Телефонные разговоры

– Ну, как твои дела, рассказывай. – После долгих гудков слышу искаженный расстоянием голос.
На лице сразу появляется улыбка. Я чувствую, как она застывает, и убираю в сторону ложку.
– Хорошо. – Отвечаю. Готовый суп снимаю с плиты, придерживая телефон плечом. – Вчера весь день работала. Дубак! Глаза опускаю, а ноги синющие. Увольняться буду, так жить нельзя.
– Нельзя конечно! – В голосе мамы слышится искренний ужас. Она тоже чем-то гремит на кухне, потом, должно быть садится. – Я тоже вчера работала.
Представляю себе нашу кухню: маленькую комнату, в углу холодильник, вдоль стены – мойка и плита. Там светло, пахнет всегда свежей едой и сигаретами. Дверь на балкон чуть приоткрыта, запах мокрой почвы ползет по полу холодом. Я слушаю ее с закрытыми глазами – так мне кажется, что я ближе.
– Расскладываю помидоры, а они неспелые пришли. Зеленовато-розовые такие. Подходит старушка, ниже чем я, совсем маленькая женщина. Но прическа у нее «а-ля Мерлин Монро», сумочка на колесиках и пальто. Очень яркое, разноцветное.
Я сразу представила и мамины недозревшие помидоры, и интеллигентную старушку, и маму. В магазинном жилете я видела ее только в детстве, поэтому мне казалось, что она стоит среди магазина не как продавец, а как, скорее, покупатель или просто гость. А ещё я никогда не видела бабушек в ярких пальто, так что представила ее в черных цветах. Мне стало очень обидно, что я не могу вообразить эту бабушку иначе. Вряд ли она любила черный цвет.
– А где же эти помидоры дозреют? – Бабушка начинает незамысловатый диалог.
– Знаете, я работаю два через два, так я на смене выложу овощи, а когда прихожу и помидоры перебираю, то они внизу уже спелые. Твердые, хорошие.
Она улыбается и так интересно скажет:
– Твердые? Значит возьму.
– Берите обязательно! Только в холодильнике не оставляйте. – Рекомендует моя мама.
– Я их у окна положу. У меня окна на южную сторону выходят.
Мне показалось, будто она сказала это очень ласково, нежно даже. Будто обратилась она ко всему миру, предлагая положить и их помидоры на южную сторону, которой она, должно быть, очень гордилась.
– Так мне нравится жить. Хорошее время, все есть, все рядом. – Говорит бабушка. Я слышу через мамин рассказ шум пакетов. Как она накладывает себе зеленые овощи, чтоб они доспели на ее окне. Окно мне видится как у моей бабушки, хотя вряд ли их дома были похожи. – А я до сих пор хлеба не могу наестся.
Я открываю мокрые глаза, но картинки все равно всплывают у меня в голове.
– Мама нам обещала, что когда война закончится, она нас обязательно хлебом накормит. Мне было лет восемь, мы спрашивали: а какой на вкус хлеб. И мама говорила: «Вкусный...вкусный». А потом война закончилась, а денег не было. Отец мой считался без вести пропавшим, никакую компенсацию не выплачивали по началу. Пришлось на завод идти. Я стихи писала, в школе говорили, что талант развивать нужно. А мне тогда кормится надо было – не про талант думать.
Я уже совсем расплакалась. Сердце сжалось. Я вообразила себе студентку за станком, в монохроме старой хроники, которой очень хотелось жить той жизнью, которую, быть может, сейчас живу я.
– У меня старшая дочка тоже стихи пишет! – Мама в этот момент должна была обязательно улыбнуться. А я должна была сказать «ну мам», только не сказала.
– Правда? Пускай пишет, обязательно пускай делает то, что нравится! Хорошее сейчас время, очень хорошее. Столько возможностей, столько выбора! Все можно делать. Мне девяносто два года, я так хочу жить!
Слезы уже катились по щекам, горло сдавило спазмами. Мне показалось это таким очаровательным: светило солнце, наступала весна, и всему очень-очень хотелось жить. Только мне казалось, что я делаю что-то не так со своими стихами и прозой – ровно до того, как мама рассказала эту историю. Я всхлипнула, призналась, что мне очень жаль эту бабушку. Не призналась – что мне будет очень грустно, если она умрёт. Даже если я об этом не узнаю.
– А бабушка, – моя бабушка, – говорит, что она постоянно приходит, и самые лучшие продукты выбирает. Все самое качественное ест. Зубы у нее – представь – свои.
– Хорошая женщина.
– Да! Так что давай, не расклеивайся и делай, что любишь. У кого, а у тебя точно получится. И бабушка говорит, что главное – о себе думай. Голодной ты точно не останешься.
– Спасибо, мам. – Улыбаюсь. Становится немногим полегче. Смотрю в ноутбук, где открыта со вчерашнего дня вкладка с самиздатом. – Люблю тебя очень.
– И я тебя люблю! Все, красотка, буду готовить. Пока!
– Пока!
Тишина наполняет комнату. Уже не тревогой, как было перед звонком, скорее мягким чувством заботы. Ненавязчивым напоминанием о тепле. Мне почудился запах зрелых помидор – хотя это и была приправа к супу – хлеба и вместе с этим в тишине родился привычный шум моего дома. Я выдохнула.