Тренер. Глава 5

Пятница. Вечерний зал гудел непривычным напряжением. Слух о том, что Худашов выходит в спарринг с Покидовым, разлетелся по клубу мгновенно. К половине девятого у ринга в большом зале собрались почти все, кто не был занят на тренировках. Скворцов стоял у канатов, скрестив руки на груди, рядом с ним — Ненашев и Бегян. Чуть поодаль, на скамьях, расположились спортсмены: Ветров, Белов, Катя с Ирой,  Захар, рыжий Арсений и ещё человек десять. Все в тренировочной форме, кто-то с полотенцами на плечах, кто-то с бутылками воды. Гул голосов стих, когда из раздевалки вышел Покидов.

Алексей был в синих шортах  и белой футболке, поверх которой надел защитный жилет. Шлем на голове сидел чуть кривовато — он поправил его на ходу. Перчатки были красные, потёртые, явно видавшие виды. Он подошёл к рингу, перелез через канаты, и по его лицу было видно — он уже проиграл этот бой в голове. Взгляд бегал, руки нервно теребили перчатки.

Худашов появился через минуту. На нём были только чёрные кикбоксерские штаны и бинты на кистях. Ни футболки, ни жилета, ни шлема. Бритая голова блестела под лампами, на торсе играли мышцы — сухой, жилистый, без грамма лишнего. Он легко вспрыгнул на ринг, размял шею, хрустнув позвонками. Скворцов подал ему перчатки — чёрные, с логотипом клуба.

— Шлем надень, Толь, — негромко сказал Павел.

Худашов покачал головой, не глядя на него.

— Нет необходимости. Значит так. Работаем в полный контакт, К1. Всё разрешено, кроме локтей, удары коленями в клинче одиночные, — он посмотрел на Покидова. — Готов, Лёша?

Покидов сглотнул, кивнул.

— Готов.

— Тогда поехали. Три раунда по две минуты. Без жалости.

Скворцов глянул на секундомер, махнул рукой.

— Бокс!

Первый раунд начался с разведки. Покидов занял классическую стойку, руки у подбородка, левая впереди. Худашов стоял расслабленно, почти открыто, правая рука опущена, левая чуть приподнята. Он смотрел в глаза Покидову, и в этом взгляде не было ничего, кроме холодного расчёта.

Покидов сделал шаг вперёд, выбросил левый прямой. Худашов качнулся корпусом — удар ушёл в пустоту. Тут же, без паузы, Анатолий шагнул левой в сторону и с ходу зарядил правый лоу-кик по внутренней поверхности бедра Покидова. Звук был сочный, как удар битой по мячу. Алексей охнул, нога подкосилась, но он устоял.

— Не жмись, работай! — крикнул Худашов. — Я не кусаюсь!

Покидов попытался контратаковать двоечкой. Первый удар Худашов поймал в перчатку, второй пролетел мимо уха. Анатолий шагнул в клинч, схватил Покидова за шею и с ходу всадил колено в корпус — точно в жилет, но с такой силой, что Алексея сложило пополам.

— Брейк! — крикнул кто-то из спортсменов.

— Работаем! — рявкнул Худашов, не отпуская. Он оттолкнул Покидова, и тот едва не упал, запнувшись о собственные ноги.

Покидов выпрямился, лицо его стало красным. Он попытался взять инициативу — пошёл вперёд, начал выбрасывать серии. Худашов двигался вокруг него, как тень, уходя от ударов с минимальным движением. Левый-правый — мимо. Левый боковой — Худашов нырнул, оказался сбоку и снова всадил лоу-кик, теперь по внешней стороне бедра. Покидов зашипел от боли.

— Что Леша, нога горит, а? — спросил Худашов спокойно. — А ведь у твоего бойца на чемпионате Москвы тоже горела. Помнишь? У того, которого во втором раунде в одну калитку вынесли.

Покидов не ответил, рванул в атаку. Худашов встретил его встречным левым прямым — точно в голову. Голова Алексея мотнулась назад, он на секунду потерял ориентацию. Анатолий не стал добивать, отошёл на шаг.

— Соберись. Ты можешь лучше.

Конец первого раунда Покидов достоял на ногах чудом. Худашов методично разбивал ему ноги лоу-киками, пару раз пробил колени в корпус и один раз — жёсткий бэкфист левой рукой, который пришёлся в плечо, но всё равно отбросил Алексея к канатам.

Скворцов остановил раунд. Покидов рухнул на табурет, тяжело дыша. Ненашев подал ему воду, Бегян молча махал полотенцем. Худашов даже не присел — стоял в углу, разминая плечи.

— Второй раунд так же, — сказал он. — Лёша, покажи, что умеешь. Я пока не увидел ничего.

Второй раунд стал агонией. Покидов вышел с желанием что-то доказать, но ноги уже не слушались. Он попытался пробить хай-кик — Худашов просто шагнул вперёд, пропустил удар по спине (неопасно), и снова вошёл в клинч. Колено в корпус, потом короткий апперкот — Покидов отшатнулся.

— Руки! — крикнул Худашов. — Где твои руки? Ты забыл, как защищаться?

Покидов попытался ударить правой — Худашов ушёл на ногах, крутанулся и зарядил размашистый бэкфист правой рукой. Удар пришёлся точно в голову, Покидов  сложился, потеряв равновесие. Он упал на колено, опираясь перчатками о настил.

— Встать! — голос Худашова прозвучал как удар хлыста. — Ты тренер или тряпка?

Покидов поднялся. Глаза его были мутными, он с трудом держал дистанцию. Худашов подошёл вплотную, легко, почти ласково, ткнул левым прямым в голову, потом правый боковой в корпус, потом левый лоу-кик — и Алексей снова оказался на колене.

— Хватит! — крикнул Скворцов из-за канатов. — Толь, хватит!

Худашов повернул голову, посмотрел на Павла. Взгляд был спокойным, даже удивлённым.

— Рано, — сказал он. — Третий раунд будет по плану.

Скворцов сжал челюсть, но промолчал.

Третий раунд длился чуть меньше минуты. Покидов вышел, как сомнамбула, пропустил двоечку, потом колено, потом снова бэкфист — и рухнул на настил, уже не пытаясь встать. Он лежал на спине, тяжело дыша, глядя в потолок. Худашов остановился, опустил руки.

— Ну вот и всё, — сказал он. — Теперь действительно хватит.

Он подошёл к Покидову, протянул руку. Алексей схватился, с трудом поднялся. Ноги тряслись, он опирался на канаты. Худашов снял перчатки, бросил их в угол, и повернулся к зрителям.

В зале стояла тишина. Спортсмены смотрели во все глаза. Катя и Ира сидели белые, как мел. Ветров хмурился, Белов отвёл взгляд.

— Подойдите все сюда, — голос Худашова звучал ровно, без эмоций.

Все, кто был в зале, подтянулись к рингу. Худашов встал у канатов, босиком на покрытии, и начал говорить, указывая на Покидова, который всё ещё висел на канатах, восстанавливая дыхание.

— Вы видели этот спарринг. Видели, что произошло. Я сейчас объясню вам ошибки, которые допустил Алексей. Чтобы вы понимали, к чему приводит плохая подготовка.

Он перечислил, загибая пальцы:

— Первое. Ноги. У него не было защиты от лоу-киков. Он просто подставлял ноги и надеялся, что я перестану бить. В К1 не перестанут. Там будут бить, пока ты не упадёшь.
— Второе. Клинч. Он не умеет работать в клинче. Не умеет ставить блоки от коленей, не умеет сам бить колени. Он просто висел на мне, как мешок.
— Третье. Дистанция. Он не чувствовал дистанцию. Входил, когда надо выходить, и выходил, когда надо входить. Из-за этого пропустил бэкфист.
— Четвёртое. Психология. Он вышел проигрывать. Он боялся меня с первой секунды. И поэтому проиграл.

Он обвёл взглядом спортсменов.

— Запомните это. Если вы выходите на ринг с мыслью «я проиграю» — вы уже проиграли. Тренер должен учить вас не только бить, но и не бояться. А если тренер сам боится — чему он вас научит?

Никто не отвечал. В зале было слышно только тяжёлое дыхание Покидова.

— Все свободны. Тренеры — в тренерскую через пять минут.

Он спрыгнул с ринга и пошёл в сторону раздевалки, даже не взглянув на Покидова.

В тренерской было накурено, хотя курить здесь запрещалось. Ненашев сидел на диване, Бегян стоял у окна, Скворцов прислонился к шкафу. Покидов вошёл последним — он уже переоделся в сухое, но лицо было опухшим, под глазом начинал наливаться синяк.

Худашов сидел за столом, уже в чистой футболке и тех же штанах, закинув ногу на ногу. Перед ним стояла кружка с водой, но он не пил. Лицо было каменным, по скулам гуляли желваки. Чувствовалось, что он еще не отошёл после спарринга и к этому  добавились разочарование Покидовым и злость на него.

— Закрой дверь, — сказал он Покидову.

Алексей закрыл. Встал у двери, как провинившийся школьник.

— Ну что, Покидов — Худашов начал негромко, но в голосе уже звенел металл. — Расскажи нам, что это было.

Покидов молчал, глядя в пол.

— Я тебя спрашиваю, — повысил голос Анатолий. — Ты выходил на ринг или на бойню? Где твоя школа? Где твоя техника? Ты три раунда просто стоял и щелкал таблом! Ты себя видел со стороны?

— Толь, — вмешался Скворцов, делая шаг вперёд. — Может, хватит? Он уже получил своё. На ринге всё видели.

Худашов резко повернул голову к Павлу. Взгляд серых глаз стал таким, что Скворцов невольно остановился.

— А ты вообще заткнись. — Голос Худашова упал до ледяного шёпота. — Я с тобой позже поговорю. Ты абсолютно не в теме.

— В теме, не в теме, — Скворцов не отводил взгляда, но видно было, что ему неуютно. — Я просто говорю: человек уже наказан. Чего ты добиваешься?

— Я добиваюсь, — Худашов встал, и все в комнате почувствовали, как напряжение стало невыносимым, — чтобы ты заткнулся и не лез, когда я разговариваю с тренером, который разучился драться и поэтому завалил мне подготовку бойцов. Ты свои косяки исправь сначала, а потом учи меня, как воспитывать людей.

Скворцов открыл рот, но Худашов шагнул к нему, и Павел замолчал.

— Сядь. — Худашов ткнул пальцем в диван. Скворцов медленно опустился рядом с Ненашевым.

Анатолий повернулся к Покидову.

— Ты, Лёша, меня разочаровал. Я думал, ты мужик. Думал, у тебя есть характер. А ты — тряпка. Ты даже ударить нормально не смог. Ты мне за весь бой ни разу не пробил чисто. Ни разу!

Покидов поднял глаза.

— Анатолий Николаевич, вы сильнее. Вы чемпион Европы, мастер спорта международного класса, а я…

— А ты — тренер в моём клубе! — перебил Худашов. — Ты должен показывать пример! А ты показываешь, как правильно проигрывать, не сопротивляясь! Ты знаешь, что твои пацаны сейчас говорят? Они говорят: «Если тренер так слился, чему он нас научит?»

Покидов побледнел ещё сильнее.

— Я понял. Я исправлюсь.

— Исправишься? — Худашов усмехнулся, но усмешка была злой. — Знаешь, что ты будешь делать? Ты с завтрашнего дня будешь ходить на все тренировки к Скворцову. Будешь смотреть, как он работает. Будешь учиться. Через месяц я снова выйду с тобой в спарринг. И если я снова увижу что ты мешок — ты уволен к чёртовой матери. Без выходного пособия, без рекомендаций. Всё понял?

Покидов сглотнул, кивнул.

— Я спрашиваю, все понял? — процедил сквозь зубы Худашов.

— Да, Анатолий Николаевич. Я понял.

— Тогда вали отсюда. Все валите. Паша, задержись.

Покидов выскользнул за дверь, за ним — Ненашев и Бегян, стараясь не смотреть на Скворцова. В тренерской остались двое.

Худашов сел обратно за стол, потёр лицо ладонями.

— Садись, — кивнул он на стул.

Скворцов сел, молча.

— Ты думаешь, я зверь? — спросил Худашов устало.

Скворцов пожал плечами.

— Ты жёстко с ним. Но он сам виноват.

— Знаю, — Худашов отпил воды. — Но на будущее имей в виду –  не лезь, когда я воспитываю. Я не потерплю вмешательства в свою работу. Ты мне друг, но в тренерской я главный. Понял?

Скворцов кивнул.

— Понял.

— Иди. Завтра работаешь, остаешься за меня.

Скворцов вышел. Худашов остался один, глядя в стену. За окном декабрьская ночь затягивала Москву снежной мглой. Пятница закончилась. Впереди была суббота — новый день, новые тренировки.