Парящая в облаках

Она шла, не выбирая дороги, — только вперёд, туда, куда звали ноги. Руки превратились в крылья. Толкнулась чуть — и в небо взмыла. Навстречу ветер, вечный спутник свободы, и что-то ещё. То, что она чувствовала всем своим существом, но не могла осознать пока. Теперь ей уже никто не был нужен. Вокруг расстилались бескрайние просторы: поля, покрытые пшеничным золотом, деревья, чьи ветви покачивались в такт невидимому ритму, и небо — огромное, бескрайнее, с клочьями облаков, гонимых ветром.

Как же хорошо быть свободной: без дома, семейных оков, без стен и врагов, что держат душу запертой в темнице! Это куда лучше, чем на Ибице прошлым летом... С ним... Чужим... Молчаливым, постоянно унылым, которому всегда чего-то не хватает... Нет ответа. Проехали. Это было летом... Без вымысла вины, без бремени несуществующих долгов. Она сбросила их с себя, как старую одежду, — прогнившую основу основ. Теперь дышала полной грудью, вбирая запахи земли, травы, далёкого леса.

Быть вольной птицей — вот что теперь значило для неё жить. Быть здесь и сейчас - только так жить. Смотреть на всех свысока - жизнь коротка. Лететь куда глаза глядят — на север, на запад, туда, где влажный ветер срывает сладко-горький запах последних роз. Розы ещё держались на кустах — алые, бордовые, кремовые, уже понурые, порой усталые — постоянно красоваться перед людьми надоест, — но уже чувствовалось - пожалуй отмучились. Их время подходит к концу, и ветер их съест. Устелет дорожку лепестками. Скоро опадут они, останутся голые стебли, а потом и зима снегом застелет продрогшую землю. Но пока — они цвели, напоминая о красоте мгновения. Теперь до Успения Богородицы в конце августа. 

Она остановилась, вдохнула глубже. Ветер ударил в лицо, растрепал волосы, заставил щуриться от удовольствия. Хорошо без пут, без клятв и обязательств — ведь они силками сдавили бы горло, лишили воздуха, заставили жить по чужим правилам. А здесь, в этой свободе, можно было просто быть. Не оглядываться на прошлое, не бояться будущего, не взвешивать каждый шаг на весах: что делать, если... грехи не отпущены.

И мир действительно открывался перед ней, стоило лишь протянуть ладонь. Бери, что хочешь: синь и стынь рассвета, когда небо из чёрного становится фиолетовым, потом розовым, а потом взрывается золотом у горизонта. Бери прохладу утренней росы под босыми ногами, мягкость травы, крик жаворонка высоко в небе.

«А хочешь в груди вместо сердца огонь будет?» — вспомнились ей строки. Да, пусть будет огонь. Не сжигающий, не испепеляющий, а согревающий, дающий силы идти дальше, лететь... Огонь, который не гаснет от ветра, а лишь разгорается ярче.

Она подняла голову к небу, раскинула руки, словно крылья. В этот миг она почувствовала себя не просто человеком, свободной женщиной — а частью всего сущего. Ветром, травой, облаком, каплей росы. И одновременно — собой, отдельной ото всех, непокорной, живой.

Можно было стать мерцанием далёкой звезды — едва уловимым, но таким необходимым в гармонии вечности. Можно стать прицельным словом поэта — метким очень, которое пронзает сердце и остаётся навеки. Можно было выбрать любой путь, любое состояние — потому что больше не было границ.

Она засмеялась — свободно, от всей души. Где-то вдалеке ухнул филин, будто отвечая ей. Ветер подхватил смех и понёс его дальше, над полями, над рощами, над последними розами, чей сладко-горький аромат растворялся в воздухе.

И она летела дальше — не зная куда, не думая о завтрашнем дне, но чувствуя, что всё правильно. Всё хорошо будет, и от неё не убудет... Мир огромен, она была свободна — и этого было достаточно.

                март 26г.))