Тренер. Глава 1

Комната, в которой собрали тренеров,пропахла потом, резиной от покрытия и чуть уловимой горечью неоправдавшихся надежд. Это была не раздевалка, а небольшой зал для ОФП на втором этаже, куда редко заглядывали посторонние. Вдоль стены громоздились старые покрышки для кувалды, в углу сиротливо висела боксерская груша, обмотанная синей изолентой. За окном, выходившим на спальный район, сгущались ранние декабрьские сумерки, и неоновый свет уличных фонарей уже начинал пробиваться сквозь мутное стекло, рисуя бледные полосы на пыльном полу.

Посередине комнаты стояло несколько составленных в ряд стульев и лавка. Анатолий Худашов не сидел, он восседал на подоконнике, закинув ногу на ногу. Крепкий, поджарый, чуть старше сорока, с бритой налысо головой, готовый к взрыву. Открытое лицо с мужественными чертами было каменным, волевой подбородок был выдвинут вперед, а серые глаза смотрели на собравшихся с таким выражением, будто  вместо зрачков замерзал арктический лёд. Черная футболка плотно обтягивала широкие плечи, черные кикбоксерские штаны тускло блестели в полумраке. Он молчал, и это молчание давило на собравшихся сильнее любого крика.

Напротив него, на лавке, расположились четверо. Павел Скворцов, стройный, подтянутый брюнет, по возрасту ровесник Худашова, сидел ближе всех к Худашову, чуть откинувшись назад и закинув руку на спинку соседнего стула. Белая майка-борцовка выгодно подчеркивала его рельеф, а синие кикбоксерские штаны были аккуратно заправлены в носки. Он единственный сохранял на лице подобие спокойствия.

Рядом с ним, ссутулившись, сидел Сергей Ненашев. Он теребил завязки на своих черных шортах, пряча взгляд. Дальше — Алексей Покидов, массировавший себе шею, словно после тяжелой тренировки, хотя сегодня у него её не было. И Ованес Бегян, который сидел с каменным лицом, уставившись в одну точку на стене, чуть выше плеча Худашова. Все были одеты в привычную спортивную форму — футболки, спортивные штаны или шорты, легкие кроссовки. Все, как один, выглядели людьми, которые умеют бить и терпеть, но сейчас в воздухе висело нечто иное — липкое чувство разноса.

Тишину разорвал низкий голос Худашова. Он не повышал тона, но каждый звук врезался в тишину, как осколок стекла.

— Значит, подводим итоги. Чемпионат Москвы.

Он обвел взглядом присутствующих, задержавшись на каждом.

— У нас «блистательный» результат. Второе место у моего парня. И бронза у Паши. — Он кивнул в сторону Скворцова. В этом кивке не было благодарности, скорее констатация факта. — Поздравляю, Паш. Фулл-контакт. Классика. Здорово.

Скворцов чуть заметно дернул подбородком, принимая «поздравление».

— А теперь давайте пройдемся по остальному «победоносному» списку, — голос Анатолия стал ниже, жестче. — Сергей Ненашев.

Ненашев поднял голову, встретившись со льдом в глазах шефа.

— Твой боец, Ненашев, продержался ровно один раунд. Вышел и… что? Где работа ног? Где серии? Вышел, как мешок, пропустил двоечку и поплыл. Это подготовка?

— Анатолий, там соперник был очень неудобный, левша. Мы готовились, но…

— Неудобный? — перебил Худашов, и его голос впервые дрогнул, обретая металлические нотки. — На ринге все неудобные, Сережа! Для того ты и тренер, чтобы сделать своего бойца неудобным для любого левши! Ты на тренировках вообще смотришь, чем он занимается? Или просто время отбываешь?

Ненашев открыл рот, но Худашов уже перевел взгляд на Покидова.

— Покидов. Твой парень вышел по К1. Вышел и начал «танцевать». Руки опустил, думал, что он суперзвезда? Его сняли с дистанции лоу-киками уже во втором раунде. Ты его учил защищаться от лоу-киков? Или вы только на лапах работаете красиво?

— Толь… Анатолий Николаевич, — поправился Покидов, сглатывая, — там уровень действительно высокий был. Он парень перспективный, просто опыта не хватило. Я думаю, к следующему году…

— Ты думаешь? — Худашов спрыгнул с подоконника. Движение было резким, хищным. Он сделал шаг вперед, оказавшись в центре комнаты. — А ты не думай! Ты должен работать так, чтобы твой «перспективный» выносил всех с первой секунды. Опыт! Опыт куется на тренировках, под твоим чутким руководством! А у тебя что? Полный расслабон?

Он резко развернулся к Бегяну.

— Ованес. Твой боец, в лоу-кике, проиграл нокаутом в первом бою. В первом! Нокаутом! — Худашов выделил последнее слово. — Ты вообще там был? Ты видел, как он пропустил? Почему он не слушал угол? Почему попер вперед, как бульдозер, когда мы договаривались работать на контратаках?

Бегян, не меняя выражения лица, глухо произнес:
— Соперник был сильнее физически. Мы не угадали с весогонкой, он ослаблен был. Анатолий Николаевич.

— Не угадали?! — Худашов буквально взорвался, но тут же взял себя в руки, сжав кулаки так, что побелели костяшки. Он сделал глубокий вдох и продолжил тихо, почти шипя: — Весогонка, подготовка, соперники... Это всё отмазки для неудачников. Вы тренеры или мамочки в декрете?

Он снова повернулся к Скворцову, и его взгляд смягчился ровно настолько, насколько лед может смягчиться до холодной воды.

— А ты, Паш... Я тебя отдельно хочу спросить. Бронза — это хорошо. Парень твой молодец, бился достойно. Но.

Скворцов напрягся.

— Я смотрю твою группу. У тебя там пять человек под К1 и лоу-кик просятся. А ты их гоняешь по классике. Фулл, фулл, фулл. — Худашов скрестил руки на груди. — Ты зациклился, Паш. 2003 год давно прошел. Сейчас лоу-кик и К1 рулят. Это зрелищно, это деньги, это актуально. А у тебя ребята в фулле застревают и боятся ногами бить по ногам, боятся работать коленями, боятся бэкфистов. Почему?

Скворцов пожал плечами, пытаясь сохранить видимость спокойствия:
— Толь, там база нужна. Руки, ноги поставить. Без базы в К1 делать нечего, одни «рубилово» получается. Я подвожу их постепенно.

— Постепенно? — усмехнулся Худашов, но усмешка вышла недоброй. — Пока ты подводишь, другие клубы увозят кубки. Нам нужны места, Паша. Во всех разделах. Не только в твоем любимом фулл-контакте. Это понятно?

Скворцов хотел что-то возразить, но, встретившись взглядом с Худашовым, лишь кивнул.

— Понятно, — буркнул он.

Худашов прошелся по комнате, заложив руки за спину. Каждый его шаг гулко отдавался в тишине. Он остановился напротив всей четверки.

— Значит так, орлы. Слушайте сюда внимательно. Меня не устраивает такое положение дел. Совсем не устраивает. Я вкладываю деньги в зал, в экипировку, в инвентарь, плачу вам зарплату. А на выходе — два жалких места с кучи народу.

— Анатолий Николаевич, объективно, уровень московского чемпионата в этом году вырос, — подал голос Покидов, понимая, что молчать уже нельзя. — Там школы из области приехали очень сильные, сборники…

— Молчать! — рявкнул Худашов, и Покидов вжал голову в плечи. — Объективно! Ты будешь мне рассказывать про объективность и уровень? Я сам на этом ринге стоял, когда у меня вся морда была в крови, а мою руку рефери держал вверху! Я знаю, что такое уровень! И я знаю, что такое подготовка!

Он ткнул пальцем в сторону Ненашева, потом Покидова, потом Бегяна.

— С завтрашнего дня я буду ходить на ваши тренировки. Лично. Посмотрю, как у вас организован процесс. Как вы ставите технику, как гоняете физику, как работаете над тактикой. Мне нужны планы, мне нужны результаты на соревнованиях, а не рассказы про «неудобных соперников».

— Анатолий Николаевич, у меня группа большая, если вы придете, пацаны могут стесняться, — осторожно заметил Ненашев.

— Значит, будем делать так, чтобы не стеснялись, — отрезал Худашов. Он снова посмотрел на каждого. — Если через полгода, на следующих стартах, картина не изменится — будут разговоры уже о вашем дальнейшем пребывании в клубе. Это не угроза. Это констатация факта. Я здесь порядок наведу. Всем всё ясно?

Повисла тягучая тишина. Скворцов медленно кивнул. Бегян процедил сквозь зубы:
— Ясно.

— Ясно, — эхом отозвались Ненашев и Покидов.

Худашов еще раз окинул их взглядом, полным холодного презрения, и, не прощаясь, вышел из комнаты, плотно прикрыв за собой дверь. В наступившей тишине было слышно лишь, как за окном завывает ветер, разнося колючую снежную крупу по темным улицам спального района. Декабрь 2016-го только начинался.