Неправильная аватарка 2-29 Чума и кошелёк

«Оставь свой след в мире —
пусть даже если это будет след
от ботинка на морде врага».


— Терри Пратчетт



Глава 29.

Я посмотрел на своего начальника, Вайрус кивнул головой на отца Тшалла. Вновь работать на инквизитора не хотелось совсем. И револьвер их инквизиторский и статус агента, нахер не упёрлись, наверняка опять какое ни будь дерьмо или подстава. Хватит, надоело, да и вообще со службы надо увольняться, деньги есть.

- Насколько знаю поиск беглых монахинь не входит в наши обязанности, при всём моём отношении к святой матери церкви. Это дело святой инквизиции.

- Дело в том, что во время побега сестра Ольга убила двух монахов, а один ранен и вряд ли выживет. А еще одного учёного мужа, что ещё более печально…

Скорбно скрестив ручки перед собой на столе, начал священник. Наконец-то имя резануло меня по уху.

- Как, как её звали? – Перебил его я.

- Сестра Ольга, она бывшая рабыня купца Рфаунфлюкса, вот её купчая.

Отец Тшалл протянул мне деревяный трубчатый пенал, в котором обычно хранили важные документы. Открыв и достав свернутый в трубку листок прочёл:

Живая собственность:

Белая женщина отзывается на имя Ольга около двадцати лет, роста шести лоутов, телосложение крепкого, зубы все хорошие, не рожавшая, но к этому способная. Особые приметы рыжие волосы, зелёные глаза, отсутствие волос на лобке и подмышках, родинка размером в четверть сольда на левой ягодице. Происхождения неизвестного. Найдена благородным капитаном Синвергуза во время плаванья с южного материка в городе Зоуи с торговой миссией. Как не имеющая средств оплатить спасение и плавание обращена в собственность на основании положения города Зоуи от четвертого стрибня года две тысяча триста седьмого.

Продана благородным капитаном Синвергузой в гильдию торговцев живой собственностью за семнадцать полновесных золотых сольдов. О чем я старший писарь Асклепий свидетельству собственной подписью и печатью гильдии сегодня семнадцатого числа месяца врух две тысячи триста восемьдесят четвертого года.


Продана господину Рфаунфлюнксу за двадцать пять полновесных золотых сольдов второго числа месяца муш две тысячи триста восемьдесят четвёртого года.

Ниже стояла перечёркнутая запись.

Освобождена купцом Рфаунфлюксом по своей воле, без выкупа в связи с вступлением в брак двадцать пятого дня месяца Муш две тысячи триста восемьдесят пятого года.

Ещё ниже, написано явно дрожащей рукой

Передана в монастырь святого Менгеле в качестве дара.

Описание не соответствовало тому, что мне говорил Анубис, ну волосы ладно могли отрасти, близорукость не отметили при заполнение купчей, это допустимо, но цвет глаз не сходится совсем. Так из совпадения по большому счёту только рост. И с деньгами у неё вроде как должно быть всё хорошо, ну как минимум за проезд заплатить должно было хватить. Но имя Ольга? Ну в конце концов вероятность совпадение местного имени с распространённым имени в России, гораздо выше, чем наличие третьего выходца с земли матушки в нашем мире. Наверное. Но чуйка говорила, что-то тут не то. Надо разобраться.

- Хорошо, святой отец, я возьмусь за это дело. Но сначала мне нужно будет утрясти кое какие личные дела в городе. Вы можете поделится ещё какой-нибудь информацией о беглянке.

- Я сам толком про неё ничего не знаю – вздохнул отец Тшалл – хотя она и была прихожанкой моей церкви. Знаю только, что она оказывала определённые услуги мужчинам за деньги. Мой племянник Ктатарс пользовался её услугами и был ими очень доволен.

- Мне надо будет опросить тех, кто с ней общался в городе и монастыре.

- Поторопитесь сын мой корабль в обитель святого Менгеле отплывает через два дня, иначе придётся ехать по земле, а это займёт много времени.

- Могу я взять с собой слуг?

- Увы сын мой, это не предусмотрено уставом монастыря. Но вы можете разместить их в селе Кривая Засека. Это большое село в трёх часах пути от святой обители.

Мы ещё полчаса поговорили о всякой всячине, типа моих премиальных и сохранения должностного оклада. Из кабинета начальника мы вышли вместе с инквизитором.

- И еще мистер Шрэк, запомните, это важно.

- Ну что ещё.

- Никто не должен знать, о том, что кто-то сбежал из монастыря.

- Почему? Насколько я знаю из монастырей бегут довольно часто.

- Но не из монастыря святого Менгеле! Это вообще первый случай за всю историю святой обители! Первый боле чем за три тысячи лет! Вы понимаете?!

- Хорошо, буду держать это в тайне.

- Вы верный сын церкви мистер Шрэк, до прибудет с вами благодать отца создателя.

С этими словами от сделал круговое движение рукой, обозначающее благословение, и не протягивая мне руки для поцелуя повернулся и пошёл вниз по улице. Я пошёл домой, ломая голову над именем Ольга сбежавшей монахини. О том, что делать с Дигризом и Аней. Карлика оставлять без присмотра нельзя, обязательно попробует провернуть свою очередную «гениальную» аферу. С Аней тоже что-то надо решить. Пристроить куда ни будь. От первой же мысли куда её можно пристроить меня передёрнуло, нет пусть будет рядом. Она мой якорь, напоминание о том, что – я не такой.

Придя, домой застал огрызка с девочкой за уроком письменности. Аня, одетая в новое платье старательно, прикусив губу, выводила на грифельной доске буквы. Дигриз стоя на столе на четвереньках что-то тихо бубнил. По-видимому, объяснял, как правильно надо выводить буквы. Я прошёл на кухню найти что ни будь перекусить. Отсутствие холодильника имеет свои плюсы. Приходится, конечно, ежедневно гонять огрызка на рынок, зато постоянно ешь только свежие продукты. Соорудив себе бутерброд из хлеба, копчёной рыбы, молодого сыра и зелени плеснул в кружку тёмного пива и уселся завтракать. Вошла Аня, увидев меня укоризненно покачала головой. Подойдя к плите, сняла с неё укатанный толстым полотенцем горшок и открыла крышку. По кухне моментально распространился запах, от которого у меня тут-же заурчало в животе. Девочка поставила передо мною тарелку, на которой была слоёная пирамида из овощей и мяса. Я осторожно попробовал, обалденно.

- Да тебе надо свой ресторан открывать, - сказал я Ане уплетая новое блюдо за обе щеки- спасибо очень вкусно.

Девочка улыбнулась и погладила меня по плечу. Появился карлик и плюхнулся на свой стул. Этот стул пришлось в своё время заказывать отдельно чтобы он мог нормально сидеть за столом.

- Ну а теперь-то пожрать дашь?

Обратился он к Ане. Маленькая официантка наполнила и его тарелку, затем поставила на середину соус и корзинку с лепёшками. Подвинув стул, наполнила свою тарелку и присоединилась к трапезе. Некоторое время мы отдавали должное кулинарному таланту нашей новой постоялице. Я взял добавку, а Дигриз рассмешил всех вылизывая тарелку и перепачкавшись в соусе. Наверняка он делал это специально для Ани, у неё был очень приятный, серебристый смех.

Перекусив и подождав пока, девочка, наполнив нам кружки пивом и пойдёт мыть посуду я спросил у огрызка:

- Что с документами на девочку?

- Договорился, завтра сделаю купчую, а на следующей неделе можешь дать ей вольную.

- А ты себе вольную не хочешь?

- Не, мне ещё жить не надоело.

- Ладно, помнишь ту девушку в библиотеке?

- Которую ты того?

- Да.

- Помню.

- Узнай про неё все что можешь.

- Хорошо хозяин.

- Теперь слушай, через два дня мы уезжаем.

- Куда?

- Не перебивай. Я в монастырь святого Менгеле. Тебе надо завтра вызвать своего одноухого приятеля.

- Зачем?

- Я же сказал не перебивай. Снимите втроём дом в деревне или пару комнат в каком ни будь трактире поблизости. Аню не обижать, узнаю отделаю как бог черепаху…

- Шрэк, я, конечно, не образец добродетели, но ведь и не осёл вроде бы. - Карлик посмотрел на меня с укоризной, потом потрогал уши и со сделанным облегчением добавил – точно не осёл.

- Ладно, извини, Жуге весточку передай пусть вечером в «Якоре» меня ждёт.

- Понял.

- Ну раз понял, давай шевели копытами, солнце ещё высоко.

- Ты жесток, хозяин, в кои то веки мы нормально позавтракали дома хорошей едой, и ты не дашь бедному недоростку насладится сном способствующему успешному перевариванию пищи?

- Не дам.

- За твою немыслимую жестокость боги тебя накажут.

- Неа, а вот за лень накажут, только не боги, и не меня…

- Да ладно тебе хозяин, бегу, дай только пивко допить.

Через час я был в особняке купца-жирдяя. Получив от него разрешение опросил сначала слуг в доме, потом работников мануфактуры, на которой работала Ольга. Выходило следующее, эта рыжая была той ещё ****ью. Трахалась со всеми мужиками на мануфактуре пока там работала, брала дорого, но все говорили, что отрабатывала минимум на двести процентов. Мне даже интересно стлало. Когда её забрал к себе купец, вроде бы стала вести себя прилично, но потому как отводил глаза лакей по имени Жук, и начальник охраны становилась ясно, что девушка жила в своё удовольствие. Хотя отмечу, что в основном о ней отзывались достаточно хорошо. Кому-то зуб вырвала, кому-то мазь от суставов, у кого-то прыщик выдавила. О себе она рассказывала, что была дочерью шамана Счинки, из племени энервов с таинственного Южного материка. Вряд-ли девушка, у которой всё хорошо с финансами стала-бы раздвигать ноги за деньги, не говоря уж о том, что просто позволила продать себя в рабство. Обыскал её вещи, которые Рфаунфлюкс зачем-то аккуратно хранил. Ничего вроде особенного, платья, косметика, шмотки. Какие-то шаманские причиндалы, куча трав и ещё чего-то. Из необычного был странный нож, сделанный как будто из чёрного стекла, но по остроте и прочности не уступавшему стальному. А вот что меня заинтересовало – так это маленький оловянный стакан, близнец тому, что я нашёл на месте смерти Ктатарса. Хотя, с другой стороны, оловянная посуда здесь явление обычное. Не факт, что он с места убийства.

Вечером встретился с Жуггой и Дигризом в «Якоре». Попросил его снять домик в деревне возле монастыря и пожить там с Дигризом и Аней. Девчонке будет хорошо пожить немного на природе, а за карликом нужен пригляд. Оставишь его без присмотра и через неделю добрые пезане его линчуют. Как он вообще дожил до своих сорока лет загадка наравне с существованием Атлантиды. Жуга согласился, ему тоже хотелось исчезнуть из города ещё на какое-то время.

Когда появился Дигриз мы с одноухим уже приканчивали по третьей кружке пива. Про мертвую девушку выяснилось следующее: представлялась переписчицей из женского монастыря Святой Жаннеты. Занималась перепиской святых текстов. Много путешествовала, вроде как была богатой вдовой. Если подумать идеальная легенда для аватарки Бааст. Если деньги есть выправить нужные документы большого труда не составит. Выпили ещё по паре кружек, договорились о переезде. Я отправляюсь на корабле, а Жуга наймёт две подводы и с Дигризом и Аней поедут на подводах в Кривую Засеку. Снимут дом или пару комнат в трактире и будут ждать меня там. Дигризу предстояло систематизировать и разобрать, и проверить всё, что удалось раскопать о бастарде и научить Аню читать и писать. Жуге присматривать за огрызком и бить ему по рукам если он начнёт уж очень усиленно облегчать кошельки аборигенов.

Утром следующего дня, когда сдавал дела, ко мне подошёл Понивасий и попросил уступить ему квартиру для свиданий. Я удивился, квартира была удовольствием не из дешёвых. Немного поторговавшись, согласился уступить ему квартиру до своего возвращения. Но то, что он придержит квартиру до моего возвращения – даже хорошо.

Два дня прошли суматошно в сборах и опросах всех, кто мог что-то знать об сбежавшей монахине. Уже на причале меня навестила Ри. На людях мы не могли показывать свои чувства поэтому просто стояли на пирсе и держали друг за руки. Рядом стоял её супруг похожий на пряник. Весь такой смазливый в кружевах и так благоухающий парфюмом, что создавалось впечатление что его в нём мариновали. Он вежливо улыбался и пожелал мне удачи и скорейшего возвращения.

Дорога морем заняла чуть меньше трёх дней. Вечером, когда корабль пришвартовался у причала возле монастыря, меня на пирсе лично встречал настоятель. Представительный пожилой мужчина в сопровождении двух плечистых монахов приветствовал меня характерной лживо-искренней улыбкой чекистов.

- Добро пожаловать мистер Шрэк, рад что вы так быстро смогли добраться до нас- сказал он, подняв холёную руку в приветствии- как прошло ваша путешествие.

- Спасибо, с благословения отца создателя хорошо – сказал я, чмокая протянутую мне холёное запястье священника - как я могу к вам обращаться?

- Я настоятель этой святой обители Август Хагге, обращаться ко мне можете просто. Отец Август или просто святой Отец. Пойдёмте я провожу вас в вашу келью. И сын мой…

- Да святой отец?

- Вы увидите много необычного в стенах нашей обители, это то, чем Отец Создатель наградил своих верных служителей.

- Хорошо постараюсь не удивляться, Отец Август.

- И ещё пока вы не прошли должного уровня посвящения некоторые места нашей святой обители будут для вас недоступны.

— Это может помешать расследованию, святой отец.

- Не думаю, вас будет постоянно сопровождать брат Руфий или брат Самуил- он показал на своих сопровождающих. – прошу вас во избежания недоразумений не выходить из кельи без их сопровождения.

Я посмотрел на святых братьев, низкие лбы, близко посаженные глазки, переломанные носы и квадратные челюсти, мощные торсы с изрядным брюшком, красавчики без искры интеллекта, одним словом.

- Хорошо, а если я захочу…

- Еду вам будут приносить в келью, там же есть все необходимые удобства. Если что-то будет нужно, просто скажите об этом одному из братьев.

- Хорошо, святой отец.

- Отлично следуйте за мной.

Вздохнув, я кивнул на свой мешок с вещами одному из братьев. Тот, злобно зыркнув на меня вопросительно посмотрел на настоятеля. Август Хагге ласково улыбнулся и кивнул, детина со вздохом взял мой мешок, и мы все вместе последовали за настоятелем. Когда я увидел внутри монастыря электрическое освещение, пластик и прочие чудеса цивилизации то от удивления раскрыл рот и застыл на месте. Из ступора меня вывел лёгкий толчок в спину,

- Не стой, завтра ещё не то увидишь. - буркнул брат Самуил.

Меня отвели в то, что здесь называлось кельей. Прихожая, спальня с довольно большой кроватью, стол, стул, шкаф и ещё одна дверь. Когда показывающий мне апартаменты брат Руфий открыл дверь в конце спальни я чуть не расплакался. В углу одиноко стоял мой старый друг, которого я уж не надеялся когда-либо увидеть. Я чуть было не расплакался от умиления. Настоящий, пусть и немного необычной формы унитаз. Ещё в туалетной комнате бла раковина и душ. Брат Руфий объяснил мне снисходительно как что работает, сказал, что ужин мне принесут через час и спросил не нужна ли мне на ночь женщина.

- Чего? – переспросил я, это было последнее, что ожидал услышать в монастыре.

- Ну бабу тебе на ночь привести?

- Э нет, спасибо я как ни будь сам, в смысле не надо.

- Ну как хошь.

Детина пожал плечами и закрыл дверь. Когда шаги в коридоре стихли попробовал открыть дверь. Как и думал заперто, видимо монахи не очень стремятся делится своими секретами. Осмотрел комнату, пластик дерево в принципе как номер в недорогой провинциальной гостинице, только заперта. Попробовал открыть окно, выходящее на морскую гладь, тоже заперто. Скорее всего смогу разбить в случае необходимости. Распаковал и разложил вещи, с удовольствием принял душ и воспользовался помощью старого друга. От нечего делать ещё раз просмотрел свои записи про сбежавшую монашку. Где-то через час в дверь постучали и не успел я сказать войдите в келью вошёл настоятель в сопровождении двух негритянок, несущих подносы с ужином.

- Мистер Шрек не согласитесь ли разделить со мной ужин в вашей келье?

- Святой отец, я всего лишь гость в вашей обители, как я могу возражать.

- Все мы гости в этом подлунном мире и лишь добрая воля Отца Создателя отмеряет нам в нём время.

Настоятель сел за стол, кивнув мне на место напротив и махнул рукой негритянкам, те начали расставлять еду и напитки на столе перед нами. Когда сервировка была закончена он молитвенно сложил лапки и быстренько прочитал молитву, я сидел, молча также сложив руки. Покончив с молитвой, он подвинул к себе тарелку с ужиным, и мы приступили к трапезе. За обедом он расспрашивал меня о моём прошлом, о работе, почему я не женат. То, что это не просто любопытство, а меня как принято говорить в конторе «прощупывают» перед вербовкой было понятно. Приходилось отвечать осторожно, продумывая каждое слово. Видимо мои ответы удовлетворили святого отца и по окончании он, откинувшись на стуле с высокой резной спинкой взял бокал с подогретым вином с мёдом и пряностями и сказал.

- Примерно половина того, что вы рассказывает о себе, не правда. Но то, что вы не новичок в следственном деле очевидно. Мне в принципе наплевать на ваше прошлое, гораздо важнее то, что вы умеете делать. Так что давайте перейдём к делу.

Священник щёлкнул длинными, холёными пальцами и одна из негритянок положила перед ним на стол пачку бумаг сверху которой лежало несколько фотографий.

- Какой у вас хороший художник, - сказал я, беря фотографии и рассматривая запечатлённую на них невысокую бритую на лысо девушку.

Пол лица, шея и плечи были покрыты шрамами как от ожогов. Один глаз был видимо травмирован, и полупустая глазница была постоянно закрыта. Разложив фото веером перед собой по номерам, я спросил.

- Как часто ваш художник рисовал эту девушку?

- Примерно раз в месяц, а это имеет значение?

- Её ожоги лечили каким ни будь необычным методом?

- Нет, а почему вы спрашиваете?

- У неё очень быстро рассасываются шрамы от ожогов. Она была травницей, у себя на родине. Могла она сама себя лечить здесь, делала какие-нибудь мази или ещё, что-то в этом роде?

Настоятель подвинул к себе фотографии посмотрел на них хмыкнул и с уважением посмотрел на маня.

- А ведь ни я никто из братьев не обратил на это внимание. Отец Тшалл действительно сослужил хорошую службу ордену пригласив вас. Что вам ещё нужно для расследования?

- Осмотреть место преступление, её келью, и путь, по которому она бежала. Опросить всех, с кем она общалась.

- Хорошо, завтра с утра начнём, какую из девушек вам оставить?

Настоятель хлопнул в ладоши и девушки скинули с себя рясы оставшись в чём мать родила. Ничего так симпатичные, молоденькие, бритые головы и клейма беглых на лбу добавляли им пикантности. Понятно, что отказываться от ночных соглядаев нельзя. Ткнул в ту, что повыше.

— Вот эту.

- Хорошо, кстати она приехала вместе с сбежавшей сестрой Ольгой в наш монастырь. Вам ещё что-то нужно?

- Бумагу и карандаши, и, наверное, пару кувшинов пива.

- Хорошо, сестра Эрто, останься и делай всё что прикажет мистер Шрэк.

Вторая негритянка собрала посуду и накинув рясу вышла вслед за настоятелем. Девушка, которая осталась безучастно стояла статуей посреди комнаты. В её поведении было что-то неестественное. Я посмотрел ей в большие карие глаза, красивые, но какие-то пустые, как у куклы.

- Есть хочешь? – спросил я у неё.

- Хочу.

- Ешь – я показал на еду, оставшуюся на столе.

- Мне нельзя такое.

- А хочешь?

- Не знаю.

- Оденься и садись, вино тебе можно?

- Да.

- Налей себе.

Девушка одела рясу налила себе вино, села напротив, выпила. Все движения у неё были какие-то неприятно механические, может она робот? Не удивлюсь если это так.

- Сестру Ольгу помнишь?

- Немного.

- Расскажи, что помнишь.

- Ехали в повозке пять и один день, много пила воды.

- О себе что-то рассказывала?

- Нет, говорила, что скоро согреемся.

- Ещё что ни будь?

- Нет, не помню.

Полчаса опрашивал девицу, отвечала как-то механически, односложно, о местных порядках вообще ничего не рассказывала. Не помогло даже вино, которое я позволил ей выпить. Выпила не меньше полутора литров и никакого изменения в поведении. Где-то через полчаса дверь открылась и пришла вторая негритянка в сопровождении брата Руфуса. Поставила на стол два кувшина пива и пачку бумаги с карандашами.

- Ещё чего надо? – спросил её сопровождающий.

- Этой – я ткнул пальцем в сидевшую неподвижно негритянку- поесть.

- Обойдётся, у неё пост- хмыкнул монах.

Когда дверь за ними захлопнулась я придвинул к гостье тарелку с фруктами.

- Ешь.

- Мне нельзя.

- Я приказываю, ешь пока не наешься.

Негритянка взяла фрукт, напоминавший две сросшиеся груши и стала механически есть, откусывая маленькие кусочки запивая вином. Я взял один из листков, которые лежали вместе с фотографиями:

Сестра Ольга

Записки брата Руфия, привратника и смотрителя

Помню день, когда её привезли. Зимний месяц, кажется, Муш. Караван из четырёх повозок пришёл с утра, я как раз сменился после ночного дежурства. Брат Самуил разбудил меня через час: «Новенькие. Пойдём встречать».

Я пошёл к причалу. Скот уже выгрузили. Ольга лежала на камнях, грязная, в лохмотьях, вся в ожогах. Лицо — сплошное месиво, правый глаз заплыл, левый смотрит куда-то сквозь. Волос нет, одни головешки. Пахла палёным мясом и грязью. Брат Самуил брезгливо морщился. А она вдруг посмотрела на меня — и улыбнулась. Одним уголком рта, криво, но улыбнулась. Мне стало не по себе.

Настоятель велел дать ей зелёный ошейник и отправить в «коровник». Я сам проводил сканером — прибор пискнул зелёным, значит, здорова. Хотя какое там здоровье — ожоги третьей степени, глаз не видит, кожа висит лохмотьями. Но прибор не врёт.

— Как зовут? — спросил я, заполняя бумаги.
— Ольга, — ответила она. Голос хриплый, но спокойный. Слишком спокойный.

Первые дни в «коровнике» она вела себя тихо. Лежала на койке, смотрела в потолок. Кашу ела, воду не пила. Брат-надзиратель заметил — она свою воду соседкам разливала. Я не понял зачем, но доложил. Настоятель велел не обращать внимания, «не забивай голову».

Через неделю её перевели в теплицы. Работала как все: копала, полола, поливала. Но я заметил — она постоянно нюхала. Листья, землю, воду. Один раз даже шланг облизала, когда думала, что никто не видел. Я подумал — с голодухи.

Работала она хорошо. Даже слишком. В теплицах урожай поднялся — брат-агроном хвалил. Другие сестры молчат, она — тоже молчит, но делает. Иногда подходит к кому-нибудь, трогает руку, смотрит. Я думал — лечить пытается. У нас это запрещено, но она делала тихо, никто не жаловался.

В «коровнике» она пробыла пять месяцев. Так как ни разу не понесла перевели к свиньям.

Ночью начался ад. Сначала тишина, потом крики из маяка. Брат Самуил побежал туда с подмогой. Я остался у ворот, как велено. Слышал, как что-то взорвалось, как завыла сирена, как по территории побежали люди с фонарями.

Потом я увидел её. Она бежала по крыше теплицы, голая, вся в крови. Стекло под ней сыпалось, как водопад. Кто-то стрелял из... из того, чем Господа стреляют. Синие разряды. Она споткнулась, упала, вскочила. Добежала до стены, накинула рясу на проволоку перелезла через стену и прыгнула в море.

Я оторопело уставился на документ, что за коровы? Что за свиньи? Завтра надо будет расспросить у настоятеля, или не надо? Меньше знаешь крепче спишь. Не нравится мне это место, ой как не нравится. Девушка напротив меня перестала есть и сидела, сложив руки перед собой на столе.

- Поела?

- Да.

- Тогда в душ и в койку.

Девица встала и пошла в санузел, скоро оттуда раздался шум льющейся воды. Затем она вышла, и мокрая пошла в постель. К счастью, я успел вовремя сообразить.

- Куда?

- В постель

- Вытрись сначала.

Девица вернулась в ванну затем вышла на этот раз сухая. Что с ней? На дебилку не похожа, речь вроде связанная. Может умственно отсталая? Да ладно мне с ней не в шахматы играть. Выпив пива, пошёл в душ. Не без удовольствие плескался под ним не менее получаса, надо будет дома что ни будь подобное сделать. И Дигриза мыться регулярно приучить. А то каждый раз его в баню приходится пиками загонять, когда от его запаха глаза слезится начинают. Секс с негритянкой был откровенно хреновым. Лежала как бревно или делала что говорил, но всё как-то механически. Наверное, с резиновыми куклами такое- же удовольствие. Может кому-то нравится, мне определённо нет. За последнее время я настолько привык к страстным ночам с Ри или нежным ласкам Таши что на других баб и не смотрел даже, не то, что в койку кого тащить. Но механический труд тоже принёс свои результаты и несмотря на непривычное место, которое откровенно пугало мне удалось уснуть.

С утра меня разбудил скрип открывающейся двери. Вошла негритянка в сопровождении брата Самуила. В руках у неё был поднос с завтраком. Блины, мёд, сыр и большая кружка мсаве с поднимающейся над ней паром.

- Девка нужна ещё? - Вместо доброго утра спросил у меня монах.

- Нет.

- Хорошо, вы это завтракайте господин хороший, через час за вами зайдут.

Негритянка, подчиняясь жесту брату Самуила встала, оделась и вместе с ним вышла из кельи. Я встал, совершил утренний моцион, позавтракал, ещё раз успел сходить в душ прежде, чем в дверь постучали, и брат Самуил пригласил меня проследовать за ним на место преступления. Мы прошли на дальней конец скалы, на которой располагался монастырь, там было строение, напоминавшее маяк. Когда мы зашли внутрь я сперва не понял, что увидел. А когда до меня дошло что я вижу, понял, что ухватил аватарка Бааст за хвост. На всю стену размашисто по-русски было написано «*** ВАМ» и вместо восклицательного знака был грубо нарисованный член.