Бам как звук барабана

«Бум-БАМ-Бам-Бум» - звучала с утра до вечера и ночью, как говорят, пело из каждого утюга. Великая легендарная, молодёжно-комсомольская стройка. Оказалось, не совсем так (Байкало-амурская магистраль с 1985 года-имени ленинского комсомола железная дорога, проходящая через восточную Сибирь и Дальний Восток России, протяжённость 4324 км. Одна из крупнейших железнодорожных магистралей в мире. Восточный участок от Тынды до Ванина строили железнодорожные войска, два железнодорожных корпуса)

Армия тоже не оставалась в стороне, то что железнодорожные войска тянули восточную ветку знали все. Доставалось и не железнодорожникам. Наша 11 гвардейская МСД в Безречной Забайкальского ордена Ленина округа 1978-1979 уже отправляла роту для расчистки просеки для трассы. Вернулись, к сожалению, через год не все, один боец был смертельно травмирован.

На этот год началось формирование еще одной роты. В армии, пока тебя что-то не коснулось - не тревожит. Сначала пришел приказ о формировании роты на базе нашего полка. Потом стало новостью , что командиром назначили  моего командира дивизиона В.Д.. Мужик он был уже уставшим. Майор - это еще только вперед и с песней, но он уже нет, ни с песней ни без неё. К тому же любитель выпить (В последствии выяснилось, что в училище он считался трезвенником). Однажды я на контроле вечерней поверки при построении дивизиона увидел как из каптерки выносят В.Д. двое офицеров. Пришлось подать команду: «Два шага вперед!»… и командора бережно пронесли позади строя. Сразу скажу, что я уважал командиров по должности и не согрешил ни разу, считал не достойным для себя доносительство. В.Д. не был вредным, да же ругаться особо не умел. Мне как-то не везло на строгих командиров. Последний был строгим по случаю. На замполитов командиры смотрели особо в одном отношении: будет закладывать на верх или нет. Если убеждались что нет - можно себе позволить кое-что. Была же ещё партийная ответственность. Вот поэтому некоторые и не любили замполитов.

Стали набирать штат офицеров. От нас командиром взвода назначили «соба» - старшего офицера на батарее, старшего лейтенанта Шурика. В дивизионе его звали "Насос" за любовь к водочке. Решали, кто будет замполитом? Высветилась сначала кандидатура замполита 2 дивизиона, что-то там не склеилось. Потом вызвали меня на собеседование. Я служил по принципу: "Сам не навязывайся - предложат - не отказывайся". Согласился. Хотя, замполит полка высказал, мол, что я выражал нежелание ехать. Я такого не припоминал. Личный состав набирали со всей дивизии. Принцип один: "На тебе боже, что нам не гоже". Один начальник решил эту задачу своеобразно. Отправил приказ: прислать список достойных награждения. Вот так. Но это не наш случай. Хотя, проблем у нас  с личным составом больших не было, для солдат это был счастливый билет. Почти целый год вне казармы, строевого плаца, распорядка дня, без физической зарядки, нарядов. Командиры взводов назначались в основном из командиров рот, батарей, всего четыре. Один взводный был из малого народа. По его словам, их насчитывалось 400-500 человек. Проживали в глубокой Сибири. Внешность у него примечательная: лицо круглое, красноватого цвета, небольшого роста. Он стал первым офицером своей нации. Запомнил его любимую фразу: "Чаёк есть?"

Самой хорошей машиной оказался грузовик будкой. Артиллеристам приходилось два раза в год, не считая учений зимой и летом, выезжать в лагеря на стрельбы. Чтобы не ютиться в палатках, начальники с командирами батарей обустраивали жилье на колесах. Комбаты использовали прицепы-кунги, а командиры дивизионов - автомобили с кунгами. Внутри кунга были спальные места, стол, умывальник. Мы уже готовились к зимним лагерям и командир сделал себе будку на новеньком ЗИЛ-131. Когда я служил в Литве, у начальника штаба МСП (мотострелкового полка), был почти вагон на колёсах в виде прицепа. Позаимствовал у «ПВОшников» (Противовоздушные Силы). Мы его взяли на целину, но не использовали, только прокатили туда-сюда.

Начались смотры. Как говорили тогда: «Нам надо объявить войну, но не начинать, мы сами себя замордуем смотрами». Экипировка, техническое состояние техники. С виду вроде ничего, а как в дороге? Не хотели нам давать небольшие электростанции, по штуке на взвод. «Не на танцы едете!». Вырвали с помощью большого начальника. Несколько раз нас проверили чины из дивизии и армии. (36 армия наша стояла на Манджурке, на стыке трёх границ: Монголии, Союза и Китая). Примечательно, что место считалось гиблым для службы. Министр обороны ссылал к нам прогоревших на чем-нибудь генералов на полковничьи должности. По слухам, у одного генерала сгорел в боксах танковый батальон. Был он командиром дивизии. Другой был командармом. За какие грехи - неизвестно. Мы их называли генерал-полковниками. Говорят, на представлении с левого верхнего угла до нижнего, крупно писал "В Борзю". С одним я жил в одном подъезде в «голубой дивизии». Почему в «голубой»? Когда дивизию перевели в ЗАБВО она располагалась в близи Борзи, в палатках под голубым небом. Потом построили городок.

Это время было грозным. Отношения с Китаем были на грани войны. На границе стояло несколько уров (укрепленных районов). На границе были землянки боевого дежурства. В капонирах по 4 танка. Пулемётчики дежурили в окопах. По дорогам были вкопанные танковые башни (НТОТ неподвижные танковые огневые точки). Был момент когда по тревоге я уходил на войну. Полк стоял в колоне в ожидании приказа на выдвижение с загруженными боеприпасами, глыбами льда. Офицеры писали рапорта, записывались добровольцами. Самолёты демонстративно долетали до границы и обратно. Вот так было. Как то я в составе группы ехал на УАЗ ночью в УР и почти заблудившись воткнулись в КСП ( контрольно следовую полосу). Пошёл сигнал. Недалеко была погранзастава откуда приехала оперативная группа во главе с начальником. Обругал нас и мы решили вернуться  в Билитуй (Штаб УРа).

Вообще, отдельные батальоны УРов жили ужасно. В деревянных казармах, деревянных домах для семей офицеров. Всё привозное. Однажды я присутствовал как замполит батальона УР, вел воспитательную беседу с самовольщиками. Закончил фразой: "По камерам декамероны". Один из них уверял, что любит девушку, на что замполит сказал, что её перелюбил весь батальон. Была у нас однажды комиссия из «сухопутки», полковник записывал местный фольклор:

«Бог создал Сочи - чёрт Могочи»
«Скажите мне, какой же х… создал красавца Билитуй»
«Восстав из сопок словно х… стоит красавец Билитуй»
«Напротив хилого Пекина, Москве и Питеру дерзя, стоит могучая Борзя, но красоваться ей не вечно - растёт и ширится Безречка»

Я набрал в полковой библиотеке в большой ящик старые журналы, списанные книги, ватман, боевые листки и прочее канцелярское хозяйство. 
Тут вспоминается случай. В военном училище наряжали периодически из курсантов караулы для сопровождения важных грузов. Это было выходом из повседневности и радостным событием, которое воспринималось как увлекательное путешествие. За две недели мы начали готовиться и с нетерпением ждали команды. Нашли большой зелёный стакан, обозвали его «ДС» (дежурный стакан). Озаботились тем, как бы его не забыть. Когда ехали в троллейбусе на вокзал, пару раз проверили наличие стакана. До отправления поезда оставалось полчаса, когда выяснилось, что забыли у дежурного по училищу цинк с патронами к автоматам. Хорошо быстро нашли такси.

В этот раз оружия не было. Санинструктору выдали 0.5 литра спирта. На дворе конец семидесятых, близился Новый год. Как правило, для перевозки военнослужащих, выделяли «вагоны-теплушки», но не такие, в которых наши деды и отцы перемещались по дорогам войны. Те были поменьше, пониже, а значит натопить их было проще. Нам подогнали «храм» на колёсах. Пришлось перекрывать часть вагона плащ палатками, одеялами. Топили легендарные буржуйки. Дважды за службу мне приходилось спасаться, выбегая из горящих палаток. Чтобы бойцы не засыпали при топке, топили с оголённым торсом. В общем, разместились, закрепили технику и под стук колёс устремились в неизвестность. Тянули нас до Тынды двое суток. Столица БАМ – Тында. Амурская область. В переводе на русский - "место, где пасут оленей".  На 1979г. проживало 62.3 тысячи человек. Климат резко-континентальный. Лето короткое, но тёплое, зима морозная сухая. В Тынде простояли ещё два дня. Холодрыга минус 45. Не могли решить, где нас разгрузить. Попутно еще выяснили: для чего мы здесь? Оказывается, наша задача была протянуть вдоль всей трассы радиорелейную связь.

Строительство РРЛ-БАМ велось по рабочей документации до утверждения проекта в 1976-1981г. В эксплуатацию сдавали по участкам с августа 1979 по декабрь 1980. На построенных станциях монтировали телевизионные ретрансляторы, выделяли и передавали строительным организациям телефонные каналы. От станции до станции 40-60 км. Мы должны были делать нулевой цикл. На станции высоченная антенна с оборудованием, электрогенератор, вертолётная посадочная площадка. То есть копать нам и копать, а так как на дворе январь - значит долбить и долбить. Ставили станции на сопках, а внизу «марь». Летом раскисает так, что добраться можно только вертолётом. Ещё можно на ГТТ или  ГТС (гусеничные машины). Вот на чём строилась ЖД БАМ.

Посовещавшись, решили нас протянуть до станции «Маревая», это 90 км к востоку от Тынды, на левом берегу реки Гилюй. Мы успели погулять по Тынде. Посидели в кафе Ласточка, затем куда-то ехали в поиске приключений в санитарном УАЗ. Продолжили веселье в «Бочке». Такие были домики на БАМе. К утру вернулись к эшелону. Народ не был брошен. Дежурный по кухне нёс службу исправно. Кстати, и по дороге в Тынду кормили горячей пищей. Почему до станции Маревая? Посчитали, что водители у нас не опытные, а дорога сложная с серпантинами. Потянули нас до Маревой, где и бросили. Боковая платформа сломана, другой нет. На носу Новый год. О нас забыли, связи никакой. В Тынде нас познакомили с мастером, который должен нас опекать, парень лет 30, высокого роста, крепкого покроя. Как оказалось - работал в прежней жизни в Москве таксистом. Поинтересовался - есть ли у нас деньги? Командиру выделили на разные нужды 400 рублей. Мастер предложил закупить на эти деньги водку, так как в тайге деньги ничего, а водка валюта. Авторитетно сказано, да и предложение упало на благодатную почву. Поэтому на Маревой у нас появился запас в несколько ящиков водки. Я то думал на благое дело. Как я ошибался. Решил, что есть командир-майор, а я ст.лейтенант - заместитель. В общем, пока наш забытый эшелон стоял, ребята-офицеры под руководством В.Д. начали распечатывать бутылки, праздновать Новый год. Это приняло ужасную картину. Моя попытка хотя бы обозначить края В.Д. отмёл. Кто я такой..?

Перед командировкой я зарёкся не пить. Это меня в последствии и спасло. За несколько дней пьянка закончилась. Захожу в вагон - офицеры как то хитровато смотрят на меня. Ранее я спрятал 0.5 спирта на верхнем ярусе в сумке. Полез проверить - нет. Начался трезвый этап нашей жизни. За все последующее время только один раз заметил слишком весёлых – у «Шурагана-БАМовского» заплетался язык. Так его обозначил взводный Володя - остряк самоучка. Оказалось - поставили бражку и… выпили. Вообще, на БАМе был сухой закон.

Стоим на втором пути, никого из местных начальников нет. Солдаты накормлены, трубы в теплушках дымят. Новогодние дни. Присмотрел я штабеля шпал лежащих недалеко от полотна. Дед мой и отец были одарёнными технически. Я смекнул, что можно сделать прямой съезд, поставив  шпалы парами в две колеи к торцу крайней платформы. В.Д. сказал, что наконец то я придумал что-то дельное. Забили в проушины пальцы, скрепили скобами. Крутой получился съезд, но возможный. Главное теперь завести крайнюю машину. Мороз был ужас. Минус 50. Повезло - завели. ЗИЛы запустились, а вот ГАЗ 66 таскали, таскали… никак. У них даже патрубки трескались. Все машины стащили. ЗИЛы выдержали испытание. В общем, Новый год прошел в вагонах. О сложившейся ситуации с нашей командой доложили кому надо на верх. Прилетел генерал с группой офицеров на помощь. Было принято решение все ГАЗ 66 отправить обратно. Сформировали колону и в перёд - штурмовать сопку, где должна будет появиться первая наша станция. Дружненько сделали боковые срубы из спиленных нами сосен, сверху накрыли палатками УСБ. Поставили буржуйки, накормили бойцов. Два дня прожили. Оставили один взвод, а с остальными дальше в путь. Ехали днём и ночью по серпантинам, по замерзшей реке. По огонькам считали машины. Сформировали передовой отряд. С начала ехали по подобию дороги, заатем следы кончились и мы на гражданском урале поехали по глубокому снегу. В кабине трое, а бойцы, заброшенные матрасами, в кузове. Надо отдать должное проходимости УРАЛа, он в прямом смысле грёб снег перед собой.
Бамовские водители по-особому готовили машину к зиме. Утепляли пол, обшивали двери, потолок. Правую дверь закрывали наглухо. Приходилось садиться со стороны водителя. Машины в командировках не глушили. В кузове возили одну, а то и две бочки с горючим. Завести машину при таких морозах нереально.

Ехали долго. Одну ночь ночевали в железнодорожной роте. Эти ребята уже были уже опытными БАМовцами. Всё знают, всё умеют. Быт максимально удобен. В палатках не наши убогие буржуйки, а большие железные печи обложенные кирпичом. Труба большого диаметра идёт через всю палатку, КПД  максимальный. Вечер провели у командира роты. Угостились, а утром в путь. Природа однообразная. На сопках рослые деревья, а в основном низкорослые кустарники. Но нельзя было не заметить первозданности природы. Ощущать, что немного людей тут прошло. Там где должна пройти железка - стояли столбы с табличками.

Водитель оказался охотником, по дороге подстрелил пару глухарей. Мне как всегда было их жаль. Я потом даже не стал их есть. С этой добычей мы добрались до стоянки геологов. Был небольшой сруб и рядом банька.  Бойцы растопили печь и легли в бане. Место чудное. Рядом незамерзающий ручей или речка. Вокруг деревья в инее. Над речкой клубами белесый пар. Жаль не было фотоаппарата. Хотя был, но я о нём даже не вспомнил. Приготовили глухаря и баиньки. На стене комнаты было написано: "Здесь был Сергей Судаков".

Уже на гражданке я познакомился с бравым полковником в отставке ЖД войск, оказалось, что мы в одно время были на БАМе. Интересен был его рассказ. Мужик представительный, высокий, поджарый, напоминает киношных белых офицеров.

Был он тогда командиром батальона на трассе. Как было заведено - прислали к ним представителя политотдела, юркого такого старлея из студентов. Выделили ему место где спать, кормили с управлением батальона: «живи себе, да собирай цветы!». Но нет, не затем его прислали, всё время искал недостатки. То «солдат не попал точно в туалет», то ещё что-нибудь... В батальоне было заведено так: приезжает личный состав с трассы - сначала в баню, затем в столовую. Офицеры ели все вместе. На столе в графинчиках была водка. С устатку 100 грамм... и отдыхать. Всё происходило на виду у командира, аккуратно, без бардака. Старлей нажаловался: «Командир батальона спаивает офицеров». Командир бригады старый полковник - фронтовик отреагировал интересно. Речь, конечно не шла о полезном опыте, но неофициально комбат получил добро. Пусть будет так. И вот однажды, посидев в столовой, комбат решил заглянуть к ротному в палатку - канцелярию. Ротный предложил: «Может ещё по 100 грамм?» Получив добро - отправился в столовую, взять закуску. Юрий Александрович включил настольную лампу и стал листать журнал. Заходит представитель политотдела с очередной претензией. Я, рассказывает Ю.А., без слов встал… как врезал! Сопровождая словами, которые в переводе означали  «тебе то что тебе надо...?». Тот упал точно в руки входившего ротного. Двойной перелом челюсти. Дело раскрутилось. Грозило исключением из партии, понижением в должности. И это передовой комбат, гордость корпуса. Комбриг вызвал и сказал, что может спасти только психушка. И оказался он в Иркутске, в палате действительно почти все нуждались в лечении кроме его и одного художника из Москвы, который нарисовал непотребный портрет горячо любимого Леонида Ильича. Друзья во спасение отправили его с глаз долой в Иркутск. По первости привели в порядок остальных и тихо долежали, пережив непогоду. Продолжение такое... Уже служа на Байконуре на одной из площадок, встречал вертолёт, а в нём оказался давний сослуживец. Стоим, рассказывал Ю.А., два полковника, подходит капитан и просит обратиться. Посмотрел я на него пристально. «Ба, да это старый знакомый!» - говорю, «Товарищ капитан?», вы меня не узнаёте? В глазах ужас. Отпустил я его и рассказал другу былое… Тот «Да я его урою!». Не надо, пусть живёт.

По утру пришла первая колонна. Ждали вторую, но ни заблудились. Как потом оказалось горючее закончилось. Ждали пока их найдут, дождались. Увидели их с вертолёта. Сидели в кабинах с паяльными лампами.  Все живы и даже не обморозились.
Собрались в кучу и на двух машинах отправились пробивать дорогу на сопку, где должна была родиться будущая стация №46. Станция Дипкун - основана 1975г. воинами -железнодорожниками. Посёлок строился строительными бригадами из Подмосковья. Дипкун в переводе с эвенкийского - серебряный ключ, или много ручейков. Приравнен к районам Крайнего севера, на территории вечной мерзлоты. Пришлось по пути вырубать кустарники, что бы  пробраться к месту. Определились с местом. Опыт обустройства уже был.  Расставили палатки, организовали питание. Для офицеров - две палатки. В одной два командира взвода, во второй я и врач. Нам его прислали с группой генерала на Маревой. Воду возили сначала из ручья, потом приспособились  топить снег. Мастер произвел разметку места, где должен появиться фундамент, и работа закипела. Сначала расчистили места от кустарников и снега, а потом разжигали костры и слой за слоем вгрызались в землю. В низу сопок по весне - зелёное полотно, но по ощущениям, как будто под ногами матрас наполненный водой. Глубже - вечная мерзлота. Человека выдерживает, но колёсная техника уже не пройдёт. На возвышенности привычного вида деревья, а на мари - кустарники. Так, что БАМ здесь строили на такой зыбкой почве. Это дело уже инженеров.

Личный состав разбили по бригадам. Утро начиналось с развода. Определяли каждому  метры и в перёд. Сначала разводили костры, отогревали, вскапывали затем опять костры и так далее... Периодически офицеры ходили проверяли ход работы. Питание как всегда в полевых условиях организовалось лучше. Одной из проблем в армии это сохранность посуды. Так называемые деды устраивали себе дополнительное питание. Отправляли вечером молодого в столовую и несли от туда в посуде съестное. Назад посуда как правило не возвращалась. Утерянное не пополнялась.  В столовой с неба посуда не падает.
Кто-то рассказывал, что в одном полку в Безречной питание обстояло следующим образом. Большой чан с первым вытаскивали на средину зала и бойцы кто с чем налетали. Уж не до этого, но  рассказывали. Если так, то это позор командиру, а в первую очередь начальнику тыла. Вообще в пехоте порядку было меньше чем в артиллерии. Сам видел как в пехотном полку дежурный по части с пистолетом останавливал штурмующую столовую толпу. С ложками порой делали так, толстую проволоку в кольцо  и ложечники выдавали ложки с дырками, а потом собирали  и обратно помыв нанизывали. Приходилось ходить по помойкам собирать брошенные ложки. В германии, где потом я служил, в лесу за забором части устраивали пикник. На листах железа жарили картошку и мясо. Вообще прочтите повесть "Армада". Там рассказывается как выпускник МосВОКУ прибыл служить в ЗАБВО, в «голубую дивизию». Армейский ужас 90 х годов. В Улан-Удэ, где я служил в ракетной бригаде, зашёл к другу в офицерское общежитие и… увидел картинку как на кухне у них от пола до подоконника мусор из бумаг и бутылок. Здесь вспоминается чем отличается царский офицер от советского: первый с утра слегка пьян и начисто выбрит, а второй сильно пьян и слегка выбрит… Я не думаю, что так было повсеместно, но где то было.

На довольствие мы были поставлены в ЖД бригаде до которой было 60 км. Вроде расстояние небольшое, но по зимнику ехать 5-6 часов. Зимник делался следующим образом. Проходил бульдозер, расчищал дорогу, срывал кустарники. ровнял что ровнялось. На машине езда, скорость не более 10 км. Обычно ездил я. Вдвоём с водителе загружали положенное и по дороге я брал с собой песенник и орал , что бы было нескучно. По началу жили шикарно, но затем когда кончалось, приходилось туго, особенно с оттепелью. Ждали уже вертолёт. Налетался я там на этом чуде. Там местами тундра, было забавно наблюдать как стадо оленей разбегалось от шума вертолёта. После взлёта, лётчики включали автопилот и вздрагивая как на телеге летели. Хлеб пробовали печь сами, но было трудно замесить хорошее тесто. Мука была низкого качества. Отказались от этой идеи. Хлеба привозили сразу много, раздавали  по норме. Ребята разогревали на печке и резали. Мясо получали тушами. Одну половинку туши гад прапорщик продал по дороге. Об этом узнали уже когда вернулись. Я высказал ему все что мог сказать... Судить надо было подлеца, но жизнь захватила и стало не до него.
Один наш взвод находился на площадке в 40 км. от нас. По расчётам продуктов у них было на месяц, но получилось так, что продукты закончились раньше. Радиостанции у них ещё не было. В течении недели они голодали. Пили подобие чая и готовили бульон. Взводный приказал никому не вставать, беречь силы. Нашлись два героя вызвавшись пройти 40 км по тайге. По дороге нашли несколько сухарей которые по всей видимости выпали из ГТС, когда их везли на стацию. Добрались благополучно.
В.Д когда мы переехали на станцию решил остаться в низу у бурильщиков.  У них был просторный сруб, хорошая баня. Командир у них загостил. Периодически привозили ему продукты и он там не просыхал. Приезжая отыскивал его лежащим на нарах. Я пару раз пробовал его уговорить к нам. Бесполезно.
Буровички, так мы их называли, бурили скважины для будущих ЖД станций. Народ пёстрый, очаянный,  без меры пьющий. Получали получку и пили пока было на что. Привозили это им попутными машинами или вертолётом. По ходу бутылки они называли картошкой. По рации заказывали нужное количество картошек. Вообще, на трассе спиртное не продавалось, но в посёлках было. Здесь я в первые увидел питьевой спирт с соответствующей наклейкой. Даже из любопытства попробовал согласно неписанным правилам. Другим источником были корейцы. Они торговали, прячась за углы магазинов, корейской водкой "Самбек". Вообще корейцы удивительный народ. Ходили, перемещались группами. Даже в машине и кабине трактора сидели толпой. Как то умудрялись ставить маленькие печки в кабины машин. Топили их дровами. То что корейцы ели собак было известно. Так что можно было поменять собаку на спиртное. Поэтому бегающих бесприютных собак не замечал. Вообще в рабочих бригадах было так. Работают, работают потом начинается напряжёнка, доходит до разборок. Бригадир просит привести спиртное . Гуляют пару дней. Входят в норму.
Вот с куревом у нас было сложновато. Если продукты получали по аттестату, курево надо было покупать, денег у нас увы не было. Как то за труды наградили премией. Вот на её купили сигареты, гитару, карты. Сам я никогда не курил, даже в училище не пристрастился, но мои офицеры от такой голодухи курили листья деревьев.
Карты это особая статья. Я по началу прочитал все журналы, книги которые в обычной обстановке не читал бы никогда. Потом стал изучать грузинский язык. Разговорник был у одного грузина. Остальные офицеры всё время проводили за картами. Периодически выходили для контроля за работой. Играли в тысячу, затем в основном в преферанс. Когда читать стало нечего пристрастился и я. Играли в сочинку, что попроще, просто так.
На сопке позже появилась бригада из гражданских. Одного почему-то звали медвежатник. Поинтересовались. Оказалось однажды на другой площадке, недалёко от Тынды, рабочие в выходной уезжали в город. Оставляли одного для охраны. Вечером он заметил, что кто-то ворочается на летней кухне. Мужик тихонько подкрался и ногой ударил пришельца. Это был мишка. Развернулся и лапой царапнул его грудь. Спасся бегством. Сидел в вагончике не выходя, пока не приехали остальные. Завезли оборудование, стали монтировать антенну. Составлялась она из труб. Поднимали одну, под неё вставляли другую. Каждый подъём был важным моментом, а по завершению - праздник. Делалось это по русски. Крановый КРАЗ должен  стоять при работе на ровной площадке. Здесь он стоял на склоне с буфером привязанным тросом к сосне.
Вообще наша техника выглядела мелко перед большегрузными, комфортабельными, быстроходными Магирусами, западногерманского производства. Впечатляли катерпиллеры. В магирусах была автономная печка отопления, так необходимая в условиях севера.
Жильё и питание было налажено, но со стиркой белья были проблемы. Теоретически мы должны были возить бельё для стирки в ЖД батальон, но дорога никакая, а с весны только вертолёт. Не помню точно, но стоимость одного часа использования вертолёта  400 рублей. Стали стирать сами. Был банный день. Сначала баню сделали в маленькой палатке. Сделали пол, поставили печку. Воду грели в бочке на костре. (Когда прибыло итальянское оборудование, упаковано оно было в большущий ящик. Я смекнул, что из него получиться замечательная баня. Оборудовали как надо. Воду грели с наружи в бочке, из неё по вваренной трубе с краном вода поступала в баню. Этот опыт я повторил в Вильнюсе. Когда баню закрыли на ремонт, мы в автопарке сотворили подобную баню.) Бельё кипятили. Мыла было достаточно, но все-же враги появились. Платяные вши. Селились в складках белья, больше в паху, подмышками. Кипятили бельё, но помогало слабо. Утро начиналось с уничтожения вручную зловредных насекомых.
Вспомнился рассказ офицера фронтовика. Однажды проходя мимо греющихся у костра солдат, он заметил, что поверх гимнастёрки густо ползают вши. Он приказал снять гимнастёрки и увидел слой вшей с внутренней стороны. Тогда нашли способ, выпаривали в бочках с сеткой. За педикулёз, говорят, сняли с должности командующего нашей борзинской армии. Может и по другой причине но говорят, что он был оригинал. Делился опытом, как он проучил увольняющихся в запас или как их неправильно называют "дембелей", когда командовал дивизией ВДВ. Перед строем зачитали приказ об увольнении. Увольняемые стояли в парадной форме с чемоданами готовые к отправке на вокзал. Достойных после прохождения торжественным маршем увезли на вокзал. Те же кто имел претензии по службе - отправили на расчистку леса. После двух недель работы -построение дивизии. Привозят оборванных, грязных «дембелей». Показав личному составу погрузили в машины и отправили на вокзал. Что тут скажешь? Потом он уже и нас в ЗАБВО ошарашил, сказав, зачем проводить учения только на полигоне, вся окружающая местность полигон. Действительно высылали вперёд мишенную команду, полк сходу разворачивался в боевой порядок и лупили боевыми. Генерал говорил, если случится убить бабая, то спишем.
Похоже на сказку, но я сам его слышал. Может и за это сняли. В Москве, когда учился в академии, увидел его, хотел подойти, но постеснялся. Интересно, как сложилась его судьба в дальнейшем. «Чапаев» нашего времени.

Так дни монотонно проходили. Развод, распределение, работа, подведение итогов. Был приемник и я каждый вечер после ужина проводил политинформацию. С вечера тарахтела наша маленькая электростанция, в 22 отбой. Офицеры до 24 резались в карты. Резались бы и дольше, но я глушил и все засыпали. Со временем мы нашли в низу небольшой сруб. Разобрали его и перенесли к себе. Стали жить более менее. До этого сгорела палатка в которой я жил. Находясь в соседней палатке услышал шум подобный ветру. Выскочил и в последний момент снял со столба куртку ПШ, в кармане которой был партийный билет. Он даже немного опалился. Храню до сих пор. В нём вся биография: зарплаты от курсанта до замполита полка. Порча или утрата билета грозила строгим выговором с занесением. Очень жаль спальный мешок, он так меня выручал. Однажды, не знаю почему, водитель возился с машиной и вдруг загорелся и с испугу побежал. Я догнал, подножкой сбил, покатал по снегу.

Так вот живём в срубе и вдруг ночью кто то стучится в дверь. Просыпаемся… Заходит высокий, мощный на вид мужчина и представляется отцом солдата. Мы не стали уточнять, место одно было свободное. Уложили спать. Я взволновался, вот досада. Сволочи нападут на новенького. По утру выяснилось, что приехал  из Сусумани Магаданской области. Работает там управляющим. Двое суток добирался к нам из Тынды. Приехал к нам повидаться с сыном. Потом оказалось, что он ему отчим. Сынок - наш сержант-санинструктор. Он был на соседней станции в 60 км от нас на восток. Мы связались по рации и его должны были оказией привезти. Отец оказался интересным человеком. Фронтовик, был командиром роты глубинной разведки. Для любопытных, была прифронтовая разведка, а эти ребята ходили глубоко в тыл врага. Множество раз переходил линию фронта. Награждён двумя орденами Красного знамени, не считая других наград. Меня беспокоило одно - через сутки я заметил у него почесывание. Как фронтовик он рассказал нам несколько боевых эпизодов. Запомнился порядок отбора в разведшколу. Испытуемого вели по дороге, внезапно он проваливался на транспортёре его проносило несколько секунд. Определялось не потерял ли он сознание, самообладание. Измеряли пульс, давление. Учили жёстко, в постоянном напряжении. В центре учебной части стояла вышка, на ней дежурил офицер. Даже пройти по территории нельзя было спокойно. Из кустов неожиданно выбегали двое, трое и нужно было от них отбиться. Дежурный офицер наблюдал и оценивал. Экзамены сдавали следующим образом. Скрытно подвозили к охраняемому объекту и нужно было бесшумно снять часового. Часовой естественно нёс службу ни о чём не подозревая. Разрешалось делать, всё но не убивать. Через линию фронта ходили группой в 11 человек. Сапёры проделывали проход в минных заграждениях. И, с богом, за Сталина. Однажды пришлось выполнить задание. На нейтральной полосе встретились с разведгруппой немцев. Как говорят столкнулись лбами. Шума устраивать не они не мы не хотели. Открылась бы стрельба с двух сторон и шансов выжить не было бы не у кого. Да и не в привычке у разведчиков поднимать шум. Резались тихо. Нас осталось трое. Пропитанные кровью мы из последних сил добрались до своей траншеи. Остались более опытные , остальные легли.
Однажды группа подходила к передовой. На опушке стоял грузовик с откинутым задним бортом. Вокруг собрались солдаты и офицеры. Подошли и мы. В кузове лежала молодая обнажённая девушка, груди у ней были срезаны, между ног торчала бутылка.Капитан с болью говорил о зверствах фашистов показывая на девушку. Что такое со всеми стало. До этого несколько дней не могли взять высоту, хорошо укреплённую. Я очнулся только на высоте, как наверно и другие. Потом выясняли как и почему. Полегло ребят не мало. Да и мы шли на задание. Вот что такое ненависть.

Мы поинтересовались как всё сложилось на Севере. Был как то случай, возвращался к домой с женой. Налетели четверо, думали поживиться. Пришлось вспомнить былое. После этого я ходил по городку уже спокойно.

Через двое суток привезли сына. Ночевал он у нас ещё две ночи и попуткой уехал. Оставил впечатление сильного, крепкого, основательного мужчины. Редкого, особенно для нашего времени. Приглашал нас к себе на работу.
Была у нас и гостья. На попутках добралась девушка близко к 30 годам. Но «с икрой», беременная. Как то, где то с каким то водителем они зачали это дело. И теперь она ищет его по трассе, сказать о своём положении. Сама из местных. Родичи и даже она сама живут за счёт охоты. Особенно нам были интересны рассказы об охоте на медведя. Когда с него снимешь шкуру – тело очень похоже на человеческое.

С гражданскими мы особенно не общались, так иногда по вечерам заходили поболтать в вагончик. В основном это были мужики среднего возраста. Почти у всех не сложилась нормальная жизнь. Почти все без семьи. Севера, БАМ затягивало. Приличная по тем временам зарплата где то 500 р. Часть её выдавали на руки, другая откладывалась на жильё. По договору выбирали место где ему построят жильё. Была реальная возможность за сравнительное короткое время заработать на квартиру, приобрести автомобиль. Один при нас уехал, попрощавшись на всегда. Через два месяца вернулся. Нам оплачивали командировочные - рубль сорок копеек, суточные. Зарплата в части сама собой.
По очереди ездили домой. «Шураган Бамовский» поехал на побывку с командиром В.Д. дней на пять они задержались в Тынде. А почему? Каждое утро, просыпаясь в общежитии, они твёрдо решали - сегодня точно домой. Но, после того как похмелятся - на этом и спотыкались. Александр потом вспоминал… Просыпаюсь утром В.Д нету. Куда запропастился? И тут за стенкой раздался характерный командирский кашель. В один из дней чуть не нарвались на неприятность. По пьянке угодили в гости. Хозяин выпал как говорят в осадок, а В.Д. полез на его жену. Муж в какой-то момент очнулся и увидел эту картину. Завязалась потасовка, но не было сил её продолжать.

Самая сложная для меня страница. Я был в отпуске. В это время к нам приехала дивизионная комиссия. Как там всё обстояло не знаю. Вернулись они с В.Д. Представляю, в каком состоянии они нашли командира у «буровичков». В части я не появлялся. Узнал, что прошёл суд офицерской чести. На партийном собрании я присутствовал. Когда огласили материалы проверки, речь зашла об исключении из партии. Один командир дивизиона заявил: «А что, замполита ответственность не коснется?» Член комиссии, заместитель командира полка по тылу, разумеется, они изучали и этот вопрос, выяснили, что замполит вовсе не употреблял, да и фактически выполнял обязанности командира. Поддерживал порядок и дисциплину. Я под впечатлением высказался за исключение В.Д. из партии. Для меня этот случай стыдноватый. До сих пор не могу для себя решить, что мог бы я сделать, если доложил бы. Всё равно приехала бы комиссия. Сейчас легко рассуждать…

Комиссии приезжали и позже. Объезжали мы станции. В одном месте пришлось заночевать в избушке охотника. Охотились они за соболями. Жили в домике, а по кругу охоты у них были лежанки, укрытия. Потому что в день они не успевали объехать свои угодья. Мы затопили печку, перекусили, на утро я приказал оставить кое-какие припасы. Зампотыл на меня так-то строго посмотрел. Я сказал – здесь так принято.
Вместо В.Д прислали другого командира дивизиона с нашего полка.

Однажды за хлебом пришлось ездить в Зею, а это 200 км по зимнику. Старшим поехал я, водителем грузин Сосо. Дорога ужасная. Приехали к утру на хлебокомбинат. Загружали сами, немного отдохнув, отправились в обратный путь. По дороге у нас сломался гидроусилитель руля. Съехали на обочину дороги, машину потянуло на право и мы опрокинулись на бок. Вылезали через дверь водителя. Надо отдать должное водителям проезжающих машин. Остановились Урал и Газ66. Грамотно подцепили нас и поставили на колёса. Протащили нас 50 метров. Пришлось мне с Сосо загружать в машину две тонны хлеба. Возвращались затемно по зимнику. У меня начались галлюцинации: то зверь через дорогу, то человек сидит. Сидел, вздрагивал. Молодец грузин спокойно рулил.


Одним взводом командовал старший лейтенант Володя Н из соседнего полка. Очень интересный пехотный офицер, с большим чувством юмора. Он получил прозвище "Корень" (от слова корешок). Постоянно подтрунивал над сожителем по палатке Шуриком.
Собирается «до ветра», Шурик говорит: «И я с тобой, Володя».
А он: «Ты сегодня можешь не идти, я бумажку взял".

Рассказывал он нам байки своего полка. Полк был небольшим. Офицеров больше, чем солдат. Полком у него командовал подполковник М, из сынков генеральской когорты. Отец командовал округом, потом стал замом министра обороны. Сынка за прегрешения выгоняли из академии два раза. Отец дважды возвращал. Видимо подальше с глаз, отправил в ЗАБВО. Назначили его начальником штаба полка 11 МСД. Спился в ноль. Полечили, что то вшили. Он остепенился и рьяно взялся за службу. После выздоровления назначили на должность командира полка. Стишок есть такой: «Через горы и долины едет полк в одной машине. Ты не бойся серый волк, мы кадрированный полк!» Вот так… Хам первейший. Приезжает в полк зам. командующего армии генерал Рубинчик. Командир полка его не встречает как положено с докладом. Потом появляется, подходит к нему треплет руками лампас со словами: «Ни хрена себе нацепил». Командующий округа -друг отца. Он пестал его ещё ребёнком. Едет этот подполковник в Читу. По команде командующего получает всё что ему нужно и уже впереди колонны машин возвращается в  полк. В таком полку чем можно блеснуть - только внешним порядком. Вот капитаны, майоры отвечали за бордюры, белили, поддерживали порядок. Мог дежурного по полку за что то размазать по стене.
С дежурным по бригаде в Германии, то же было интересно. Начальник штаба всегда назначал двух офицеров. Одного комбриг Л. снимал за то, что тот не смог подать команду "Смирно" в момент когда полковник ступал ногой на плац вылезая из машины. Одновременно должно быть. С ним было ещё интересное.

Нельзя всех генеральских сынков равнять. Вот в Даурии 382 МСП (Порт Артурский) командовал  сын министра обороны, и командовал достойно. У меня в ГДР командиром дивизиона был майор Б. Отец у него был начальником училища, затем замом начальника артиллерийской академии. На учениях, стрельбах молодец но в "мирной"  жизни раздолбай. Выпить не промах и к слабому полу тянулся сверх всякой меры. За последнее от своего замполита, моего предшественника, за приставание к его жене, получил по морде. С нами в казарме на втором этаже размещался ДШБ. Так они спились с комбатом. Мой звонит дневальному ДШБ, что бы передал комбату, что кактус расцвёл. Ругался комдив классно, не стесняясь перед строем. Правда учил выражаться интеллигентно " «Какого члена…» - и дальше по теме… Другие моменты я просто опускаю. Отношения у нас были нормальные. Он не мешал мне работать. Дивизион по боевой и дисциплине был лучшим в бригаде.

Ещё к этой теме. Прибывает на службу в дивизию (г.Потсдам) выпускник артиллерийского училища. На вокзале его встречает начальник штаба дивизии. Отвозит его в офицерское общежитие. На следующий день комдив получает нагоняй, почему в комнате лейтенанта нет телефона ЗАС (для засекреченных переговоров). Командующий ракетными войсками и артиллерией всей нашей армии генерал полковник не смог пообщаться с внуком. Парень он был нормальный, не кичливый. Начкаром его не ставили, доверяли дежурство по КПП. Приезжает командующий ракетными войсками и артиллерией группы войск  генерал лейтенант Комаров и встречает на КПП не совсем трезвого лейтенанта. Вызывает начштаба и обругал за то, что больного человека поставил на дежурство. Это то ,что я непосредственно видел и слышал. Ещё раз утверждаю , что  большинство потомственных офицеров достойно выполняли и выполняют свой долг.

Был ещё такой случай. Решил я поехать на соседнюю станцию. Заехала к нам колонна машин, в основном ЗИЛы 157. Все новенькие, видимо снятые с хранения. Время зимнее. Где то на пути никак не могли подняться на горку. До середины машина вползала и обратно. На встречу нам шла другая колонна автомобилей. Начался цирк. Решили, что встречная машина опуститься чуть вниз. К ней прицепили трос. Хотели в момент подъёма нижней машины набросить трос на крюк. Со стороны забавно было, но ничего не получалось. После нескольких неудачных попыток, решил я вернуться с этой встречной  на 46 станцию.

Сообщили нам, что с соседней площадки сбежал солдатик южной национальности. Не выдержал сложности бытия. Искать? На просторах тайги дело сложное... Оставалось одно, ждать, что сам объявится. То в одном месте его видели, то в другом - значит жив. Это радовало. Мишки не задрали. Потом, осознав бесполезность, вернулся. Вообще, едешь по трассе, видишь идёт боец и даже рукой не махнёт, чтобы подвезли. Приходилось самим предлагаться. Зная, что до ближайшего поселка ого го.

Кстати о мишках. Отправляем личный состав для просмотра кинофильма вниз к железнодорожникам. Как положено, строем, под командой старшины. Смотрю потом бегут рассыпным строем. Настроился поругать. Оказывается, когда шли обратно на встречу вышел медведь. Ну и все спаслись бегством.

К весне, в преддверии оттепели, технику мы переправили посёлок Зейский. Сами позже перебрались на ГТС. Памятником о нас остались антенны РЛС. Зейский это небольшой станционный посёлок. Неподалеку протекает река Зея. Командиром взвода здесь был офицер - инженер. Поэтому не удивительно, что под его руководством был построен красивый, просторный сруб. Наступило жаркое, но короткое лето, как говорят здесь - июнь ещё не лето, июль уже не лето. С остальными станциями поддерживали связь по рации. Продукты отправляли вертолётами. Земляные работы стало делать легче. Да и здесь ребята умудрялись выполнить свою норму с помощью техники. Договаривались с экскаваторщиками. Мы использовали и наше многонациональное товарищество. Была проблема с бензином. Снаряжали воинов разных национальностей с канистрами в поисках земляков. Был один малоприятный случай. Для ремонта автомобиля нужна была запчасть. Никто нам её не поставит. Недалеко была ЖД бригада, где под охраной стояла техника. Ночью втихаря солдат проник и свинтил что нужно.

Погода была отличной, фицеры рыбачили. Особенно увлёкся медик. Он как-то не особенно прижился у нас. Обособленно существовал. Ловил, сушил рыбу. Отправил даже несколько посылок своим. С нами не делился. Карты как и прежде помогали коротать время.

В один из дней подошел к нашему столу на свежем воздухе пожилой мужчина. Просился с нами поиграть. Начал раскидывать карты, 21 очко, второму 21,третьему 21 очко. Конечно это нас удивило. Он поведал нам о своей жизни связанной с картами. Служил он на флоте, застал ещё старых боцманов. Один из них научил его щупать карты. Стоит ему один раз подержать в руках карты, перелистать их, он уже готов. Случилось ему жениться. Медовый месяц провели на юге. Возвращались поездом и деньги кончились. Усадив жену в купе сам пошёл по вагонам. Нашел играющих. Через пару часов вернулся к жене с кипой денег. Жена спросила откуда? Объяснил. Жена удивилась, но сказала смотри меня не проиграй. Оказался в последствии на Севере. Народ здесь деньжистый, начал он потихоньку вникать. Сначала раза три проигрался до валенок. Затем сам стал раздевать всех подряд. Деньги отправлял домой почтовыми переводами. Дошло до того, что участковый предупредил: «Смотри парень, не зарывайся». Объяснял он своё искусство тем, что научили его подушечками пальцев считывать карты.

Покупались мы в Зее, порадовались теплу, наступала северная осень. Нужно было собирать технику. Была проблема с одной машиной, еще зимой она поломалась. Оставили одного солдата охранять. Продуктов оставили на две недели но они закончились быстрее. Боец стал подрабатывать у местных. Кому дрова напилит, кому еще что-нибудь... Отправили к нему на машине Шурика. При интересных обстоятельствах он застал момент, когда ЗИЛ потянули в сторону ж/д бригады. Шурик за ними и когда подтащили к КПП, он объявился с претензией на машину. Так как она была не на ходу, договорились оставить ее в бригаде. Вообще на БАМе особенно в начале, приходил эшелон с техникой и ее разбирали кто раньше успел. Запомнил выражение «в период неразберихи наказали невиновных, а как дела уладились, наградили непричастных». Оставить машину без надзора означало ее потерять. Или разберут или уведут.

Был ещё интересный случай, который мог стать трагическим. Прилетал к нам из штаба армии генерал на полковничьей должности, на станцию Маревая. При посадке вертолёт потерял устойчивость и с малой высоты рухнул. Генерал бросился к выходу, еле поймали за шиворот. Винты ещё молотили окружающие деревья. Обошлось благополучно, без потерпевших. Вертолёт где-то месяц лежал «раненый». Потом или улетел, или увезли не известно.

На БАМе распространены были энцефалитные клещи. Положено было всем нам сделать прививки, но не всегда положенное делается. Был один случай подозрения у одного солдата. Пришлось отправить вертолетом. Обошлось.
И ещё случай с вертолетом. Я думал, что вертолёт где хочет приземлятся, где хочет взлетает. Оказалось, что это не так. Сел у нас на 46 станции «Дипкун» вертолёт, а взлететь не может. Тужился, тужился - никак. Командир вертолета попросил расширить площадку, спилить окружающие деревья. Бойцы побежали за инструментом, а вертолёт с неимоверным усилием сделал еще попытку, чуть приподнялся и наконец взлетел. Ему не хватало захвата воздуха…

Весной я решил благоустроить площадку. Сделали беседку, скамейки. Обозначили дорожки.
С дисциплиной было в основном благополучно, если не считать путешественника. Были единичные попытки неповиновения. Один южный паренёк (специально не называю национальность) отказался выполнять команду, в присутствии остальных. Что делать в этом случае? В тайге хозяин - Мишка! На таёжной сопке - командир. Приказал связать и отнести в маленькую палатку. Пригрозив сообщить в военную прокуратуру. Лежит час, другой. Земляки захороводились, прося простить. Зашёл в палатку. Спросил сына южного народа: осознал? Построил личный состав и он прилюдно покаялся, что будет примерным мальчиком.

Ещё один случай. Я временно заменял командира взвода на Маревой. С начала ночевал в своей автомобильной будке. Стало холодать, перешёл в вагончик к гражданским. С утра ездил за водой на станцию. Возвращаюсь, проверяю выполнения заданий. Смотрю у одного не выполнена норма. Зашёл в палатку, узнал кто слодырничал. Тот выразил нежелание идти доработать. Я не стал настаивать. Взял инструмент и пошёл копать. Прошло мину 10 .Вышли почти все мне помочь.
Кстати, насчёт мишки. Товарищ, мой полковник в отставке, живёт в Красноярске. Речь зашла о грибах, мол у них в тайге хоть косой коси… Нет, говорит Ваня, мы в тайгу не ходим, там у нас медведи, которые даже в поселки повадились ходить.

Ещё на БАМе мучили комары. Это что то. Поднимешь голову - тучи, да ещё какие. Мы шутили: поймаешь комара в кулак – с одной стороны голова торчит, с другой ноги. Нам даже привезли специальные свитера, толстые с дырками, а поверх сетчатые рубахи оранжевого цвета.
Почти к темё. Позже, после академии я служил в Литве. Поехал ночью проверять свой караул. Пошёл с разводящим на посты. Охраняли мы дивизионные склады с боеприпасами. Думаю про себя - лишь бы не спал боец... Слышу: «Стой, кто идёт?» Нормально. Возвращаюсь, а весь личный состав караула стоит у караулки смотрит в небо. Из окружающего леса, молниеносно вылетел светящийся объект, завис над складами, выпустил луч, убрал и мгновенно исчез. На следующий день пришёл особист и стал меня расспрашивать. Сам я не видел,  вот караул - да.

Второе чудо! На Родине, в деревне иду по прогону к своему дому. На встречу мне идёт человек, во всём чёрном. Ну, думаю поздороваюсь, в деревне все друг друга знают. Он на глазах у меня исчезает. Может спрятался, но где? Вокруг негде. Посмотрел в интернете - такое случается.

1980 год Олимпиады в СССР, год смерти Владимира Высоцкого. По Олимпиаде я каждый день информировал ребят. Песни Высоцкого я любил ещё со школьной скамьи. Знал, пел.
Возвращались мы уже не в теплушках, а в классных вагонах. Главное - все целы и здоровы. Правда я привёз радикулит с которым по сей день живу. Приехали к проверке, пришлось сдавать физическую подготовку.
На совещании начальник политотдела вручил мне грамоту. Дивизионом командовал новый  майор. Потом неожиданно подоспела замена в ГСВГ (Германия). Вот так. Всё.