Бур-ужасия. Сценарий, который не будут снимать

Для взрослых


Сцена бала.

На нем собрались
английские, американские,
еврейские миллиардеры.

Вот Черчилль,
в шляпе и с трубкой.
А вон Рузвельт в коляске.
А это Гитлер в "Мерседесе".
А тут Трамп в бейсболке.
А здесь Путин в кимоно.

Все тут, в принципе,
свои, буржуинские.

...Есть, конечно,
и небольшие различия!

Имеются, конечно,
и непреодолимые противоречия,
бесконечные, как:
алчность,
жестокость,
деление мира на своих,
которых надо обогатить,
и чужих,
которых нужно поработить,
ограбить,
а затем уничтожить.


...Шутки, приколы,
хохмы на бале.
Хичкок, Нуриев,
Пикассо, Набоков...

Они обожают
свою "культуру"!
Но только свою,
ту,
которую можно прикормить.

Это для  них сочиняют
придворные композиторы,
для них трудятся,
не покладая кистей,
художники портретисты,
для них ваяют скульпторы
императоров и фараонов.


...Все желают
быть на земле богами,
идолами,
чтобы брать от жизни все;
для того,
чтобы презирать,
ненавидеть,
бояться тех,
чьи жизни они украли,
втоптали в грязь,
принудили к самоубийству,
заставили стать
выживающими животными,
уничтожили
в развязанных ими
бессчетных,
бесчисленных,
бесчеловечных
войнах.


...Ротшильды,
Барухи,
Рокфеллеры.

Все они,
как тени,
бледные,
плохо различимые,
секретные,
специальные,
мерцающие,
колеблющиеся
в мутном освещении,
в туманах 
войны за деньги —
проклятые
зловещие тени.

...Есть тут
и умористы.
Их много.
Вот какая умора!
Ухмылки
надеты на рожи,
как маски!


...Начинается бал
Розыгрыши,
Цирк,
Балет,
Танцы,
Кибер-эффекты,
Здравицы
И тосты.


...Появляется ишак,
нагруженный
мешками с золотом,
тот самый,
перед которым
падают любые стены
и сдаются все
"неприступные" крепости
мира денег.


...Все встают на колени.
Начинается молебен
в честь божка денег.


Падает откуда-то
из-под сводов зала
и сгущается
душный,
как ядовитые газы,
туман войны.


...Из него
возникает пастырь
своих овец и козлов,
по всей видимости,
тоже протестант.


Звучит молитва:
они просят
не лишать их
того,
что им милее
хлеба насущного,
который они не едят:
дорогих нештяков;
их положения в обществе;
и того,
что хорошо продается
на подконтрольных им биржах.

Ну, и, разумеется,
не ограничивать
их "свободы"!

Они же все
за "свободу"!


...Но вдруг
сатанистский молебен
прерывается.
Вспыхнул свет.
Взорвался звук.
Страшная тяжесть
бросает
высокомерных павианов
на колени,
их несет по зале
ветер,—
переворачивая,
швыряя о стены,
разметывая,
раскручивая,
срывая
шикарные одежды,
до шкур,
до шерсти,
до волчьих клыков,
до змеиных языков.


...Возникает тишина.

Она живая,
как Совесть,
как Бог,
для которого
Мертвых нет,
потому что
Он помнит Всех.


...Опускается экран.
Он огромный,
как Вечное Небо.

На нем высвечивается
Образ Земли.

Она почти круглая,
лишь приплюснута немного
с двух концов.


...На экране
последние мгновения
Деревни Сонгми
во Вьетнаме.

Американцы 
рвут на куски
детей,
женщин, стариков.
Вспарывают животы,
отрубают головы.

...Вот Освенцим,
с толпой евреев,
выстроившихся
перед газовой камерой.

...Вот горит все живое
в Хиросиме и Нагасаки.

...Вот
стираются  в пыль
города:
Дрезден,
Гамбург,
Токио.

...Дальше
футбольное поле.
На нем
бельгийские солдаты
играют в футбол.

Вместо мяча
голова
Премьер Министра Заира
Патриса Лумумбы.


....Теперь
Школа для девочек
на юге Ирана.

Выстроились в ряд
перед погрузкой в машины
крошечные гробики.

Еще вчера
эти дети
были живыми...


...Земля на экране
продолжает вращаться.

Бал Чудовищ
все еще продолжается.

Их продажная культура,
их спортсмены,
ученые,
политики,
их дебилы от "культуры" —
все еще борются
за местечко
в "среднем"
и "высшем" классе
Погибающего Мира.

К их мордам
все еще приклеены
сытые
ухмылки каннибалов.


...Над Землей
появляется
Русский Бог,
больной,
очень старый,
очень похожий
на наших Батек,
которые не деньги любили,
а нас,
не щадя ради нас
самих жизней своих.

...Бог плачет
последним
весенним дождем.

...Потом все исчезает...