Если бы Петька жил в деревне

  Если бы Петька жил в деревне, то тогда летним утром он просыпался бы не от звона будильника, а от пения петухов. И тогда, потянувшись и откинув одеяло, он бы столкнулся со свежим воздухом утреннего звенящего леса, заглянувшего к нему через открытую форточку, а не с запахом ошалевших от выхлопа улиц. И еще на него бы напал запах шанежек, испеченных бабулей, вперемешку с запахом теплого дыма от печки.

Ну и пусть, что он тогда бы ходил не по ворсистому ковру, а по вязаным бабушкиным коврикам, зато их стирать проще, и кошка любит в них заворачиваться, когда разыграется.

Если бы Петька жил в деревне, то тогда ему бы пришлось постоянно слушать скрип дверных петель, уключин и телеги, шорохи мышек и фырканье лошади, запрягаемой дедушкой, и его ворчание: «Зараза, шельма, голубка, ласточка, кормилица».

Еще бы он слышал мычание коров и блеяние овец, которых гонят по деревенской улице в табун утром и обратно вечером.

А по ночам в зарослях густых кустов, рядом с набирающими росу травами, он бы мог услышать поэзию неутомимого соловья или пугающий свист неясыти, заставляющий поверить в сказку. А уж днем – неисчислимый гомон всевозможных птиц.

Еще бы он слышал призывные возгласы друзей, днем идущих на реку:

— Петка, айда купаться!

И окрик бабушки из окна вдогонку убегающему Петьке:

— Осторожно там! Смотри, Петька, если утонешь, домой лучше не приходи!

А он бы уже несся босиком сломя голову к реке, выглядывая в траве коровьи лепешки и изворачиваясь на петляющей тропинке от разросшейся травы. И неизвестно, догонит ли этого сорванца окрик любимой бабули. А потом почти сходу окунулся бы в прохладу речной воды и попал в тихий мир рыб и водорослей. А потом бы вынырнул, захватил воздух – и опять в мир шаловливых пузырьков, и потом снова и снова. А потом соревнования – кто глубже, кто дольше, кто больше! И плескался бы с твердым желанием расплескать всю речку.

Местный деревенский рыбак с ворчанием стал бы сворачивать свои удочки: теперь ему здесь делать нечего.

Летом в деревне никуда не денешься от медового запаха цветущих трав.

Возможно, с пасеки приехал бы сосед – Игнат – и занес обещанную баночку пахучего меда. От него самого пахло бы воском, пчелами, травами, дымом и еще чем-то добрым – те, кто занимается пчелами, не бывают злыми. Мед пока еще молодой, незапечатанный в соты, но все равно вкусный, течет с ложки тонкой золотистой струйкой.

Если бы Петька жил в деревне, то он еще столкнулся бы с множеством разносезонных грибов и изворотливых рыб.

Только в деревне Петька мог бы поесть такую пахучую лесную землянику или сладкую садовую клубнику, размятую в кружке и залитую еще теплым коровьем молоком.

А салат из свежих овощей и зелени на столе? Клеточки укропа, редиски, лука, огурцов, помидоров думают, что они еще в огороде и продолжают расти, но они уже на столе. Плоды только что сорванны, порезанны и приправленны пахнущим маслом. Салат ждет, когда дымящаяся разваренная картошка появится рядом с ним. А домашний мягкий теплый хлеб уже разложен большими кусками, и издает свой неповторимый аромат. Все это было бы, если бы Петька жил в деревне.

А уже поздним вечером, когда день угомонится и начнет затихать, и заиграют сумерки, Петька вместе с другими деревенскими мальчишками и девчонками, которые уже помогли взрослым загнать домой скотинку, пришедшую из табуна, бежал бы со всех ног к костру – который на песчаном берегу реки – не забыв прихватить чего-нибудь пожевать. Кто будет сидеть дома и жевать, когда вся деревенская ребятня уже у костра?

И гладь речной воды движется тихо-тихо, и только веселая болтовня ребятишек разносится по реке, нарушая ее тишину. Говорить здесь и сейчас можно обо всем на свете. Мошка над рекой пытается поймать последние закатные лучи солнца, а за ними внимательно наблюдают глаза рыбешки. А из сумрачных лесов потянет свежим таинственно-прохладным ветерком, но песок, нагретый за день неугомонным солнцем, теплый-теплый. И Петька лежит спиной на нем, заложив руки за голову – свободный-свободный – и смотрит на появляющуюся небесную звездную россыпь, и не может понять – не то она близка, только руку протяни, не то невероятно далека. И взлетает Петька вместе с дымом костра над родимой деревней со всеми ее радостями, над районом, над страной, над всем миром, живущим и жившим. И на большом корабле Земля, таком родном и уютном, Петька в космической бездне летит, летит, летит.