За деревней Лапухово

Солнце жарко припекало. В бледно - голубом небосводе медленно плыли неуклюжие пухлые облака.
 За околицей деревни Лапухово, глянцево отливала под дыханьем слабого ветерка извилистое русло речки Копри. В речной луговине терпко пахло созревшими травами и цветущими цветами разной раскраски.
В пожарной канаве огибающая полукольцом деревню зеленела осклизлая лягушечья икра.   
Над зацветшей водой парили стрекозы с прозрачными крылышками.
На лесной опушке серый дрозд в орешниках стрекочет, а за дроздом подала голос малиновка.
Справа из сыроватой низины струится мелкий ручеёк, затянутый густой щетиной осоки. Ручеёк петли по лесу, теряется в буреломе, а потом устремляется в овраг, выбегает из оврага шустрым, проворным, серебряной нитью прошивает луговину речки Копри, снова сворачивает в лес, теряется в камышах, в тростниках. Левый берег сплошь кустистый, а на правом сплошные сосняки.
На правом берегу кабаны рыли мох в поисках чего - то сладкого:корешков лисичек.
Остро пахнет прелью, грибами, дождевой водой.
По веткам стройных осин перепархивают оживлённым хороводом желтогрудые синички, да при этом распевают весёлые песенки:" Ти- ти- ти-ти"
 У заросшего тростником островка, мыска то и дело крякала одинокая утка. На еле видимой в буреломе тропинке вАлялись то тут, то там поваленные корабельные сосны, с вывороченными ветром корнями. Молодые сороки взлетели, сели на густые кусты черёмушника, любопытством нацелили головки на меня, впервые видят человека.
Дубы, как сказочные исполины, обрамляли кривую излучину. Дятел- желна с невероятным упорством долбит ствод почерневший крайнего дуба.
Грибов попадалось мало, ещё рановато, первая волна схлынула. И лишь неугомонные сороки всё стрекотали, верещали по опушкам. Дышалось глубоко, легко, отрадно.