Белое безмолвие и мальчик

Зима. Белое безмолвие- иду первым и топчу лыжню остальным- моя очередь... чтобы легче было "переносить тяготы и лишения воинской службы"шепчу слова из рассказа Джека Лондона... учил их год назад, хотел в театральный поступать после школы, да так что-то и не решился- дошёл, помню, до Моховой, постоял у входа в институт... испугался чего-то и ушёл... Ну теперь , вот, топчи снег, солдатик, и не плачь, приговаривал я себе. Начало февраля, светит морозное солнце, градусов где-то минус двадцать. Безветрие, волшебно и красиво падает иногда с высоких елей потревоженный птицами снег. Я, и ещё десять таких же бойцов разведовательно-диверсионной группы, на лыжах "скрытно передвигаемся по территории одной из стран условного противника", выражаясь словами командования. Наша задача простая- "найти в заданном квадрате батарею Першингов, сообщить точные координаты нашим. Если нас обнаружат, все наши труды будут напрасны - батарея противника передислоцируется и их ракеты полетят на наши города, а нас, естественно, всех «переловят или перестреляют». Так нас инструктировал на построении комнандир части перед началом учений и «население относится враждебно». Ну насчёт последнего условия учений, мы крайне соневаемся, так как всётаки мы не в Норвегии какой-нибудь, а в гостеприимном и родном Скобаристане, где в каждом доме нам рады и помочь и накормить и спать уложить... со словами "ой, солдатики, какие вы все измученные... а у нас сынок тоже служит... а может самогоночки?...". Но вот одно плохо- всё предусмотрели наши командиры, они выставили в каждом населенном пункте свободных офицеров и вылавливают тех, кто решит совершить рейд в деревню за провизией. Ну а с пойманными разговор простой - сажают в закрытый кунг и отвозят назад за километров сорок и выбрасывают в лесу, а дальше - продолжайте выполнять ваше задание, при этом сроки выполнения не изменяются. И вот поэтому мы действительно старались передвигаться скрытно и незаметно. Лес закончился, открылось огромное на несколько километров заснеженное поле. Посреди поля деревушка, а под ней речка с высокими берегами, которая начиналась из леса совсем рядом с нами. Командир посмотрел в бинокль в сторону деревушки, помолчал, потом сказал: "Проскочим быстренько по реке, берега высокие, дома далеко от берега... тем более лыжня уже есть на реке, а самое главное что ветер дует со стороны деревни- собаки нас не учуют...". Насчёт собак командир был прав- эти твари для нас самые ненавистные предатели, чувствуют нас за километры. "Ну а перед дорогой предлагаю перекусить- достать из сухпайка по банке бикона и по таблетке сухого спирта"- приказал командир. Я как и все привычно достал, вскрыл банку ножом, поставил её на свою лыжу, а под банку подложил зажжённую таблетку спирта. Через несколько минут вприкуску с галетой мы уплетали приготовленное. Ещё через минуту мы спускались по крутому берегу к реке, я лыжами, т.е. лесенкой, чтобы не упасть осторожно топтал снег. За спиной у каждого у нас было всякого скарба выше головы- как у полярников, груз этот перевешивал и можно было повалиться кубарем по крутому склону. Но всё обошлось, мы встали на приготовленную кем-то лыжню на реке и двинулись в сторону деревни. Настроение было прекрасное то ли от воспоминания о недавно проглоченном и ароматном биконе, то ли от того, что наконец-то мы встали за последние несколько дней на настоящую скользящую лыжню и теперь не просто топчем снег, а катимся... нет- летим по белому безмолвию... я опять начать шептать Джека Лондона, но уже не от отчаяния, а от удовольствия... "чёрт с ним, с этим театральным, делов-то"- подумал я... Много ли надо солдату... Вот уже на высоком берегу справа виднеются крыши изб, пахнет приготовленной баней... Вдруг со стороны деревни с крутого берега по тропинке к нам съезжает на санках мальчишка лет десяти. Санки его остановились около нас, рядом с прорубью, видимо сюда женщины ходят полоскать бельё. Мальчишка привстал с санок и оторопел- на него смотрели одиннадцать полярников с инеем на ресницах и на небритых неделю лицах, закопчёные у костров, с автоматами и с ножами. Белое безмолвие продолжалось не долго, его прервал наш командир:"Так... ну что будем делать, бойцы?, нас обнаружили. Задание будет провалено, сейчас мальчишка побежит в деревню и выдаст нас полиции «Хемверн»(это что-то вроде добровольной полиции в Норвегии) . Ваши предложения, я слушаю!!!". Он это произносил и улыбался - так улыбаются волки когда хотят наброситься. У него эта улыбка появлялась когда он нервничал, глаза смотрели при этом на собеседника, но взгляд был где-то далеко далеко... быть может там в Афгане, откуда его недавно перевели. "Я ещё раз повторяю вопрос!!"- прорычал он оглядывая каждого из нас в глаза. "Возьмём с собой, а потом отпустим"- предложил один из нас. "Ответ не правильный, через час спохватятся родители, начнут искать и по лыжне с собаками нас найдут"- ответил командир. "Мы ему скажем чтоб не говорил ничего, дадим шоколада с сухпайка..."- всеобщий хохот остановил предложение другого бойца. "Что же убивать его, что ли?"-неуверенно произнёс рядом со мной стоявший сержант. "Это не выход тоже..." произнёс командир и перенёс свой волчий взгляд на меня. Я посмотрел на мальчишку в ушанке, на его санки, на тропинку с крутого берега ведущую к проруби... тропинка... санки... прорубь... в проруби плавает шапка... Командир радостно и по волчьи засмеялся, глядя на меня, произнёс" Правильно мыслишь, боец, правильно!!!... найдут шапку в проруби - значит неосторожно скатился с берега... а нас не обнаружат, выполним приказ свой, е..ть его в ж..у, и спасём тысячи людей, а может и миллионы …". Он ещё раз взглянул на меня, но уже как-то по человечески, словно говорил мне спасибо, потом вздохнул облегчённо и произнёс :"Ну всё, чего стоим, хватит трепаться. Группа, вперёд!" Мы уходили по лыжне исчезая в белом безмолвии, оставляя стоящего и ни чего не понимающего мальчишку у проруби.