Дуракам везёт. Сказка

Жил-был в одной деревне парень по имени Иван. С детства за ним закрепилась слава дурака и безнадёжного простака. Соседи только головами качали: "Эх, Ваня, Ваня! Ни кола ни двора, ни ума ни добра". Считали его неспособным ни к какой путной работе, ни к какому серьёзному делу.
И правда, работы Иван не любил, предпочитая валяться на печи или бродить по окрестностям без всякой видимой цели. Но был у него один талант - умел он рассказывать небылицы, да так складно, что заслушаешься. А ещё был он упрям и делал всё по-своему.

Как-то раз собрались мужики на охоту. Кто ружьё чистит, кто собак собирает, кто порох с дробью отвешивает. А Иван взял старый отцовский лук, одну-единственную стрелу и тоже собрался.
- Ты куда, дурень? - засмеялись мужики. - С одной-то стрелой? Да на нашем болоте ни дичи, ни зверя отродясь не водилось! Только лягушки квакают.
Но Иван только отмахнулся: "Моё дело - пойти, ваше - дома сидеть". И ушёл на болото.

Долго ли, коротко ли бродил он по топким кочкам, по мшистым трясинам, пока не надоело ему цель искать. Остановился он посреди болота, снял лук с плеча, тетиву натянул и, зажмурившись покрепче (чтобы не отвлекаться на всякие глупости), отпустил тетиву. Стрела взвилась в воздух и пропала из виду, улетев в самую глухую чащобу.
- Ну вот, - крякнул Иван, открывая глаза. - Теперь ищи-свищи. Сказано же - дурак дураком.
Но деваться некуда. Пошёл он туда, куда глаза глядят, а глядели они прямо в топь, по кочкам да по мшистым буграм. Долго плутал, вымок, вымазался в тине, но всё шёл, потому как без стрелы возвращаться было нельзя - засмеют ведь.
Вдруг видит: на старом замшелом пеньке сидит большущая лягушка, пучеглазая, зелёная, и во рту у неё - его стрела зажата.
- Отдай стрелу, квакушка, - попросил Иван, протягивая руку.
Лягушка повертела головой, поморгала глазами и вдруг говорит человеческим голосом:
- А ты поцелуй меня, добрый молодец. Тогда и стрелу отдам.
Иван опешил. Он никогда не целовался. Даже с деревенскими девками, которые над ним посмеивались, и то не пробовал. А тут - лягушка. Болотная.
Почесал он затылок. Стоит, думает, хотя все знали, что думать он не умеет. А тут, видно, сама ситуация заставила.
- А чего это ради? - спрашивает.
- А это тайна великая, - отвечает лягушка. - Поцелуешь - узнаешь.
Долго Иван маялся, даже вспотел от натуги мыслительной. С одной стороны - противно, лягушка всё-таки. С другой - стрелу жалко, да и интересно, что за тайна такая. Махнул рукой: "Была не была! Чем я рискую? Всю жизнь дураком был, дураком и останусь".

Наклонился он к лягушке, зажмурился покрепче, чем когда стрелял, и чмок её в холодные, большие, беззубые губы.
Чмок - и всё изменилось. Раздался гром, полыхнула молния, и на месте лягушки, на том самом пеньке, оказалась девица неописуемой красоты. Глаза синие, как небо, коса русая до пояса, сарафан расшитый жемчугами.
- Здравствуй, суженый, - молвила девица голосом, что ручеек журчит. - Я - Василиса Премудрая, заколдованная злым колдуном. Освободил ты меня от чар лягушачьих. Теперь я - твоя невеста, и владеть мною тебе до скончания века.
Иван смотрел на неё, и в голове у него что-то зашевелилось. Он даже не знал, приятно это или больно. Думал он, думал, аж голова разболелась. А потом стал рассуждать вслух, по простоте душевной:
- Это как же понимать прикажешь? Значит, теперь ты моя невеста? А на что я тебя кормить-поить буду? Ты вон какая видная, тебе и платье новое подавай, и терема, и кататься каждый день. А где я денег возьму, коли я работать не привык и всю жизнь на печи пролежал? Мне бы самому прокормиться. Нет, царевна, это мне не с руки.

Василиса от такого поворота опешила. Никогда ещё женихи от неё не отказывались.
- Как же так? - всплеснула она руками. - Я же - Василиса Премудрая! Я тебе такое приданое принесу - полцарства! Я тебя научу, как богатым стать!
- Ага, - упёрся Иван. - Буду я тогда как батрак на тебя ишачить, твоим приданым управлять. Мне и на печи хорошо. Нет уж, красавица, давай-ка ты обратно в лягушку превращайся да отдавай мою стрелу. И кончай свои понты премудрые. Не нужна ты мне. Хлопотно с тобой.

Обиделась Василиса Премудрая. Да так, что аж почернела вся от злости. Сверкнула глазами в последний раз, завертелась юлой и - квак! - снова превратилась в зелёную квакушку. Плюнула она с досады стрелу Ивану под ноги, квакнула напоследок: "Дурак ты, Ваня, и есть!", да и сиганула в болото, только круги пошли.

Иван поднял стрелу, обтёр её о рукав, сунул в колчан и, насвистывая, пошёл домой. Шёл и думал: "Вот ведь как бывает. А говорят, дуракам везёт. Повезло, конечно, да не совсем. Но ничего, зато теперь я точно знаю: не такой уж я и дурак. Потому что настоящий-то дурак на моём месте ввязался бы в эту канитель с царевной и пропал ни за грош. А я умный — я домой пошёл".
И пошёл себе дальше, довольный, что всё так хорошо разрешилось. А в деревне мужики так и не узнали, какую дичь он подстрелил на болоте. Да и не поверили бы всё равно.