Волонтёры

                Часть 1.               
                Хиуз
                1
Таких башмаков-то Юрка в жизни не нашивал. По всей деревне шаром покати и не найти пары, чтоб рядом поставить.
-Девчонки выбирают парней по одёжке, факт. Ксюха вот сопливая а туда-же ,блин.
 Туфли отпад, хоть на танцы. По инету выписал, случайно. И ещё там кое- что, тоже случайно. Дружок. в гостях был, с мобилой крутой, карточка, как на грех на глаза попала.. Вот и…  Мать, шумела после – с утра до ночи. Простила. Деньги-то есть. Брат на СВО!
 Сумерки мазали белое чёрным, собирались в тучи под заборами стелились под ноги, укрывая кочки да ямки на тропе по снегу.  На коже, «фирмовые» скользили  как лыжи, как коньки.. Шмякнуться на задницу  горе не беда. Беда, рюмочка с чернилами   в кармане, если пакетик целлофановый не стерпит капец одёжки модной. В кладовой на днях искал Юрка чего ни-будь к делу какому, и попалась  бутылочка, пылью как мхом обросла.. Оказались чернила со школы ещё мамкиной. Подлянка придумалось сразу и план созрел, так-же не в напряг.
Батя рассказывал когда-то, какие шутки шутил он на старый новый год. И где-то он теперь? Фиг его маму знает.
- Чёрт! Не отпад а упад получается.
Матерки у Юрки вылетали (когда ни кто не слышит), мастерские с каждым выдохом.
-Не по сезону обувочка! Ну Варюха, тюха! Попомнишь….
Встречное дыхание ветра не метёт позёмки, его как бы и нет. Не-т, КАК-Бы.   А и в малом движении Хиуз обжигает лицо, пронизывает мясо до костей под китайскими не тёплыми штанами.
- Снег , а колючий, ёлки палки!
Варюха - заноза в части тела его, не доступная мозгу (давно-бы выдернул),
 живёт в переулке - вот он уже, осталось через сугроб. Домик вросший в землю, от старости, но ещё живой (хоть и холодный) от нужности, светил двумя оконцами в улочку.
Мария Ивановна Кузина, развесёлая соломенная вдова, к жизни своей, со стороны как вроде и никудышной, претензий не имела. День прошёл и слава Богу. Две девочки Варя и Ксюша, хлопот не доставляли, а без мужика так и лучше – не мята, не клята. Когда-то, там она дояркой начинала, в передовых ходила, теперь тоже вот ходит, в двух магазинах полы моет (когда время есть). Сегодня у Марии Ивановны времени не было, не было и её дома. Детские получила, сочинились с соседушкой.
 Набирая воздуху( на всякий) и делая плечи по шире, Юрка заулыбался было во все зубы, да пока достучишься – кишки простынут.
 -Характер у Варюхи – у! Ещё не девушка, но уже и не девчонка, а чёрт в юбке. Что-то такое из особенного в этой худышке вертлявой угляделось и заскочило к Юрке  под сердечко погостить. Не понятно.
- Понятно, что терпеть и краснеть, хватит! В понедельник вот, взял её за руку а она такая, ну как-бы родная, улыбалась. А он, простак-растак уши растопырил и ну стихи ей рассказывать:
«Я встретил вас и всё былое
В ожившем сердце ожило…»
А она выдернула ручонку и на смех. Двоечник говорит: -Не в ожившем а отжившем- говорит. И Ксюха прыснула, за стенкой подслушивала. Обсмеяли. Сегодня его очередь. Сколько воды утекло? Уже четверг.
Маленькая плюгавенькая сеструха Ксюха расшаркалась на пороге:
-Батюшки – матушки!
Отскочив в сторону состроила рожицу
-Варька! Ухажёр пожаловал!
Звонил-же, договаривались, а всё одно усадили  на табуретку в прихожей париться, пока «барыня-Варыня» носик припудрит.
- Прям как в кино закидоны закидывают.
От близости реванша Юрке не сиделось, не ждалось.
-Скоро там? А то я и пойду уже. Некогда.
И вот явилась, появилась. КРА-СИ-ВАЯ! Прям Варвара краса-длинная коса. Даже передумать подумалось. Но в створке зеркала трюмо внечай увиделось как Варюха с Ксюхой переглядывались ХИТРЮ-ЩИМИ глазами.
У Юрки брови сами нахмурились
-Я обещал, карты принёс, погадаем?
В старый новый год ворожба сбывается.-
И понеслось. Такого-то Юрка, сам от себя не ожидал. Артист!
У девчат само собой – любопытство не порок.
-Бабка меня перед смертью научила, поведала-
Оглянувшись  по сторонам, он заглянул под стол и палец к губам, дальше молвил загробным голосом:
-Свет, нужно выключить свет!
Варюха с Ксюхой, посматривая друг на дружку, верить ли нет, нехотя с ухмылками по началу, выполняли сказанное. К печке пробирались в потёмках на ощупь.
-Варя, трубу открой, Ксюша дверцу. Теперь нужно всем вместе.-
Звёздный час у Юрка, звёздный час! Стоя на коленях между сёстрами у печной дверцы он хороводил.
-Повторяйте за мной: черти, черти я вас  не боюсь. В печку говорите, чтоб в трубу прям.
Вышло не стройно.
-Не, так не пойдёт, нечесть глуховата. Давайте ещё раз и во всё голо, в полную силу. Черти! Черти! Я вас не боюсь!-
Гаркнули так, что в ушах зазвенело. И что-то где-то упало. Девчата притихли. Всё Юрка на коне. Не давая опомниться, дух перевести погнал дальше во всю прыть.
-Свет включите, зеркало из прихожей на середину стола, Ксюха быстро рюмочку с водой. Так теперь важное –карты разложим, дамы туда, короли сюда. По кругу. Надо быстро, надо успеть а то не получиться. Всё свет выключаем.-
Ещё можно было достойно свернуть с тропы мести, да где там. Закружило, понесло. В первые секунды темноты, в место Ксюхиной рюмочки  с водой перед зеркалом, Юрка водрузил свою с чернилами. Глаза привыкли малость к сумраку. Через окна с улицы луна расставила всё по своим местам. Вот стол, вот зеркало, вот и карты белеют на тёмной клеёнке веером.
 Голос у Юрки вместо замогильного больше с учительским стал схожий.
-Теперь подходим к столу, смотримся в зеркало, макаем палец в воду и пишем коротко на лбу своё желание. Если сбудется то засветится. Не боись товариСЧи, чужому глазу ваше сокровенное не откроется.-
Для примера Юрка первым палец и макнул, правда писал другим. Вглядывался в зеркало по серьёзному.
-Нет у меня не видно, не сбудется выходит. Теперь ты, Варюха, если слово длинное можно пару буковок.-
Варвара хмыкнув и как-бы не хотя, стала на своём лбу чернилами выводить своё заветное.
-Ну?
-Чего ну?
С каким-то торжественным негодованием в голосе съязвила Варюха
-Нет ни чего-.
Получилось: мол и слава Богу.
- Ладно, подожди пока, разберёмся.
Юрка даже опечалился.
-Ксюха – твоя очередь. Пиши, такое точно в жизни только один раз и будет.
Два раза просить себя Ксюша не заставила и написала два раза. С первой попытки ни чего не увидев, не растерялась, стёрла и быстренько написала другое. Но ошиблась и в этот раз.
-Терпение сейчас увидите. Вместе надо, смотритесь. Видите?
-Не-ет.
-А так?
Спросил Юрка и включил свет. Аплодисментов, дожидаться не схотелось,  шапку в охапку и на своих фирменных, как на лыжах до дому, до хаты.
Смешно Юрке было в начале, минуты три, потом уже и не очень, потом грустно и жалко себя одинокого. Не простит его Варюха, нет не простит. Потерял он сегодня важное. Стало тоскливо и холодно, хоть волком вой вместе с Хиузом. Встречный поток воздуха набрал силу. Подвывая в крышах и трубах печных, ветер пронизывая насквозь одёжку модную, искал душу Юркину.
- Дотерплю, дома согреюсь.
Дома не было тепла, дома были вести горькие.
                2
В дешёвой лампочке под потолком, в простом подвесном патроне, 150 ватт нагревали вольфрамовую нить не наполовину яркости даже, Секундная стрелка настенных часов была  едва различима в судорожном движении вперёд, назад. Села батарейка, остановилось время. Звук из под циферблата в деревянной рамочке сменил ритм хода бытия. Не тик – так а так – не так, так – не так звучало в ушах  билось в голове в унисон истеричному  пульсу. Так не бывает!
Красивая мелодия звонка не для таких вестей от ТУДА! Разломилась соломинка благости, на до и после.
-Полина Петровна?                -Да… Ало, кто это?
Заминка, пауза с той стороны, чёрной бедой опустилась на плечи.
-Полина Петровна, я сослуживец Алексея.У нас был уговор с ним, если...
Ладно, что сидела, упала-бы. Ноги и руки не своими сделались. Услышанное не принималось разумом.
-Ало, кто это?
Шёпотом закричала, силы нет в голос -криком:
-Алексей! Алёшенька..-
Остановилось время. Так – не так.
 Зябко Юрке у печи остывшей – топит, голодно –варит. Жизнь научила, не у Христа за пазухой вырос.
 Какой час -то? А день какой?
Полина повторяла снова и снова:
-Так не бывает. Так, не бывает.
Порывы ветра за окнами хлопали не пристёгнутой ставенкой.
                ***
Зима ныне лютая.  Постоянный хиуз, утром туда, вечером обратно гоняет позёмку по улице. Изредка сосед на машине оставляет след не надолго в белом движении холода. Прохожие не прохаживаются а сидят дома на печи, да жуют калачи. От морозных узоров на стекле, жизнь за окном в искажениях истины. Так утро или вечер?
У Полины Петровны сейчас в гостях с соболезнованиями Кузина Мария. Как услышала, так сразу и пришла с бутылкой самогонки, помочь пережить горе. Переживают на пару не первый день. Разговоры пустые и длинные, с утра до ночи в кружевах не затейливых повторяются.
-Поля слыш, говорю-то чего-
Кузина, подливая в рюмочки заводит изнова:
-Без вести пропал- это ещё ни о чём. Вот чует моё сердце, жив Лёшка! Живой вот, как мы с тобой. Ну… просто, просто  позвонить не может. Раньше времени хоронить его не надо!-
- Кто хоронит? Кто?
Затуманенным, тяжёлым взглядом Полина обводит комнату, пытаясь разглядеть - кто это хоронит Лёшеньку. В комнате за столом она, да сватья. Хотя нет, ещё не сватья.
-Кто хоронит? Кто?
Юрка терпел череду к ним приходящих со своим сочувствием, до самого, до края.
Накипело. Не пересидеть, в своей комнате, страждущих.
-Шли-бы вы домой уже, Марья Ивановна!
-Сына?! Ты чего?
 Не послушным языком Полина не успела за мыслями пьяными.
-Я….. Лёша…-
И заплакала горько навзрыд
               
                3
«Летом испарения, понятно, вот и дождь. А зимой? Снегу по пояс в одну ночь из космоса?»
В ограде для тропинки окоп обустраивать пришлось, почти в полный рост.  Разминка в зачёт не для зарядки. Одних думок для тонуса хватает.
Желание своё, на лбу своём, Юрка кровью-бы своей..
« Эх! Ка-бы да кабы.
Бери больше – кидай дальше.
Ать-два. Правильно. В армию. После 8-го класса берут  учиться погоны носить. Вот и пойду в танкисты»
Полина Петровна выбралась на сухое, одумалась – пьянству бой! Сына помог. Ну и деньги кончились.
 На завтрак овсянка.
- А чего? Буржуи каждый день лопают.-
 Юрка в школу по уговору, водки нет и прогулов нет. Чистый, сытый слава Богу. Телевизор теперь не просто друг семьи, главный член. Под его новостные программы распорядок дня настроен.
Тяжёлая входная дверь, как пушка сигнальная.
-Мир дому вашему, хозяюшка!
Не высокий и красивый, а не старый и не молодой мужичок, Борис так он назвался, мимо шёл да и зашёл.
-Ну и?
Подперев бока руками, Полина оглядела пришельца не ласково:
-Собаку нужно завести, шляются всякие-
-Не всякий я Полина Петровна, не всякий! Неделю назад мы переехали из города на село проповедовать слово Божье. В конце улицы община  домик снимает.-
Для подозрений поводов не находилось. Одет гость не званный опрятно, по сторонам глазами не рыскает, смотрит смиренно в пол и говорит тихим голосом:
-Ныне виденье было. Господь исподобил меня донести вам весть благую.-
Сердце птицей, чуть из груди не вылетело, Полина едва обниматься не накинулась
-Живой?
Борис с опаской, покашливая в кулачок молвил: 
- Присядем?
Не успел он моргнуть два раза, как уже и за столом, вот и чай горячий с сахаром.
Полина напротив, на стульчик , с краюшку присела, в глаза смотрит, дышать боится.
-Скажи те, Лёша живой?
                ***
 Во времена перестройки свобода вероисповеданий стала приветствоваться на всех уровнях исправительно- трудовых учреждений.(в целях перевоспитания) агнцы Божьи лучше нарушителей закона.
Баптисты, еговисты - протестанты всех мастей в зоны натоптали дорожки грунтовые. Говорили  красиво о своём понимании истины слова Христова. Библии дарили с комментариями. Организовали сообщество, из таких же как Борис, к свету идущих. Так во всяком случае поначалу называли их сотоварищи. Не устойчивая группа, 10 когда 15 человек собиралась по вечерам в курилке, говорили, ссорились и снова говорили. Религия и вера толковались по разному, сошлись в одном: ирархия поповская, каноны и порядки церковные – это религия. А вот вера, чистая вера каждым понималась по своему. Владимир свет Иванович например, утверждая, что «имея веру хоть с гречишное зёрнышко», человеку возможно не возможное.  В доказательство веры своей истовой, по методу Перфирия Иванова, принялся обливаться зимой холодной водой на улице каждое утро. Каждое громко сказано. Водных процедур состоялось ровно три. Увезли на больничку бедолагу с воспалением. Брат во Христе Матвей свет Сидорович дальше шагнул.
Убедил себя , что через молитву «будет ему по вере его». Отказался от своего диабета, выбросил инсулин. Молился, молился и свалился. Увезли болезного в коме.
Борис же практиковался в сфере убеждений, как Иисус Христос проповедовал: «Легче верблюду пройти сквозь игольное ушко, чем богатому попасть в рай…. Живите, как птички небесные и т.д». Срок кончился, убеждения остались. Раздул Борис искорку в душе своей, до свечки как бы угодной Богу и подался в мир, адептов собирать под знамёна веры чистой.
                4
Неделю и две ходит Полина в домик церкви Христовой, молиться в надежде самой увидеть, узнать , как там  Алексей? Здоров-ли.? Какая появиться копеечка, несёт на богоугодные дела. Харизма – девять даров Святого Духа. Девять. А ей бы один, на один разок, на один глазок.
Не вдруг, не сразу Юрка стал замечать за матерью странности: Сидит по долгу молча, смотрит в никуда. Оказалась молится. Иконы со стенок в кладовку снесла. Мол в душе Бог-то. Да и пусть, не плачет больше и на том спасибо.
 В понедельник  на собрание не явилась, крещёная Духом Святым, солдатка Стасова. Ходила, ходила и заявила… .
-В ересь впала-
Негодовал не просто Борис, теперь учитель, учитель и есть.
-Вот, что я вам скажу, братья и сёстры словами Господа нашего Иисуса Христа:-« Не собирайте сокровища земные, но собирайте небесные». Ныне мы строим с вами ковчег духовный. На нём и спасение нам грешным от грехов и соблазнов мирских.-
Более чем пастух, в заботах, учитель исправно стриг овец своих. Стриг и стриг, пока в один из дней тяжёлых (понедельник) за ним  не пришли атеисты из органов.

               
                Часть 2.
                Ковчег.
                1
На отрывных листочках календаря понедельники менялись на вторники, на такие же длинные, трудные дни. Всё одно, четверг или пятница. От тоски зелёной, в рюмочку заглянуть просилась каждая клеточка, от пяток до корней волос. Утром Полина вздыхала с облегчением - ночь прошла, вечером, что день продержалась.
 Юрка из школы, ни куда и ни к кому, по уважительной причине.
Бесплатные дрова(от доброго дяди) привезли бпиже к вечеру. Шофёр и ещё двое добрых,  слаживали пиленный обзол у забора. Под сарай таскать далеко, за спасибо – не выгодно.
 Помочь святое дело. Вчетвером – не в одного пыжиться. Мужики тоже довольны, подхваливают:
-Смотрите-ка,
 Один из них уже взопрел малость, шапку на затылок
- Пацан- то наш, не отстаёт. Работяга будет знатный!
-Не-е
Отзывается Юрка
-Я танкистом буду.
-Ого! Ведали? Танкист! Броня фанере не родня.
Будущий танкист от скромности не страдал, в карман за словом не заглядывал:
-Братан мой на СВО, бьёт хохлов и в хвост и в гриву.
-Ты, что мелишь – то, Емеля? Петрович вон,
-  Мужик кивнул на старшего
-Тоже украинец.
-Не-е, Я не Емеля, меня Юркой зовут.
Украинец – это украинец. А хохол, он и в Африке хохол. А вы, волонтёры что ли?
Юрка сменил тему:
-Волонтёрить – это правильно.
- Не волонтёры мы!
Осерчал Петрович
-Шеф сказал - мы делаем. У волонтёров своя контора в центре. Интересно – так сходи. А мы всё, заканчиваем, дальше сам. Не выболел.-

По телеку репортаж показали про волонтёров, на передке. Продукты, воду мирным раздавали, приехали из далёка запросто.
- А вот а если … .
 Вчера показали , сегодня Юрка наладился в центр села с благими намерениями - тоже, также на весенние каникулы. Мечталось быстрей, чем шагалось.
- Возьмёт и повезёт, мало-ли. Узнает о брате всё, как есть, а может даже..
Луж нет, сосулек нет. Весна  ещё за заборами прячется, но запахи талого снега растворяются в воздухе и это уже не зима. Прохожие прохаживаются и машины туда – сюда. Кусочек города в центре села. Вывески, рекламы, если всё по настоящему - то есть что почитать. Про волонтёров читать было не чего, ни вывески ни таблички, хорошо не в лесу, язык привёл куда надо. Второй этаж в магазине по проекту для бойкой торговли построился и обустроился. Но время купи – продай, закончилось раньше времени. Бутики, как аквариумы пустые под замком, как эхо былой прибыли, бельмом на глазу у хозяев.
   Три девицы за стеклом, мягко сказать -бальзаковского возраста, за машинками швейными, произвели на Юрку удручающее впечатление. Из облаков на землю без парашюта, жесть.
На все Юркины хотелки медных тазиков не сыскалось.
-Это штаб волонтёрский? Это здесь?
  На роли командующих, из хозяюшек павильона ( пусть не штаб, но и не бутик), ни кто помышлений не имел. Любовь Расуловна, была дамой разговорчивой:
-У нас в деревне здороваются, здравствуйте сначала! А потом уже ..
-Здравствуйте , здравствуйте! Бабушки.
Юрка глянул по сторонам
-Волонтёры здесь работают?
-Посмотрите девоньки, какой внучок бойкий
Любовь Расуловна отложила шитьё
-А мы по твоему здесь песни поём?
-Вы волонтёры?
На Юркином лице, за кривой усмешкой, вся учёность пропала
-Да, представь, только не просто волонтёры а ещё и серебренные!
Другая женщина, давно определённого возраста, поддержала разговор в любознательном   формате. В четырёх стенах не на скамеечке, поводов для новых тем не многовато.
-А ты чьих будешь? От куда?  Что- то не признаем.
- Зареченский я, Юркой зовут, фамилия наше Зотовы.
-Погоди ка ты сын Поли, что ли? Брат твой на СВО без вести, пропал - слово не хорошее, числится без вести, да?
От слов простых теплом пахнуло. Оказывается про Лёшку знают и помнят.
Представить себе, что же здесь нужного делают почтенные бабуси, хоть и серебренные не получилось, поэтому  Юрка спросил просто, улыбнулся честно.
                Продолжение следует.