплой майской погодой. Вот и кончилась твоя северная одиссея, Володя. Теперь нужно устраиваться по специальности в Чебоксарах. Закончился один период жизни, начинается другой. Что к этому моменту жизни ему больше всего врезалось в память? Смерть тёти Зои, смерть лейтенанта в Карелии. И ещё, когда он работал в газовой службе, дверь одной квартиры ему открыла совершенно седая женщина. Потом она рассказала, что её муж, офицер милиции, в приступе белой горячки убил двух своих малолетних детей. Наконец. запомнился, случай на Кувшинском пляже за Волгой. Отец какого-то семейства с друзьями пил пиво, вино, играл в карты, а дети на надувном матрасе плавали в воде. Вдруг на глазах у изумлённых людей набежавшая волна смыла детишек в воду. Приехал с детьми, уехал один - трагедия.

Теперь про работу. Кабинет представлял из себя комнату, в которой сидят за своими столами следующие работники: Виктор Алексеевич КУЗЬМИН - старший экономист; Валентина Николаевна - экономист; Валерьян Тимофеевич - инженер по технике безопасности; сам Володя - экономист. Он выполнял тоскливую бумажную работу, от которой тошнило и тянуло в сон, особенно после обеда. Цифры, цифры, цифры - считать, сводить, складывать. Ну ни его это всё, ни его. Но надо терпеть, сжиматься, собирать свою волю в кулак и терпеть снова. Он получал оклад и какие-то премии. В общем, это была рутина, но ему нужно было решить квартирный вопрос, а здесь ему ничего не светило. По наводке знакомых Володя устроился работать ревизором в “Курортсовет”. Вот где наступил настоящий кошмар - проверять документы, наличие продуктов на складах, сидеть часами в бухгалтерии. После работы он ехал домой с тяжёлой головой, немного тошнило. Но на этой работе ему светила квартира - надо было терпеть. В итоге Володя получил двухкомнатную квартиру в престижном Северо-Западном районе Чебоксар. К этому времени родилась дочь Елена. Сколько положительных эмоций подарили дети - это просто чудо. Когда есть цель, когда есть, о ком заботиться, все трудности нипочём. Но работа очень утомляла Володю, к тому же ещё начались проблемы с ОБХСС - кое-как замяли дела. Надо уходить, Володя, надо уходить. А где же найти работу? По специальности “экономист” искать работу без блата бесполезно. По специальности “ремонт и обслуживание газового оборудования” вакантные места были. В Горгазе его приняли как своего проверенного парня. В этой области Володя был дока, владел всеми инструментами, руки знали своё дело. Но коллектив и начальство его не устраивали. Мужчины и женщины, которые там работали, не были настроены благодушно по отношению друг к другу и однажды подставили Володю. Его не предупредили об одной блатхате. Володя обслуживал район Богданка. Постучал в дверь - молчание. Постучал сильнее - раздался грубый хриплый голос: “Кто?”. - “Откройте, Горгаз”. Дверь распахнулась, и его буквально втащили в квартиру. Шесть глаз пьяно уставились на него. Против него было трое блатных - держись Володька. “Ты что, сука, нарушаешь наш покой?” - “Нужно проверить газовые приборы”. К его горлу поднесли нож: “Щас тебя прирежем, никто не узнает. Иди проверяй, но если что-то испортишь - хана тебе, понял?”. Пока они сидели, играли в карты и пили коньяк, он разбирал, смазывал газовую колонку и плиту. Своё дело он знал отлично, придраться было не к чему. Он думал, сжимая в руке второй номер газового ключа: “Если что, буду бить ключом по головам и будь что будет - хоть тюрьма”. Он закончил профилактику, блатной подошёл и проверил, а потом сказал: “Если пожалуешься в милицию, то тебе не жить. На, кстати, выпей”. - Ему поднесли полный стакан коньяка, и он одним махом осушил его. Слава Богу, вырвался. После этого случая Володька уволился. Всё, опять безработный. К счастью, брат Женька уже вернулся с Севера и устроился в одну организацию, где начальником работал свой парень, и в коллективе было много ребят с Южного посёлка. Володька легко вписался в это общество. Это было лучшее место работы за всю его жизнь. Работа была свободная, платили хорошие деньги, также была возможность подрабатывать, еще была комната отдыха и бильярд. К сожалению, это продолжалось не так долго - Володя проработал там всего три года с небольшим.

Наступил переломный 1991 год. В конце года СССР прекратил своё существование. Коллектив под руководством Сергея Васильевича тоже распался. Брат Женя пока остался работать в этом месте, а Володя с Колькой КУДЯКОВЫМ влились в малое предприятие. Денег стали получать меньше, а свобода была полная. Так продолжалось до 1994 года. А потом случилось очередное предательство - Кудяков начал мухлевать за спиной у Вечерникова с другими людьми, оставив его фактически одного. Начались трудные времена безденежья, а тут ещё открылась язва двенадцатипёрстной кишки, и Володя месяц  лежал в больнице. После этого он поставил крест на алкоголе. Отношения с напарником испортились окончательно.

Продолжались беспокойные 1990-е годы, зарплату задерживали, на работу невозможно было устроиться. Предприятия закрывались, людей сокращали, вступал в силу “возрастной ценз”. Как проскочить это тяжёлое время? Вечерников крутился изо всех сил, чтобы хоть как-то добывать деньги на питание семьи, ведь и жене Людмиле задерживали зарплату на заводе. Даже потом, спустя годы, ему не верилось, что они прожили то время.

Наступил 1998 год - малое предприятие разорилось совсем, на работу пятидесятилетнего Владимир Петровича Вечерникова никуда не брали. Хорошо, что с помощью отца по его старым связям Володя устроился на завод слесарем пятого разряда по ремонту и обслуживанию газового оборудования. Здесь он тоже столкнулся с определёнными трудностями. На заводе все были повязаны круговой порукой, процветало пьянство. Отношения в коллективе были, конечно, проще, чем в бюрократическом аппарате, но тем не менее проблемы тоже были. Володя ходил на работу как на каторгу десять лет, но терпел ради семьи и ради пенсии. Однажды он попал под машину - перелом правого бедра (трещина). В итоге три месяца лежал дома на спине на полу, потом заново учился ходить на костылях. Армейская и северная закалка помогли Вечерникову преодолеть все эти трудности.

Вышел на пенсию и проработал ещё до отпуска. В 2008 году уволился. Сейчас немного о его работе на заводе. Старые кадры связаны круговой порукой. Одного спившегося начальника назначили слесарем пятого разряда и определили в напарники к Вечерникову, хотя этот слесарь Александр РЯБЧИКОВ был ни бум-бум в газовом деле. Ох, и натерпелся Володя с этим пьющим каждый день алкоголиком. Вечерников сказал об этом начальнику участка и услышал в ответ: “Не нравится, увольняйся. У проходной стоит очередь желающих тебя заменить”. Пришлось терпеть. Ну что, как в армии - старики и молодые?.. Бригадир Анатолий Кириллович хоть и был трезвенник, но, как старожил завода, был заодно с начальством и как мог эксплуатировал Вечерникова. Володя и под машину попал из-за этого давления - нервы были на пределе, и случился срыв.

Володя ушёл с завода без всякого сожаления. Рядом с его домом находился детский садик, туда он и устроился ночным сторожем. Ночной директор, так оно и было: всё помещение в твоём распоряжении. Ему оставляли продукты - что-то он ел сам, что-то приносил домой. Летом у Володи был минимум работы, а зимой ему приходилось убирать снег. В остальное время он читал, слушал радио, ночью любовался звёздным небом. Также днём он гулял по территории садика. Но ложка дёгтя в бочке мёда присутствовала и здесь - куда же без неё?.. В садике было два человека, которые управляли делами: заведующая и старшая медсестра. Последняя устроила сторожем своего брата, который тоже был пьяницей, как и Александр Рябчиков. Он тоже изрядно попортил нервы Владимиру. Третий сторож, Володя Самойлов, был нормальным парнем.

Теперь несколько слов о дачном участке. Жена Людмила получила его от завода. Это был небольшой надел земли в шесть соток, который находился в часе езды от Чебоксар, недалеко от Цивильска. Володя с детства не имел привязанности с земле, но перечить жене не хотел: если ей нравится, то буду терпеть и стану фермером. В выходные дни и в праздники они обычно ездили на дачу с ночёвкой и жили там по нескольку дней. Дом построили кирпичный с деревянным верхом. Продукты спускали в погреб, который служил холодильником. Питьевую воду Владимир носил из деревни, там же находился продуктовый магазин. В жаркие летние дни вода в ёмкостях нагревалась, и супруги мылись как в ванной. Но вот и сбылась мечта северян: Люда в Забайкалье, а Владимир в Карелии с детства мечтали о фруктах и ягодах. Хотя бы эта мечта у них осуществилась. У себя на дачном участке они вёдрами собирали яблоки, сливы, викторию (клубнику), ели груши, малину, иргу, вишню. Недалеко от города Чебоксары был большой сад с различными сортами яблок, это был яблоневый лес, яблоневая тайга. В этом лесу можно было заблудиться. Володя с Людмилой приезжали туда и летом, и поздней осенью. Поздней осенью там не было никакой охраны, и они ходили по саду, сбивая палками и кусками земли одинокие яблоки, оставшиеся на деревьях. Путь на их дачный участок лежал через пшеничное поле. Володя быстрым шагом отрывался, оглядываясь назад - там среди пшеницы покачивалась белая шляпа жены, как большая головка подсолнуха. Потом уже без неё, проходя по полю, всё оглядывался назад - не идёт ли по полю до боли знакомая фигура…

Да, сбылись некоторые мечты. А любовь… Любовь к любимому человеку, любовь к детям, к родителям, к животным, к природе? А счастье… Оно приходит нечаянно, отдельными мгновениями, как Северное сияние в определённые дни и часы.