Суд над Толкином

(Литургия Творения в одном дыхании)

Действующие лица:
•  ПРОФЕССОР (ТОЛКИН) — Старик в твидовом пиджаке, чьи карманы набиты звездами и корнями слов.
•  ТЕНЬ (МАШИНА) — Скрежет железа, копоть заводов, дух энтропии и безликой власти.
•  ЭЛЬФИЙСКИЙ ГЛАГОЛ — Световой луч, принимающий форму звука.


 СЦЕНА ПЕРВАЯ: ЛОГОС И ПЕПЕЛ

Сцена — рабочий кабинет в Оксфорде, где стены плавно переходят в траншеи Первой мировой. На столе — стопки рукописей, похожие на белые горы. Вместо чернильницы — глубокая рана земли.

ПРОФЕССОР: (держит в руках старое слово, как хрупкую птицу) Сначала был не взрыв. Сначала был звук. E;. «Да будет». Я не выдумываю сказки, я раскапываю их из-под наслоений забытых фонем. Каждый корень — это жила в теле мира. Если я скажу «Золото», мир станет алчным. Если я скажу «Свет», мир станет бессмертным.

ТЕНЬ: (голос — гул турбин) Зачем тебе корни, Профессор? Дай мне металл. Твои мифы — это лишь пыль на шестернях прогресса. Люди хотят колес, а не крыльев. Дай им Кольцо — формулу власти, которая упростит бесконечность до одного рабского «Да».

ПРОФЕССОР: Кольцо — это точка. А я пишу круг. Ты хочешь сжечь леса ради пара, а я хочу, чтобы деревья заговорили. (Он проводит пером по воздуху, и вспыхивает руна Feanor).


 СЦЕНА ВТОРАЯ: СУБ-КРЕАЦИЯ

Пространство кабинета разрывается. Видны пики Тангородрима и сады Лориэна. Профессор стоит на границе между реальностью и мифом.

ЭЛЬФИЙСКИЙ ГЛАГОЛ: (поет без слов) Мы — то, что ты вспомнил. Мы — тоска по дому, которого никогда не было на картах из плоти.

ПРОФЕССОР: Мы создаем, потому что мы созданы. Мы — маленькие боги, подражающие Великому. Мой грех — не в вымысле, а в любви к каждой травинке Средиземья. Я не убегаю от мира. Я строю крепость, чтобы мир не забыл, как пахнет небо после дождя.

ТЕНЬ: Твой мир погибнет! Твои герои падут под весом железа!

ПРОФЕССОР: Пусть. Но один маленький хоббит, несущий надежду, весит больше, чем вся твоя империя стали. Потому что надежда — это не арифметика. Это грамматика чуда.


 СЦЕНА ТРЕТЬЯ: ПОСЛЕДНЯЯ ГАВАНЬ

Тень рассеивается, не выдержав чистоты звука. Профессор садится за стол. Свет лампы превращается в свет вечерней звезды Эарендиля.

ПРОФЕССОР: Слово — это семя. Я посадил его в холодную почву столетия. Когда машины заржавеют, а короли превратятся в прах, кто-то откроет книгу. И лес снова зашумит. И горы снова ответят. И берег Валинора покажется за туманом.

(Он ставит точку. Звучит арфа, чей звук переходит в гул ветра).

ЗАНАВЕС.
(с) Юрий Тубольцев