Витки одной спирали 16

Послушай, - шутливо, но лишь с долей шутки, и не без опаски спросил я Хауса, когда Форман ушёл. - Но "джи-эйч" ведь и правда не тестировали на детях. После его применения мы с тобой лет по двадцать скинули - не меньше. Мальчишка не уйдёт в астрал?
- В астрал навряд ли. А вот новые неоплазии запросто даст. Стряхнём ему клетки до эмбриоцитов - и вуаля.
Всё желание шутить из меня как ветром выдуло.
- Эй, подожди! Как это "стряхнём"? Взрослые дифференцированные клетки? А такое возможно вообще? Разве это не исключено?
- А я знаю? - жизнерадостно пожал плечами Хаус. - Ну, зато будет не скучно.
- Да? - я озадаченно запустил руку в волосы - благодаря "джи-эйч" они у меня снова отросли после химии, и даже всерьёз седеть пока не собирались. - А ты знаешь, я бы лучше поскучал.
Ближе к вечеру в больнице появилась Кадди. Она вела консультативный приём диабетиков в амбулатории и курировала всего одну палату, даже, по большому счёту, всего двух пациентов - мужскую и женскую койки в "огурцовой", как наши оболтусы прозвали отделение краткосрочных коматозных состояний - в противовес "капустно-кабачковой". Преимущественно туда попадали тоже диабетики, недооценившие дозу инсулина или, напротив, переоценившие свои силы за едой и выпивкой. Ну, и, разумеется, она осматривала и консультировала всех стационарных эндокринологического профиля – не так много. Поэтому приходить спозаранку ей не было нужды - со своими немногочисленными обязанностями она прекрасно успевала справляться и во второй половине дня.
" Сик транзит глория мунди", - высказался как-то о её работе Хаус, как мне показалось, с лёгким презрением.
- Я замужем, милый, - широко улыбнулась Лиза. - Мне незачем зарабатывать себе на жизнь, меня обеспечивает муж.
И Хаус прикусил язычок, поскольку из-за инвалидности и судимости за плечами «обеспечивал» он свою благоверную не то, чтобы прекрасно – скорее, удовлетворительно, если вернуться к шаблону школьных отметок.
Сегодня, однако, Кадди слегка припозднилась и сразу стала искать Хауса, что не предвещало ничего хорошего.
- Он здесь, - бессовестно сдал я нарочно прячущегося в тени балконной двери Хауса.
- Ага ! - сказала Кадди и, уперев кулаки в бёдра, боевито откинула назад волнистые и всё ещё густые тёмные волосы. - Вот ты где! Как ты мог?!
- Что "мог"? - осторожно уточнил Хаус, выдвигаясь из своего укрытия и в душе, видимо, понимая, что "мог" он довольно много всякого, поэтому не спеша с оправданиями, чтобы нечаянно не ошибиться и не выдать чего-нибудь такого, о чём Кадди могла пока ещё не знать.
- Ты разрешил вождение автомобиля этой полоумной Еве Сисар! Ты её освидетельствовал и разрешил!
- А, - сказал Хаус, и я отчётливо увидел по его лицу, что он напрочь забыл, кто такая "эта полоумная" Ева Сисар. Впрочем, его едва ли можно было в этом винить - наши последние события могут заслонить явление и помасштабнее, чем какая-то там дальняя родственница Рэя Чарлтона. А может, он и вообще не помнил, кто она такая, хотя, судя по словам Кадди, освидетельствовал, но ведь Хаус далеко не всегда озадачивался личностями своих пациентов, да и своих родственников тоже. Так, например, с матерью самой Кадди он тоже познакомился, нахамив ей на приёме.
Я - то Еву Сисар как раз запомнил, хотя видел её мельком во время брачной церемонии Рэя и Рэйчел. Пожилая, но бойкая, в мохеровой, кажущейся сгустком табачного дыма – так она была прокурена - кофточке и с увесистой старомодной тростью, она производила впечатление некоего сказочного персонажа вроде бабушки - хоббита. Когда пришло время поздравлять молодых, она бесцеремонно протянула обе руки и, ухватив Рэя за уши, пригнула его к самым своим губам для поцелуя. Рэйч, заподозрив, что сейчас и с ней так же обойдутся, невольно отпрянула и, оступившись, полетела бы с ног, если бы её проворно не подхватил мой вездесущий отпрыск.
- Вот! – сказала Ева, назидательно наставив Рэю в нос жёлто-коричневый, как пережжённый леденец, указательный палец. – Вот так надо беречь свою женщину, пентюх. Как только она согласилась пойти замуж за такого неповоротливого чернокожего! – клянусь, она так и сказала. - А этот мальчишка – вот увидишь – в бобылях не засидится.
Грэг полыхнул своей фирменной улыбочкой и поклонился ей, прижав ладонь к груди, а Рэйчел засмеялась. И получила в подарок какую-то жутко «волшебную» гаитянскую цепочку с кулоном в виде страшной получеловеческой рожи. Я, кстати, сделал потом осторожное замечание по поводу благотворности этой цепочки и получил отповедь, что не тому, мол, вдаваться в мистицизм, кто носит на пальце перстень с бабочкой «мёртвая голова», да ещё и из чернёного серебра – материала уже самого по себе наделённого инфернальной силой.
Кем там она приходилась Рэю? Тёткой? И у неё тоже был диабет, как и у самого Рэя. Только Рэй заболел в юношестве после перенесённого вируса, а Ева Сисар выращивала свой диабет долго и старательно, злоупотребляя всем, чем только можно злоупотреблять. Курила она, во всяком случае, как речной пароход позапрошлого века, и, скдя по исходящему от неё запаху, не только правоверный табак, но и травы похлеще гаитянских.
- То есть, - не утихала Кадди, - ты на серьёзе считаешь, что дряхлая зависимая от всевозможной курительной дряни старуха с больным сердцем и сахаром в крови выше, чем в ликёре, может сесть за руль и погнать по центральной трассе штата, ничего не опасаясь?
- В её карте нет ничего о зависимости от курительной дряни, - слабо сопротивлялся Хаус, но вид у него был виноватый, и по этому виду я понял, что медицинское разрешение на вождение он ей, действительно, дал, и, давая, прекрасно знал, что делать этого не следует. Но откуда об этом узнала Кадди? Едва ли Ева Сисар приходила к ней хвастаться и размахивать справкой перед её носом.
- Подожди, - встрял я, озадаченный этим соображением. – А с чего ты вообще взяла, что он ей подписывал какое-то разрешение? Кто тебе слил инфу? Роб?
«И когда успел? Вроде ему тоже было не до родственницы и её вождения последнее время»
Кадди посмотрела на меня удивлённо.
- Роб? Нет, Джеймс, с чего ты взял? Да я сама видела эту справку у неё, она собралась её регистрировать в полиции.
- Зачем? – озадаченно нахмурился я.
- А затем, - голос Лизы набрал обороты и зазвучал от «меццо-форте» к «форте», – что полчаса назад эта чокнутая бабка впилилась в меня на въезде на парковку и чуть не вмяла мне в задницу бампер вместе с багажником. Думаешь, почему я опоздала?
- Ну, она же не сознание за рулём потеряла, - заметил я справедливости ради. – Просто водить не умеет, это не медицинская причина.
- Она сказала, что плохо видит! – уже чистое «форте».
- А Хаус не окулист.
- А к окулисту он её послал? Ты к окулисту её послал? – снова повернулась она к мужу. – У неё очки похожи на бинокулярную профессиональную лупу левенгука, без них она щурится, как женщина династии Мин, и она аномальный трихроматик. Как ты, который всё замечаешь, мог этого не заметить?
- Мне было не до её очков, - махом с решительностью прыгуна в воду признался Хаус. – Меня, знаешь, немножко выбило из колеи её сообщение о том, что я вот-вот стану дедушкой-ин-лав миленького маленького мулатика.
Кадди, как на стену налетела, осекшись на полуслове.
- А? Что? – переспросила она, словно внезапно оглохнув.
- Ты тоже не знала, да?
- О чём?
- О том, что у Рэйчел будет бэби. От Рэя.
- Ты шутишь?
- Это она шутила, когда сказала нам, что принимает противозачаточные, и будет их принимать до защиты проекта.
Я подсовываю под Кадди стул – очень своевременно. И она сидит на этом стуле и разглаживает на коленях юбку очень старательно, глядя вниз. Туда, где ни одной складочки не должно остаться.
- Ну, чего вы! – говорю я им обоим. – Это должно было случиться рано или поздно. Обычно так и бывает.
Хаус молчит, а Кадди кивает головой раз, другой и третий, каждый раз с новым оттенком смирения. Наконец, говорит:
- Джеймс, у тебя наверняка есть телефон хорошей мастерской…
Догадываюсь, что это она про бампер и багажник.
- Есть. Дам.
Я же сумчатый кролик. У меня всё есть.
- Сколько недель?
Это уже не про багажник.
- Я прикинул: не меньше десяти, - говорит Хаус. – Может, больше…
- У неё резус…
- Знаю.
- Это не приговор, - говорю. – При нормальной состоятельности плаценты… И потом, Рэй может быть гетерозиготным, тогда пятьдесят на пятьдесят.
- Ты Хейли читал? – спрашивает Хаус мрачно.
Читал я Хейли. Между прочим, Джо Пирсон чем-то напоминает мне самого Хауса. И беспокоит опасностью нежеланного совпадения в деле применения «джи-эйч». Но это – другая история. Он про резус сейчас.
- Читал, - говорю. – И там описано, кстати, как прекрасно справлялись с резус-конфликтом ещё в прошлом веке. А вы-то сейчас чего напряглись?
- У тебя нет дочери, - говорит Кадди.
Сильный аргумент, ничего не скажешь. Мне на это нечего сказать. А вот Хаус вдруг встаёт на мою сторону и говорит ей – довольно резко:
- Мало ли, у кого чего нет. У тебя простаты нет – это повод затыкать тебе рот?
Странно, но она спохватывается:
- Ох, Джеймс, извини, мы, наверное, просто сумасшедшие престарелые родители.
- Вы совершенно нормальные родители, - говорю. – Все родители психуют, когда их дети становятся взрослыми, женятся, беременеют, рожают. И .как правило, всё у них обходится. Вот номер мастерской, Лиза. А хочешь, я им прямо сейчас позвоню?