Партитура. Часть вторая

 Партитура. Часть вторая. Лесной концерт.   

Дело представлялось не особо сложным. Надо было просто выяснить, был ли лаз в этой избушке, или нет. Казбек Катаев мысленно скривился, когда Левон сказал взять ещё людей. Гарик, Вазген, Самвел, кто там ещё был с ними?  Левон в последний момент сказал, чтобы ехал ещё и Вартан. Ещё Олег и Руслан с охраны, да и Лёшка-ковбой. Как будто на сафари какое-то ехали. В итоге, ни Таймураза, ни Тамерлана Казбек, всё-таки, брать не стал. Ладно, пусть своими делами занимаются, зачем их дёргать, раз едет столько народа. Найдётся, кому копать.
Они выехали рано утром на двух моторках. Надо было пройти против несильного течения часа четыре, это значит, к десяти часам, они будут на месте. Сколько придётся возиться там? Лаз либо есть, либо его нет. Его не строить нужно, а просто обнаружить. Никак не больше часа. Потом назад, два-три часа вниз по течению. До Бахтынска. Так что к обеду он рассчитывал быть дома.
Когда лодки входили в знакомый с зимы поворот реки, Казбек мысленно удивился, насколько всё изменилось за полгода. Ничего не напоминало о той трагедии, что развернулась здесь тем январским утром. Ему неприятно было заниматься этим тогда, и неприятно было вспоминать сейчас. Внутренне он чувствовал правоту Хетагурова, но поделать ничего не мог – он был на противоположной стороне, такой уж вышел расклад. За последние десять лет он столько раз был не на той стороне, что уже не думал об этом. Жизнь в стране была такой и точка. Либо мнёшь ты, либо мнут тебя. Хотя с той девочкой вышло неправильно. И Казбек с радостью бы во всём этом не участвовал, но был замешан его сын. Да и в тот январский день, будь он неладен, когда они поджигали избушку, рядом стоял Левон, злой как дэв из армянских сказок – сестре как раз делали переливание крови в задрипанной палате реанимации в Бахтынске. К нему как-то обращались оттуда, пару лет назад, за помощью с медикаментами и элементарным оснащением, а Левон махнул рукой и не помог. И пришлось ему с братвой носиться по городу и искать самое необходимое для сестры, а заодно и для больницы. Изольду вытащили, сделали переливание, извлекли свинцовые картечины из разбитых колен. Это потом он перевезёт её самолётом в Москву, а оттуда в Германию, а на тот момент он, сжав кулаки, жаждал крови. Когда из-под дымящихся брёвен зимовья достали обугленный труп, он разве что зубами не заскрипел от ярости. Хетагуров был уже мёртв, и ничего больше ему было не сделать. Хорошо, что тот не вышел – не было бы никакой честной пули для него, были бы лютые пытки, по сравнению с которыми смерть от удушья и огня в пожаре, показались бы детской шалостью. С гарантиями, и вправду, у Левона было хреново.
Про охотника вскоре забыли, пока на годовщину смерти его дочери не обнаружили труп одного из насильников и убийц. Гошик. Казбеку он всегда не нравился. Какой-то он был... липкий. А впрочем, это был друг его сыновей, и его приходилось принимать. Он неоднократно бывал у них дома вместе Тамерланом и Таймуразом. Казбека всегда напрягало, когда он пытался делать комплименты Лейле. Не хватало ещё...

Лодки мягко ткнулись в крупнозернистый речной песок у берега. Вазген, лениво закидывая автомат за плечо, первый соскочил в воду, и рывком подтянул лодку на себя, надёжно сажая её на мель. Ага, он был в высоких резиновых сапогах. Автомат был ещё у Гарика и короткий АКСУ у Вартана. У Олега с Русланом, насколько Казбек разглядел, были пистолеты и всё. Сам Казбек тоже не стал заморачиваться и взял привычный «стечкин», который и так всегда носил с собой. А молодому Самвелу с Лёшкой-ковбоем вообще сказали, что их оружие – лопаты. Их взяли три штуки: две штыковые и одну совковую, на всякий случай, если придётся отгребать землю. В каждой лодке стояло ещё по паре канистр топлива на обратный путь, и всё. Управиться и вернуться должны до обеда. Если никакого схрона тут нет, то Гоше прилетело от кого-то другого, если лаз или другое укрытие тут есть, то значит, Хетагуров жив, и надо поднимать всех и объявлять его в розыск через ментов. Впрочем, в течение ближайших двадцати минут всё должно выясниться. Казбек лениво потягивался, зевая и глядя, как братва выпрыгивает из лодок.
- Самвел-джян! – крикнул он, - мамой клянусь, руками копать неудобно! Возьми лопаты, брат!
Кто-то хохотнул, а Самвел, уже успевший выпрыгнуть из лодки, с кривой улыбкой вернулся и, взяв руки одну лопату, выкинул, словно копья две остальные на берег.
- Мы чё, с Лёхой вдвоём копать будем? – недовольно спросил он.
- Если скажу, так вообще один копать будешь. – Процедил в ответ Казбек, резко меняя тон.
Самвел приходился Левону двоюродным племянником, и поэтому, по мнению Казбека, порой позволял себе лишка. Приходилось ставить на место. Ничего, пусть копает и не выделывается, авторитет ещё заслужить надо. Он не так давно приехал из Армении, чуть больше полугода, и тогдашний выезд на это зимовье был его первым делом. А после этого серьёзных дел-то, считай, и не было. Ездить по точкам и собирать дань, в местах, где всё уже не первый год было отлажено… разве ж это серьёзное дело? Казбек рывком выпрыгнул из лодки на сочно хрустнувший песок. Лёшка-ковбой, прозванный так за пижонскую манеру носить широкополую ковбойскую шляпу, уже поднял две лежащие лопаты и поднялся по берегу на заросшую травой поляну вслед за остальными.
Казбек, встав на поляне, внимательно оглядывал высокую траву. После заснеженного пейзажа, пышная зелень поляны узнавалась с трудом. Ага, вот это относительно ровное место с небольшим, косо уходящим к реке бугром с торчащими камнями. Вроде как именно здесь стояло зимовье. Он пошевелил траву ногой. Точно. Вот и полусгоревшие брёвна, вот камни от печки, а значит...
- Здесь копайте! – Он указал пальцем на предполагаемый центр избушки.
Самвел и Лёшка, подняв лопаты, приготовились вонзить их в землю, как вдруг, Вартан, коротко охнул и, подломившись в ногах, стал оседать вниз. И сразу вслед за этим откуда-то издалека донёсся выстрел.
Не рассуждая, и не успев ничего понять, Казбек, пригнувшись, метнулся за ствол ближайшей сосны. Это на уровне бессознательных рефлексов, сработал Афган, вбитый душманскими пулями глубоко в подкорку головного мозга. Вартан ещё падал, как Казбек уже сгруппировавшись, оказался в укрытии. Он не помнил, как выхватил «стечкин», не помнил, как дослал патрон в патронник, тело сделало всё само. Осознание момента пришло, когда он, уже готовый вести огонь, присев и сжавшись, чуть выглядывал из-за сосны, выискивая источник угрозы.
Секундой позже аналогичным образом среагировал Гарик Тонерян, метнувшись в другую сторону, на лету сдёргивая с плеча автомат. Служил в десанте, хоть и в мирное время. Остальная же братва нелепо топталась, удивлённо глядя на упавшего Вартана.
- Ты чего? – успел спросить Самвел, и вдруг, вскрикнув, упал рядом на траву. Он, бросив лопату, и нелепо открыв рот, смотрел куда-то перед собой, а с другого берега долетело эхо второго выстрела.
- В укрытие! Всем за деревья! – заорал Казбек.
Братва заметалась, кто-то споткнулся, зацепившись ногой за громко застонавшего Вартана.
- Пригнитесь! На землю. – Кричал Казбек, показывая рукой жест к низу. «Бандюги гражданские»: успела мелькнуть мысль.
Неожиданно ударила длинная очередь из автомата. Ещё одна. Это здоровяк Вазген, встав на одно колено, поливал пулями противоположный берег. Вслед за этим захлопали отдельные пистолетные выстрелы.
- Не стрелять!
Олег и Руслан, присев за корнями сосен прекратили стрельбу, напряжённо всматриваясь в тёмный лес за рекой. Только Вазген, что-то рыча на армянском, продолжал давить на курок.
- Вазген! Не стреляй!
Вазген не слышал. Яростно ощерив зубы, он, широкими движениями водил стволом, расстреливая берег,  и тратя в пустоту драгоценные патроны. Казбек, сжавшись как пружина, метнулся из-за сосны и в полёте сбил его с ног, перекатившись за его тело дальше, за дерево. Вазген упав, повернул к нему лицо, с которого не успело сойти выражение яростного азарта. Он снова поднял автомат. Протянув руку, Казбек, за ремень АКМа, дёрнул Вазгена к себе. Тот, не понимая, таращился на него.
- Ты его видишь? – злым шепотом спросил он.
Вазген удивлённо посмотрел на противоположный берег.
- Н-нет.
- А куда стреляешь?
- Т-туда. – Он мотнул головой.
- Запасной магазин взял с собой?
- Нет. – Вазген отрицательно помотал головой.
- А дальше, что делать будешь?
Вазген долго смотрел на него, соображая.
- Сюда давай, вон за то дерево. – Казбек, подтянув его к себе, подтолкнул к соседней сосне. – Посмотри, сколько патронов осталось.
Вазген вытащил магазин, и, выщелкнув оставшиеся патроны, сказал.
- Три.
- Ну, молодец, бл..ь! Заряди, поставь на одиночные, и будь начеку. Стреляй, только если точно его увидишь, понял?
Тот закивал головой.
- Никому не высовываться! – прокричал Казбек остальным. – И стрелять только наверняка. Патроны не тратьте!
- Эй, вы! – он крикнул лежащим на земле Самвелу и Вартану. – Ползти можете? Давайте сюда.
Вартан был старше Самвела и, кажется, быстрее сообразил, что от него требуется. Он полз молча, пуча глаза и волоча на ремне свой АКСУ, Самвел же жалобно мычал, крутился на месте, и пытался подняться, а в глазах стояли слёзы.
«Оба были тогда с нами и жгли зимовье»: подумал Казбек. Он мельком, ещё раз оглядел своё, спрятавшееся за деревьями и неровностями земли, воинство. Гарик тоже был тогда, и Олег с Русланом. Вазген был в отъезде в Армении, а Лёшку-ковбоя не взяли. Его тогда только-только приняли в бригаду и на мокрое дело решили пока не брать. А вот сейчас взяли. Дело не представлялось хлопотным… ещё пять минут назад. Казбек перевёл взгляд на Самвела.
- Сюда, сюда ползи. – Прошипел ему он.
Но тот лишь недоумённо смотрел и поскуливал.
- Сюда, ко мне ползи. Слышишь?
Наконец до Самвела дошло, и он потянувшись к Казбеку, вцепившись руками в траву, начал делать осмысленные движения, пытаясь переместиться. И Вартан и он, кажется, были ранены в ноги. Все ребята, затаившись за деревьями, молча смотрели, как эти двое ползут к ним. Они перемещались по поляне неровными движениями, будучи полностью открытыми для стрелка с того берега.
«Сейчас он их кончит» : подумал Казбек, внутренне сжавшись и прикидывая, где же засел этот невидимый гад. Но с того берега пока не стреляли. Когда Вартан оказался ближе к Лёшке-ковбою, тот лёг на землю, и, протянув руки, подтащил его к себе. Так, один был в укрытии. Все сжавшись, наблюдали за скулящим Самвелом, который то и дело менял траекторию, разевая рот, словно жалуясь. У него не получалось ползти на животе, он постоянно заваливался набок и останавливался.
- Ко мне, ко мне ползи! – шипел ему Казбек.
- Перекатись на другой бок. – Вазген, чуть высунувшись из-за дерева, показывал ему стволом автомата.
«Не пальнул бы сдуру, идиот» - подумал Казбек.
Все в молчании смотрели, как Самвел неуклюже ползёт к деревьям. Наконец, и он дополз до Вазгена, и тот, протянув здоровенные волосатые ручищи, затащил его глубже за деревья.
Непонятно было, что там думает этот стрелок, но пока он не подстрелил кого-нибудь ещё, надо отсюда убираться. «Это, всё-таки, Хетагуров или кто-то впрягся за него?» Казбек смотрел на заросли на противоположном берегу и гадал, где же засел этот стрелок. «Может, какой-нибудь друг-охотник? Нет, вряд ли. Так себя может вести человек, которому нечего терять. Они приехали проверять лаз, а значит, тот, кто стрелял на это и рассчитывал. Где же он затаился?» Казбек вновь и вновь шарил глазами по тому берегу. А спрятаться там было где. Вон, чуть наискосок, в глубине леса завал из старых деревьев, заросших кустарником, отличная позиция. И за теми деревьями, что у реки. Там и трава и неровности почвы. И вон те кусты, или сразу за ними. Да, чёрт его знает! Он где угодно засесть может. Если чуть глубже в лесу залёг, так там вообще ничего не видно. Это они на этой полянке, как на ладони. Казбек хлопнул комара на щеке. Мелкие твари начинали роиться вокруг, всё чаще обращая на них своё внимание. Чуть скосив глаза, он увидел, что другие тоже начинают отмахиваться от насекомых. Пока они ехали по реке, их не было, теперь же, лёжа за деревьями, никакой ветерок не обдувал их, и все таёжные кровососы с радостью спешили на пир.
- МошкА, бл..ть! – Олег бил себя по щекам свободной рукой и засовывал её себе за шиворот. Видимо туда залетели эти злобные твари. В другой руке он держал заграничный «глок».
Казбек до конца застегнул ветровку, и затянул липучки на рукавах. Скоро им придётся туго.
- Застегнитесь, кто как может. – Шикнул он ребятам. Но те и сами уже сообразив, старательно застёгивали и утягивали, всё что застёгивалось и утягивалось.
- Казбек! – Это позвал Руслан, выглядывая из-за своего бревна. – По ходу тут засада. Нас типа, ждали!
- Догадливый ты. Спрячься!
- Он тут один? – Олег, нахохлившись, положил «глок» на траву, и, подтянув ворот куртки, сел вытянув ноги и облокотившись на дерево.
- Иди, спроси! – ответил ему Руслан. У него в руках был советский ТТ.
- Вот сам и спроси. Засел где-то в кустах, сука!
Неожиданно протяжно и громко застонал Самвел.
- Что там с ранеными? Вазген?! Лёшка?! – отрывисто спросил Казбек, не отрывая взгляда от противоположного берега.
- В ноги. Обоих.
- У Самвела кость, по ходу, задета. Пуля внутри. – Пробурчал Вазген. Он перетащил раненого за косой бугор уходящий к реке и теперь разглядывал его рану.
Казбек вопросительно посмотрел на Лёшку, который возился с Вартаном.
- Сквозная. – Ответил тот.
Лёшка-ковбой уже успел, скинув куртку, снять с себя футболку, раскромсать ножом на лоскуты и перетянуть раненому ногу. «Быстро нашёлся»: подумал Казбек. В стрессовой ситуации натура человеческая раскрывается до дна. Молодой Лёха не запаниковал, не заметался, а приняв раненого, быстрее всех сообразил, что нужно делать. Ремень Вартановского АКСУ уже был перекинут через его плечо. Теперь он был вооружён его автоматом. «Что ж, пусть будет у него»: подумал Казбек.
Раненый Самвел вдруг застонал снова и попросил воды. Казбек чертыхнувшись, посмотрел на реку. Воды было много, но вся она была в реке. В реке же были и лодки, до которых им надо, во что бы то ни стало добраться. Значит, этого стрелка на том берегу любым способом надо подавить. Раненых можно вывезти только водой, а прорваться к реке и уехать возможно только после того, как нейтрализуешь гада, который шмалял с того берега. Надо сделать так, чтобы он себя обнаружил, надо засечь, где он залег, и кончить его. В огневой мощи перевес на их стороне...
Словно в ответ на мысли Казбека, с того берега донёсся ещё один выстрел. Что-то глухо стукнуло у реки. Ещё выстрел. Ещё удар.
Вазген, вскинув автомат к плечу, чуть высунулся из-за дерева готовый стрелять.
- Засёк его? – шёпотом прокричал Казбек.
Тот отрицательно помотал головой.
С того берега ударил очередной выстрел, и за ним сразу раздался гулкий звон.
- Куда он шмаляет? – Руслан повернулся к Казбеку.
Казбек вглядывался, не понимая. Ещё выстрел.
- Он по лодкам нашим садит! – воскликнул Лёшка-ковбой. – По канистрам!
В ответ на это ударил ещё выстрел, и вслед за ним у реки ввысь взметнулось оранжевое пламя. Это рвануло топливо, взятое на обратный путь. Эхо взрыва разлетелось над поляной. Вслед за этим бабахнуло ещё раз. Снова оранжевое зарево всколыхнулось над лесом и чёрный дым, редея и рассеиваясь, пополз над рекой. Вторая лодка.
- С-сука-а-а! – простонал Вазген, выцеливая автоматом заросли на противоположном берегу.
Все с минуту молчали, осознавая ситуацию. Лодок у них теперь не было. А это означало... А это означало, что всё оборачивается очень и очень хреново.
- Твою мать... – прошептал Казбек. До него начинала доходить вся отчаянность ситуации. Они глубоко в тайге – это раз. У них на руках двое раненых – это два. Вернуться водой возможности нет – это три. У них ни пищи, ни воды, ни медикаментов. – это четыре. У них нет даже подходящей для леса одежды. Он ударил себя по шее. Мошка роилась вокруг, как ни в чём ни бывало, лезла в уши и за ворот. Комары тоже не отставали.
- Казбек, бля, чё делать будем? – Растерянно спросил Гарик.
Казбек молчал, молчали и остальные, осмысливая произошедшее. Птички, притихнувшие было после взрывов, снова наполнили лес своим щебетанием. Вместе с ними стонал Самвел.
- Казбек...? – снова позвал Гарик. После него он был самый старший. – Чё теперь-то?
- Не знаю. – Прошептал Казбек. – Думать надо. Хреново всё. Влипли мы, твою мать.

 Думать надо было очень быстро. Казбек переполз чуть правее, оставаясь в тени прибрежных кустов. Никто не знает, что на уме у того стрелка. Пока они тут горюют над лодками, он, возможно, переправляется через реку выше или ниже по течению... Значит, он может выйти им со спины и щёлкать их дальше, а они, как последние дураки, будут пялиться на тот берег. Надо, во что бы то ни стало, понять, где он залёг. «Если он ещё там!» - мысленно поправил себя Казбек. Он спрятал «стечкин» в кобуру, чтоб не мешал ползти, и повернулся к затаившимся за деревьями ребятам.
- Гарик, Лёшка! Каждый по пять патронов дайте ему. – Он мотнул головой в сторону Вазгена. – Все поставьте на одиночный режим, и бить только прицельно. Усекли?.. – Он перевёл дыхание и, в который раз, ударил себя по щекам, отгоняя надоедливую мошку. – Сигареты есть у кого-нибудь? Закурите, и мне киньте сигаретку, хоть так гнус разгоним немного.
Сам Казбек не курил. После Афгана бросил. Дал себе зарок: если выживу – брошу. Сейчас он просто пыхтел табаком, отгоняя дымом ненавистных насекомых.

В Афгане курили все. Даже анашу и ту, можно было купить у местных. Это было какое-то странное состояние – ты словно бы застекленев, живёшь одним днём. Есть только здесь и сейчас. О будущем, о том, что будет, когда вернёшься домой, никто даже и не думал. Или ему так казалось? Нет, не думал. Словно бы не было Союза, папы-мамы, учёбы, работы и всей прочей хрени. Жили здесь и сейчас. Важным казалось такое, про что сейчас, и вспоминать неловко. Дурь какая-то. Сесть после марш-броска по горам и покурить анашу, казалось смыслом жизни. Что ему было с той анаши? Делать отупевшую голову ещё тяжелее? Он не смог бы ответить на этот вопрос, но в Афгане было так. Другое состояние, остекленение и мозгов и чувств.
Этот толстоватый увалень Юрка был единственный в их взводе, кто не курил. Откуда-то из-под Калуги. Деревенский. Даже от диких физических нагрузок на жаре с него не сходил жирок. Его презирали, над ним смеялись, его шпыняли, ему сваливали всю тяжесть на долгих переходах. Когда в горах перед отбоем они садились в кружок курить, этот Юрка ложился и сразу засыпал. Иногда, даже не поев... Через него переступали, смеясь и попинывая. Почему ему вдруг вспомнился этот Юрка из-под Калуги? «Жирный Юрик» - так они звали его. Эту кличку ему дал какой-то штабной, и она приклеилась. Это потом Казбеку Витёк с Ленинграда объяснил, что это типа у Шекспира есть такой монолог, мол «бедный Йорик...» и всё такое. Ещё типа череп в руках держать надо... При чём здесь Юрик? Казбек злобно пыхнул дымом в подлетевшего комара. Это взрывы его на мгновение в Афган вернули? Надо быстрее соображать, что делать, а не растекаться мыслью по памяти...
- Значит так, братва! – негромко распорядился он. – Все изготовились! Я сейчас левее, лесом к лодкам подползу, немного пошебуршу там... Попытаюсь его на выстрел спровоцировать. А вы смотрите в оба. Как только он обозначится, стреляйте. Это наш шанс. Иначе не уйдём. Всем понятно? – Он пробежался взглядом по лицам. - До всех уже дошло, что мы тут крепко влипли? Ага. Так что не лажайте. Те, кто с пистолетами, тоже стреляйте, как увидите. Хрен попадёте, конечно, но для кучности шмальните, выше забирайте. Шанс упускать нельзя. Всем ясно?
Ребята кивнули.
- Тогда изготовились!
Казбек, пригнувшись, метнулся через поляну так, чтобы стрелок с того берега его обязательно заметил. Заметил, но выстрелить не успел. Вряд ли он поведётся на это, но попробовать надо. Другого шанса, похоже, у них не будет. Кувыркнувшись, он проскочил самое опасное место, и притих за деревом. Надо создать впечатление, что он лезет проверять лодки, и вынудить того на выстрел. Казбек, пробежав ещё немного, нырнул в кусты уже на другой стороне поляны. Выдохнув, он сорвал разлапистую ветку с какого-то куста, снял с себя куртку, и торопливо обломав лишнее, натянул сверху. Таёжный гнус сразу же радостно зароился вокруг него. Казбек отмахиваясь, покрутил нелепым чучелом. Через листву сойдёт для вида с того берега. Скорее всего, эта тварь затаилась вон под тем завалом из брёвен, и шмаляет из глубины... Казбек, переместившись ещё ближе к берегу, оставаясь за стволом, стал водить веткой с курткой вдоль кустов. Из-под тех завалов должно создаться впечатление, что он ползком лезет через заросли проверять лодки. Казбек изготовил «стечкин» и, не отрываясь, смотрел на противоположный берег. Вон там, под тем завалом, должен мелькнуть огонёк выстрела. Он всматривался туда, в эту темноту между трухлявых брёвен, и всё яснее видел Афган, сухие, выжженные злым солнцем горы, дорожную пыль от которой нельзя было скрыться даже в палатке, вонь пережженной солярки, и ту засаду, куда так неожиданно попал их разведвзвод.
…Тогда дело тоже казалось простым – сделать небольшой переход по западным склонам от горной дороги, что вела к Мазари-Шариф. Колонна шла с восточной стороны, и с восточного склона пошла вся разведрота. По западному же склону разведка прошла ещё с утра, проверяя ломаный горный ландшафт на наличие засад. Прошла и доложила, что всё чисто. Засады, если и ожидались, то со стороны колонны. Но это так... вряд ли. А их взвод вдруг бросили на западный склон. Ещё раз проверить. На всякий пожарный. Вот они и влипли в пожар, нежданно-негаданно. Всё произошло внезапно, как и бывает в засадах. Ещё секунду назад они, тихо переговариваясь, шли по склону, глядя, как осыпаются под ногами камни, как вдруг, горы, обезумев, словно бы взорвались огнём со всех сторон. Этот начитанный Витёк из Ленинграда шёл первым, перед Казбеком. Пули прошли сквозь него...

Казбек пошевелил ещё раз курткой, вглядываясь в противоположный берег.
- Где же ты, сволочь? – прошептал он.
Никто не стрелял. Казбек убрал куртку. Может он и не там? Тогда – где? Где бы залёг он сам, если бы был тем стрелком? Хороший охотничий карабин позволяет бить прицельно более чем на полкилометра, так что можно залечь глубоко на той стороне, а просвета среди деревьев достаточно, чтобы стрелять не подходя к берегу. Надо попытаться ещё раз. Он, вытянув руку с веткой, снова зашелестел кустами.

…На самом деле стреляли с двух сторон. Сверху и спереди по ходу движения их взвода. Духи, пропустив утреннюю разведку мимо себя, только-только вылезли из укрытий, чтобы  расположиться  на своих местах, и тут, вдруг, попался их взвод. Те, которых не должно было здесь быть. Задним умом Казбек предполагал, что готовилось что-то более весомое, чем обстрел жалкого десятка человек. Видимо, неожиданный приказ лейтенанта, который послал их на ту сторону гребня, сломал духам какую-то рокировку, и, увидев прущую на них разведку, они были вынуждены открыть огонь, и раньше времени обнаружить себя. Со стороны идущей колонны обязательно услышат звуки боя и все рванут сюда. Но пока они перевалят через гребень, от их взвода не останется никого.
Казбек, не чувствуя ран, выскочил из-под завалившегося на него Витька, поднял автомат, но выстрелить не успел. Две пули ударили в разгрузку, одна разорвала плечо, и, так и не нажав на курок, он упал, и его потащило вниз по склону. Потом, он только отрывочно, какими-то судорожными рывками, осознавал, что этот жирный Юрик нёс его на себе под душманскими пулями, вытаскивая из-под обстрела, туда, за излом хребта. Казбек помнил только как странно и однотонно поскуливал этот Юрка. «Что ты визжишь как свинья?» - почему-то хотел спросить он, но вместо этого он мог только стонать. Он тогда не знал, что у Юрки одна пуля в пояснице, а другая, уже пробив чьё-то тело, на излёте, застряла у него в шее, рядом с артерией.
Очнулся он в госпитале. Одну пулю вытащили прямо из-под сердца, другая же, прошив лёгкое, и кувыркнувшись внутри, вышла у подмышки, да и плечо было зашито, так, что не поднять руку. В больнице он провёл почти три месяца. Когда он смог ходить, ему передали, что Юрий Заворотнев тоже выжил, был демобилизован и улетел домой. На этом Афган для Казбека закончился. Того Юрку он тоже больше не видел. Почему он вдруг так ясно вспомнил о нём? Чтобы снова дать себе зарок? Если выберусь, то – всё. Баста. Нет в запасе никаких года-двух. Уходить от дел  надо сейчас, пока жив…

Это была третья засада в жизни Казбека. Первая тогда – в Афгане. Вторая – та, где он был с другой стороны, когда они подловили Рыковскую бригаду на объездной дороге через Алтынино. Третья – сейчас, и опять он угодил в ловушку. И жирного Юрки, который тебя вытащит, не предвидится. Теперь он тут главный и ему решать.
Он ещё раз пошевелил курткой кусты. Нет, никто с другой стороны реки не стрелял. Казбек до рези в глазах вглядывался в тот берег. Трава, камни, заросли, старые поваленные ветром и временем стволы деревьев, сосны и кедры... и всё.

***

Эльбрус Хетагуров лежал сильно правее завала, или сильно левее, если смотреть с того берега, и немного в глубине. Через небольшой просвет в листве открывалась широкая панорама. С его стороны было прекрасно видно, как ползёт Казбек, как он снимает куртку, натягивает её на ветку, и играя этим нелепым чучелом, пытается вынудить его на выстрел. Это было даже забавно. Эльбрус немного подождал, пока ему надоест это занятие. Как он и предполагал, его будут выцеливать в стороне того бурелома. Он видел, как Карояновские абреки, все до одного, держали стволы нацеленными в ту сторону. Он мог бы снять некоторых из них, но пока не спешил, наблюдая за глупыми попытками взять его на чучело. Может, надо было подстрелить ту здоровенную волосатую гориллу с автоматом? Вот бы они с ним намучались. У них двое неходячих раненых... интересно, что теперь они будут с ними делать? Особенно, когда он положит их главаря... Казбек Катаев уже достаточно сделал зла на этой земле, пора давать отчёт за содеянное. Вон, он, устав дёргать веткой, замер. Как хорошо видна его голова и рука с большим пистолетом. Здесь лес, здесь пистолетом можно только рассмешить. Это вам не город, твари, и охотник-промысловик, которому нечего терять, это не запуганный бюджетник – ему есть чем ответить. Это вам, подонки, от всех честных людей, кого годами запугивали вы, и подобные вам,  твари. Всё. Прощай, Казбек...
Висок главного Карояновского боевика был точно в перекрестье прицела. Выбрав свободный ход курка, Эльбрус чуть задержал дыхание, чтобы щелчок бойка пришёлся на промежуток между ударами сердца.
Внезапно, перед его взглядом что-то мелькнуло, и на ствол его винтовки слетела маленькая светло-серая птичка. «Фить-фить-фьюриить!» - сказала она, глядя Эльбрусу прямо в глаза. Эльбрус удивлённо поднял свой взгляд, уставясь на неожиданную гостью. А та, легко проскакав по стволу, вспорхнула на оптический прицел, и во всю мощь своих крохотных лёгких, запела: «Фьюриить! Фьююю-фьюю-фифирииить!»
Эльбруса пронзило какое-то непонятное щемящее чувство. Словно бы маленькая серая птичка поёт – «Ила-ана! Хетагу-у-урова!»
- Чего тебе? – прошептал он.
- Пи-ик! Пи-ик! Фьюри-и-и-ить! – ответила ему та.
- Почему, не надо стрелять? – Эльбрус вновь прильнул к окуляру.
Но птичка, соскочив с оптического прицела, устроилась на стволе, прямо перед ним.
- Не мешай! – прошептал Эльбрус, пытаясь пальцем аккуратно убрать незваную гостью.
Птичка сразу же перескочила на его палец и, склонив голову набок, строго посмотрела на него. «Фить-фить, фьюююрррри» - сказала она.
- Но, это же, злодеи? – объяснил он птичке.
Птичка опять посмотрела на него, чуть склонив голову и приподняв крылья, словно бы сетуя – «ну, какой же ты непонятливый!»
Эльбрус снова опустил лицо к карабину. И тут, птичка, проскакав по прицелу, оказалось у самого его носа. Чуть взмахнув крыльями, она, вытянув шейку, потёрлась своим клювиком о его нос.
- Ты чего? – прошептал Эльбрус.
Из его глаз потекли слёзы. Так делала Илана, когда маленькая в шутку боролась с ним. По негласному сценарию, она, конечно, должна была победить большого папу, и уложив того на ковёр, в знак своей победы, радостно смеясь, тёрлась своим носом об его нос. А он не сопротивлялся, он лежал, сжимая зубы, чтобы не расхохотаться, и покорно пережидал это победное трение. Это значило, что он полностью капитулировал.
- Ладно. – Прошептал он, неожиданно для себя, меняя решение. – Если они не бросят и не станут добивать своих раненых, то пусть идут.
Птичке, казалось, этого было достаточно.
- «Фирии-иить!» - радостно сказала она и, вспорхнув, улетела через реку, прямо к лежащему в кустах Казбеку Катаеву.
Сквозь оптический прицел было видно, как птичка слетела на ветку, которую тот продолжал сжимать в своих руках. Вот птичка нахохлилась, что-то чирикнула, и проскакала по ветке прямо на руку Казбека. Тот, морщась от досады, дулом пистолета попытался её убрать, но та, перепорхнув ему на голову, уселась там с таким видом, будто хотела сказать «никуда я отсюда не уйду!»

***

Казбек, наверное, ещё никогда не чувствовал себя так глупо. Лежать в глубине тайги, в кустах на берегу реки, крутить дурацким подобием чучела, и под стоны раненых чувствовать, как какая-то надоедливая птаха прыгает у тебя на голове.
- Ты-то, откуда взялась! – Ему пришлось положить пистолет на мох, и свободной рукой замахать у себя над головой.
Серая птичка сразу же перепорхнула на лежащий «стечкин», расположилась там, на курковой скобе, с видом законной хозяйки пистолета, и с какой-то девчоночьей укоризной поглядела на Казбека. Он, недоумённо уставившись на неё, неуверенно протянул палец, чтобы спихнуть птичку с оружия. Однако та, подняв крохотную лапку, упёрла её в палец, и чуть растопырила крылья, словно бы отталкивая.
- Да ты чего, девчонка? – недоумённо прошептал он, на мгновение, забыв обо всём. – Ещё и ты нас обижаешь?
Казбек, раскрыв пятерню, взял в ладонь маленькую лесную кроху. Та не сопротивлялась. Он смотрел на пташку, спокойно замершую у него в руке, и чувствовал тепло маленького тельца. Какое-то странное чувство шевельнулось в давнишних детских глубинах памяти. Что это? Его детство у бабушки в Моздоке, запах яблок и осетинских пирогов, жёлтенькие тёплые цыплята в руке, которых надо было держать очень и очень осторожно. Бабушка ему показывала... И ещё что-то недавнее, грустное. Он смотрел на птичку и словно не мог вспомнить. Будто бы не так давно он уже видел её. Этот же взгляд, этот же полуповорот головы. Странно...
- Ты это... лети, дурёха! – Он, разжав пальцы, чуть двинул рукой. – Лети, а то тут стреляют.
Птичка, снова слетев на пистолет, чуть наклонив голову, сказала.
- Фии-фиии-фии!
- Чего? – Казбек смотрел не понимая.
- Фии-фии-фии! – опять, словно недоумку, повторила она. – Фии! Фи-фииирить! – Птичка, соскочив с затвора, проскакала по траве, и громко зачирикав, вдруг вспорхнула и полетела наискосок через реку, забирая левее, на противоположный берег. Казбек удивлённо смотрел ей вслед и вдруг вспомнил, где он уже видел этот взгляд. Так, с озорной полуулыбкой, год назад, на него смотрела юная девушка с той фотографии на свежей могиле... Он приходил туда один, потом. Он долгим взглядом проводил лесную кроху, и видел, как та скрылась в глубине зарослей на том берегу. Вон те кусты... Если предположить, что Хетагуров затаился там, то Казбек с его дурацкими манёврами полностью открыт ему сбоку.

А положение, между тем, становилось всё хуже и хуже. Раненый Самвел стонал всё громче. Вартан ещё терпел, но нога распухала, а повязка, набухнув кровью, требовала замены. Стрелок с той стороны так и не проявил себя. Казбек, словно бы очнулся от наваждения. Надо было что-то решать. Тихонько сдавая задом, Казбек выбрался из кустов на край поляны, и с удовольствием надел куртку. Мошка жрала немилосердно. Это у комарика тонкий хоботок, а потом остаётся лишь пупырышек на коже. Мошка же выхватывала сразу кусок кожи, и если чесать, но потом появлялись такие волдыри, что врагу не пожелаешь.
Теперь, хочешь-не хочешь, надо отсюда выбираться лесом. А ещё раненые...
То, что Гарик делает ему какие-то знаки, он, погружённый в свои мысли, заметил не сразу. Тот явно хотел о чём-то поговорить. Казбек кивнул головой.
- Слушай, как домой уходить-то будет? – шёпотом спросил Гарик, когда они вдвоём отошли чуть глубже в лес.
- Так и будем. – Хмуро ответил Казбек.
- Тут рекой около восьмидесяти километров, да и то, не на чем. А если пешком, так вообще...
- И что?
Гарик покосился в сторону залёгших ребят и, наконец, собравшись с духом, сказал главное.
- С ранеными не дойдём. – На его лице застыла решимость. – До пацанов пока не дошло, но мы тут в ловушке. Ни воды, ни еды, ничего у нас нет.  Сдохнем тут все, если быстро действовать не будем.
- Бросить предлагаешь или добить? – Казбек впился взглядом в побледневшее лицо Гарика.
- Ну... – Гарик судорожно сглотнул. – Можно оставить где-нибудь у ручья, а потом придти за ними.
- А где тут ручей поблизости? – Казбек, презрительно сощурившись, смотрел на него. В голове вставали выжженные склоны гор, где-то там, на обратной стороне гряды, что обрамляла ту дорогу, ведущую на Мазари-Шариф. Однотонно взвизгивающие стоны жирного Юрика, который, не смотря на обстрел, под огнём, спустился за ним, поднял и вытащил его, едва живого, из-под обстрела. На что тогда рассчитывал этот Юрка? Почему под градом пуль пошёл за ним? Его теперь и не спросишь. Их осталось всего двое из взвода. Благодаря этому Юрке.
- Не знаю, должен же быть где-то... – Гарик набрал воздуха и ещё раз, решительно, произнёс, - Казбек, пойми, мы не дойдём. Сейчас единственный шанс, это рвануть вниз вдоль реки, пока он на той стороне. Опередить его. А если будем тащиться с ранеными, то мы и за неделю не дойдём.
- За неделю не дойдём, говоришь? – Казбек крепко взял его за отворот ветровки. – Значит, слушай сюда, Тонерян Гарри Акопович. Автомат ты сейчас отдашь Руслану, а тебя я назначаю главным по раненым. Мы сейчас отойдём поглубже в лес, и ты займёшься изготовлением носилок. И ребят займёшь этим делом. Понял!? И первый встанешь, чтобы нести. А если увижу, что виляешь, пристрелю.
- Ты что, не понимаешь? – яростно выдохнул Гарик. – Мы же все тут...
- Нет, это ты не понимаешь! – перебил его Казбек. – Никого бросать мы не будем. И на первый раз я согласен забыть этот разговор. Потом пеняй на себя! Всё! – Он выпустил куртку Гарика. – Приступай. А за недельку дойдём. Раньше дойдём. Нам бы только к обитаемым местам выйти, где связь есть.
Встав за деревом, Казбек дал ребятам знак на отход в глубину леса. Гарик уже командовал, назначая, кто потащит Вартана и Самвела, выясняя, у кого есть нож...
Они отходили, а Казбек, плотнее застёгивая куртку, и оглядываясь на тающий просвет у реки, вспоминал карту. Река петляет между сопок, значит и им придётся идти вдоль реки, на некотором отдалении. Рано или поздно они должны будут наткнуться на какой-нибудь ручей. Впрочем, от реки удаляться, тоже не следует. Левон хватится их, когда они не приедут после обеда. Значит, завтра утром по реке пойдут другие лодки, их будут искать. Стало быть, надо продержаться до завтра. Но, для начала, надо найти воду.

***
Эльбрус со своего места прекрасно видел, как птичка скачет по лежащему Казбеку, а тот, недоумённо мотает сначала головой, а потом и руками. Видел, как птичка уселась на пистолет. У него на секунду сжалось сердце, и напряжённый палец снова лёг на курок, когда тот, своей большой ладонью, обхватил маленькую пташку. На мгновение показалось, что раздавит и отшвырнёт... Нет. Эльбрус увидел, как шевелятся губы Казбека. Разговаривает с ней. Ага, отпустил. Та ещё попрыгала по пистолету, что-то просвистела и, вдруг, полетела обратно к нему. Эльбрус видел, каким долгим взглядом провожал её Казбек.
- Ты ж меня демаскируешь, глупая. – Прошептал он, смеясь, когда птичка опять уселась к нему на ствол карабина.
Но та, чирикнув с победным видом, смотрела на него, словно бы говоря – «смотри, я обо всём договорилась!» Эльбрус, улыбаясь, протянул руку, чтобы погладить маленькую птаху. Где-то он читал или слышал, что птиц надо гладить поднося палец под клюв, чтобы они видели, и, почёсывая смещать к ушку, спрятанному среди мелких пёрышек. Птичка подалась вперёд, и закрыла глаза, принимая ласку.
Эльбрус не знал, как всё это понимать. Но основной посыл был ясен – «Не стреляй больше! Хватит!» Он грустно улыбнулся. Его план был хорош. Прост и изящен. Он ранит двоих, потом потихоньку, добивает остальных. Здесь вам не город, здесь тайга, где прокурор – медведь. Да и тот, будет на стороне Хетагурова. А когда на следующий день, или через день, тем придёт подмога, он расправится и с ними. Точно так же – перещёлкает по одному. И что будет делать Левон, оставшись без своего войска?
Тогда можно будет выждать ещё время и поговорить с самим «дядей Лёней» и он перед смертью обязательно вспомнит беззащитную девушку Илану Хетагурову. Хотя, остаются ещё два оборзевших сопляка и девчонка, которая заманила его Илану в ловушку, угождая  прихоти подонка-братца...
Птичка, вдруг, открыв глаза, вся встрепенулась, и строго чирикнув напоследок, словно бы говоря: смотри, мол, у меня, скрылась в листве.
- Как скажешь, птичка! – прошептал Эльбрус.
Он снова прильнул к окуляру оптического прицела. Было отчётливо видно, как карояновские абреки, таща раненых, отходят вглубь леса.

***

Они набрели, таки, на небольшой ручеёк, который, петляя между деревьями, нёс свою воду к реке. И, когда все напились и напоили раненых, Казбек дал приказ располагаться тут. Дальше идти смысла не было. Самвел периодически терял сознание, а когда приходил в себя начинал так громко стонать, что ни о какой скрытности не могло быть и речи. И Казбек в итоге, махнул рукой и разрешил развести костёр. Лёшку-ковбоя, как самого толкового, он отправил к реке, караулить проходящие лодки, Руслана оставил на часах, а остальным сказал отдыхать. В душе Казбек догадывался, что это Хетагуров выпускает их из леса. Это было странное непонятное чувство, словно бы та птичка дала ему какие-то гарантии. Смешно. Не рассказывать же об этом братве. Такое никому не расскажешь. Птичка ему начирикала, понимаете ли...
Остаток дня и ночь прошли ужасно. Комары, мошка, стоны раненых, шорохи на которые все вскидывали оружие. Такие ночи лучше сразу забыть.
А утром с берега раздались выстрелы. Это стоящий на карауле Олег палил в воздух из своего «глока», привлекая внимание – по реке шли моторные лодки присланные Карояном.

***

Прошла почти неделя с той перестрелки в лесу, и Эльбрус Хетагуров сидел на съёмной квартире. Он успел добраться до землянки на берегу Ушкула, хорошенько почистить и спрятать винтовку, провести там ночь. Затем лесом дойти до Алтынино, помыться и отоспаться, сходить на базарчик за продуктами, разобрать и ещё раз почистить  пистолет, и сейчас он отдыхал. В лесу ему пришлось резко изменить план действий и сейчас он не спеша, прикидывал, что будет делать Кароян и как ему сыграть на этом. По телевизору же шли новости о войне в Чечне, выступал комитет солдатских матерей, говорили про то, что Россия может ещё расколоться на составные части, что, мол, в Татарстане появляется своя валюта, и прочее. Новый президент обещал мочить в сортире всех террористов, говорили, что появляются новые банки и ещё какие-то фьючерсы, а доллар опять ползёт вверх. Он успел налить себе ещё чаю, когда в дверь внезапно постучали. Эльбрус удивлённо вскинул глаза. Это было крайне странно. Об этом месте знал только Веня Найдёнов, такой же охотник из Полунино, который и снял эту квартиру на своё имя. Или всё же это...? Эльбрус вытащил из-под матраса пистолет, и, протянув руку, выключил телевизор.
В дверь снова постучали. Деликатно и негромко.
Эльбрус, держа «макаров» в правой руке, тихонько, боком подошёл к глазку. На лестничной клетке было темно. Прислушался. Может это кто-то случайный? Квартирой ошиблись или ещё что-то там...
- Эльбрус Аланович, откройте, пожалуйста! – раздался из-за двери негромкий голос. – Нам надо поговорить. Я лейтенант Коробченко, помните? Я ещё был на похоронах...

Продолжение следует.

Ан МаТэ. Находка. Февраль 2026