Глава 16. Бесконечная ночь

За пару километров от Перервинского шлюза Кеп взял тангенту и доложился по рации.

Хриплый голос из динамика прокаркал:
— «Корунд», вы в графике. Странно, ваш борт у нас в системе числится на ремонте в затоне. Выписались?

— Выпилились! — мгновенно отозвался Кеп. — Фёдорыч! Чем геморрой лечишь?

Диспетчер хрипло рассмеялся:
— Кого я слышу! Ты, старая калоша? Понял диспозицию. Заходите быстро, следующей баржей. Стоять в камере к борту, не к бочке!

— Фуф, отбрехались, — Кеп вытер лоб фуражкой. — Иначе до утра бы тут прокуковали. Хорошо, что сегодня кореш на дежурстве.

«Корунд» сбавил ход до самого малого. Из темноты на них надвигалась бетонная громада, покрытая разводами ржавчины и пятнами мха у самой воды. Огромные конструкции, уходящие в небо, казались вратами в иной мир. Где-то наверху горели красные сигнальные огни, отражаясь в чёрной воде дрожащими кровавыми дорожками.

— Когда-то тут ещё и статуя Сталина была! — заметил капитан, пристраиваясь за буксиром, толкавшим огромную баржу.

Анатолий привстал на носочки, вцепившись в леер.

— Не боись, старик. Ща шлюзанёмся. — Кеп хитро прищурился, прикуривая трубку от турбо-зажигалки размером с небольшой примус. Казалось, при желании ею легко можно было резать металл.

Толик втянул голову в воротник. Говорить не хотелось. Он почувствовал себя хоббитом перед Западными вратами Мории.

Когда «Корунд» вошёл в камеру, сработали затворы и огромные ворота за кормой начали смыкаться. Медленно, со скрежетом, от которого у Толика зашевелились волосы на затылке. Лязгнули засовы — глухо, как крышка гроба. У Анатолия засосало под ложечкой.

Стены шлюза, покрытые слизью и многолетним налётом, поплыли по бортам так близко, что до них можно было дотронуться рукой. «Корунд» разместился в камере, как обломок спички в коробке. Анатолий задрал голову — там, наверху, осталась полоса ночного неба, всё, что связывало их с миром.

— Ща начнётся, — коротко бросил Кеп.

Вода вокруг забурлила, пошла кругами, и «Корунд» начал медленно опускаться. Стены поползли вверх, уходя в ночное небо. Полоска над головой становилась всё уже — мир сжимался до размеров бетонной коробки.

На всю процедуру ушло не более получаса, но для Толика они показались вечностью. Ночь длилась бесконечно. События накручивались одно за другим, и в какой-то момент Анатолий перестал воспринимать их эмоционально — просто находился в потоке и жил настоящим. Ноги с непривычки гудели, в голове шумело, а впереди был ещё один шлюз.

Кеп же был энергичен и свеж. Он одновременно стоял за штурвалом, нырял в машинное отделение и перетаскивал бухту верёвки с борта на борт. Непрерывно совершая какие-то действия, он параллельно рассказывал историю шлюза и комментировал процесс шлюзования.

Наконец ворота с другой стороны камеры стали открываться, и «Корунд» вслед за баржей вышел на свободу. Этот момент переживал только философ — Кеп вёл непрерывный монолог, рассказывая историю посёлка Шлюзы и тыча мундштуком трубки в темноту.

— Ты чего такой хмурый, Толик? Смотри, какая ночь! — спросил Кеп, заметив наконец состояние друга.

— Да чего-то мутит, — Анатолий опустился на диван.

— Это, дорогой друг, от весеннего воздуха, — Кеп с наслаждением втянул ноздрями смесь прелой воды, отработанной солярки и табачного дыма.

— Уважаемый Анатолий Евгеньевич испытывает явные признаки отравления алкогольного генеза, — солидно проговорил центральный динамик голосом Логоса. — Рекомендую немедленно приступить к детоксикации организма, использовав набор средств из аптечки, специально закупленных на этот случай. Я вёл точный подсчёт употреблённого вами алкоголя и констатирую: вы многократно превысили допустимую для вашего возраста дозу. Сейчас продиктую все необходимые средства и дозировки.

— Ты это… фитилёк-то притуши, железяка! Коптит, — мгновенно вскинулся Кеп. — Тоже мне лепила! Откуда твоим кремниевым мозгам знать, что такое похмелье. Ща, Толик, полечим.

Он метнулся куда-то в закрома и притащил бутылку коньяка и лимон.

— Подобное лечится подобным! — с характерным звуком «п-и-у», торжественно откупорил бутыль и нарезал лимон боцманским ножом.

— В данной ситуации, Анатолий Евгеньевич, я настоятельно не рекомен… — начал Логос, но осёкся, встретив повелительный жест Кепа.

— Не ганаши, зануда! — бросил Кеп, щедро разлив по полкружки. — Давай, старик. Сейчас полегчает!

— Не могу, — попытался протестовать Толик, но кружку взял.

— Есть такое слово — надо! — сказал Кеп, щедро посолив горку лимонов. — Сейчас ещё один шлюз будет.

Философ выпил и, почувствовав облегчение, отключился прямо на диване. Кеп, непрерывно пререкаясь с Логосом, продолжил маршрут.

Очнулся философ, когда «Корунд» уже стоял на выходе из последнего шлюза.

Ворота медленно открывались, и в просвет створок ударил слепящий луч утреннего солнца. «Корунд» вырвался на свободу. Кеп дал полный ход, и берега, ярко освещённые солнцем, качались и плыли навстречу, разительно отличаясь от унылых бетонных казематов, оставшихся позади.

Вдали, на высоком левом берегу, сверкая на солнце, стоял чёрный пикап, а рядом — две игрушечные фигурки. Та, что поменьше, приветливо махала рукой.