10. Русский вестник

Михаил Катков состоял редактором "Московских ведомостей" в течение целых пяти лет. А в 1856 году, в возрасте 38 лет, Катков оставил университетскую газету и стал знаменитым редактором журнала "Русский вестник". Эту работу он продолжал около 30 лет, вплоть до своей смерти в 1887 году.

Катков не без труда получил разрешение на этот журнал. Собственно, он намеревался издавать не только журнал, но и ежедневную газету, мотивируя необходимость подобного издания отсутствием в тогдашней русской печати «патриотических органов» вроде прежних «Вестника Европы» и «Сына Отечества». Но Московский университет опасался, что новая газета Каткова нанесет ущерб «Московским ведомостям».

Несмотря на прекрасную аттестацию Каткова со стороны тогдашнего министра народного просвещения А. С. Норова, заявлявшего, что «он ему известен с весьма хорошей стороны по своим способностям», и что о нем дал лестный отзыв граф Блудов; несмотря на прошение Каткова, в котором он заявлял, что «журнальное поприще не было им избрано произвольно, а вследствие стечения обстоятельств, в которых он видит некоторое для себя указание, и что он, испрашивая себе право основать особое издание, лучше всего может опереться на изъявленное самим правительством к нему доверие», неизвестно смог ли бы он получить желанное редакторство.

Но тут за него энергично вступился товарищ министра народного просвещения князь П.А. Вяземский. Он письменно заявил министру, что полагает «справедливым и для общей пользы желательным, чтобы г-ну Каткову было оказано возможное удовлетворение по его просьбе». Не довольствуясь этим, он сам составил всеподданнейший доклад по этому делу, и Катков разрешение получает. Александр II начертал на прошении резолюцию: "С-н" ("Согласен").

Но Каткову пришлось отказаться от ежедневной газеты, от редактирования «Московских ведомостей», и довольствоваться ежемесячным журналом, который и начал выходить с января 1856 года. Ближайшими сотрудниками Каткова были Корш, Кудрявцев и Леонтьев. Катков сумел привлечь в новый журнал выдающихся ученых, общественных деятелей, публицистов. Но славу изданию составили прежде всего литераторы. Началось с Тургенева.

Так Тургенев с 1859 года начал печатать свои произведения не в "Современнике, а в "Русских ведомостях". Этому были веские причины. В эти годы у руля "Современника" Некрасов поставил Чернышевского, а вслед за ним в редакцию журнала пришли его единомышленники - Добролюбов, Михайлов, Сераковский. Они не были писателями, в классическом смысле слова, однако проявили себя как непримиримые яростные критики и революционные демократы. Они смело свергали авторитеты и критиковали всех подряд, особенно литераторов из дворян: Аксакова, Гончарова, Тургенева, Толстого и даже самого Пушкина. Они признавали лишь тех писателей, которые своими произведениями прославляли и призывали революцию, всю остальную литературу считали устаревшим хламом.

Положение Некрасова как редактора становилось все более затруднительным. Он должен был заботиться о том, чтобы сохранить участие в своем журнале виднейших писателей того времени - И. Тургенева, Л. Толстого, А. Островского, Д. Григоровича, А. Дружинина, хотя сознавал, что разрыв с ними станет раньше или позже неизбежным. Все громче раздавались голоса, обвинявшие Чернышевского  в стремлении "перессорить журнал со всеми сотрудниками". Первым ушел Дружинин, которому претил исключительно "боевой настрой" нынешнего журнала, этот критик-эстет отстаивал теорию "чистого искусства", свободного от политических веяний. Лев Толстой встал на сторону Дружинина, и выразил Некрасову сожаление, что он позволил Чернышевскому играть в "Современнике" столь видную и решающую роль. Дружинин основал журнал "Библиотека для чтения".

Доброжелательный, как обычно, Тургенев пытался дружелюбием и советами расположить Чернышевского и Добролюбова к себе и приглашал их на свои вечера. Однако они не оценили ни любезности, ни мягкосердечия старшего товарища. Они судили о нем как о «человеке прошлого», сочетавшем в себе манеры знатного барина, изысканную элегантность, приторное красноречие, утонченный гастрономический вкус с бесплодными чувствами и устремлениями. Добролюбов демонстративно игнорировал его приглашения. Новые сотрудники, Чернышевский и Добролюбов, были оба недоучившимися семинаристами, и всегда ходили в черных сюртуках и очках. Их высокомерие было непонятно и обидно Тургеневу, и он иногда их вышучивал. Как-то на дружеском обеде он сказал Панаеву, который высказался в пользу критиков: "Ну, нет, мы все, твои давнишние друзья, не допустим тебя сделаться семинаристом. Мы спасем тебя, несмотря на все старания некоторых личностей обратить тебя в поборника тех нравственных принципов, которых требуют от людей семинарские публицисты-отрицатели, не признающие эстетических потребностей жизни. Им завидно, что их вырастили на постном масле, и вот они с нахальством хотят стереть с лица земли поэзию, изящные искусства, все эстетические наслаждения и водворить свои семинарские грубые принципы. Это, господа, литературные Робеспьеры; тот ведь тоже не задумался ни минуты отрубить голову поэту Шенье".

В первом номере "Современника" за 1858 год Тургенев с возмущением прочел статью-рецензию "-лайбова" (это был псевдоним Добролюбова) на седьмой дополнительный том "Собрания сочинений Пушкина", подготовленный П. В. Анненковым. Пушкину приписывался "весьма поверхностный и пристрастный" взгляд на жизнь, "слабость характера", "чрезмерное уважение к штыку"! Утверждалось, что "в последнее время Пушкин... окончательно склонялся к той мысли, что для исправления людей нужны "бичи, темницы, топоры". Пушкин обвинялся в "подчинении рутине", в "генеалогических предрассудках", в "служении чистому искусству". Это было форменное святотатство и унижение творчества великого русского поэта, которого Тургенев боготворил!

За свою любовь к отрицанию всего подряд получили молодые критики "Современника" от А. Герцена прозвание "желчевиков". Передергивало Тургенева от такой неслыханной в кругу литераторов резкости. На одном из вечеров только что основанного Литературного фонда, Тургенев, встретив Чернышевского, с грустной иронией посетовал: "Ну, Николай Гаврилович, вы, конечно, змея да, слава богу, простая, а вот Добролюбов - змея очковая!"

Добролюбов отрицал значение художественной литературы и утверждал, что она "служит лишь выражением стремлений и понятий образованного меньшинства и доступна только меньшинству", а "в жизни общества мало оказывается результатов от всех восторженных разговоров".

Тургеневу стало ясно, что Некрасов вместе с Чернышевским и Добролюбовым придают журналу направление, в корне расходящееся с его собственными убеждениями. И он решил выйти из редакции журнала "Современник" и теперь печататься в "Русских ведомостях" Каткова.

Роман "Накануне" увидел свет в первом номере журнала "Русский вестник" за 1860 год. Добролюбов написал, якобы, хвалебную статью по поводу "Накануне", однако между строк читалось все тоже пренебрежительное отношение к творчеству Тургенева и других "пожилых" писателей-либералов. Тургенев в письме умолял Некрасова не печатать этой критической статьи: «Убедительно тебя прошу, милый Н<<екрасов>>, не печатать этой статьи: она кроме неприятностей ничего мне наделать не может, она несправедлива и резка – я не буду знать, куда деться, если она напечатается» (19 февраля 1860 года.) Некрасов со своей стороны пытался остановить публикацию или уговорить Добролюбова смягчить эту статью, однако критик с раздражением заявил: "Отличился Тургенев! По-генеральски ведет себя… Удивил меня также и Некрасов, вообразив, что я способен на лакейскую угодливость. Ввиду нелепых обвинений на мою статью, я теперь ни одной фразы не выкину из нее". С этим Некрасов поехал к Тургеневу, но не застал его дома и намеревался перед клубным обедом опять заехать к нему. Тургенева опять не было дома, но он оставил Некрасову краткую записку: "Выбирай: я или Добролюбов".

Статья Добролюбова появилась в мартовском номере «Современника». За нею последовали другие публикации, написанные в том же тоне. Юмористический листок «Свисток», издаваемый при журнале "Современник", язвил по поводу того, что Тургенев «тащился за шлейфом бродячей певички».

Разрыв Тургенева с "Современником" произвел такое же смятение в литературном мире, как если бы случилось землетрясение. Оставили редакцию "Современника" и другие именитые писатели- Л. Толстой, Д. Григорович, А. Островский. В объявлении об издании «Современника» на 1862 год официально заявлялось, что хотя редакция и сожалеет о том, что Тургенев, Толстой, Григорович и Островский отошли от журнала, однако же она не может жертвовать ради их сотрудничества «основными идеями издания, которые кажутся ей справедливыми и честными».

Позднее у Каткова Тургенев печатает еще несколько значительных своих вещей, в том числе и роман "Отцы и дети".
Толстой послал в "Русский вестник" рассказ "Семейное счастье", потом повесть "Казаки" и, наконец, свою главную книгу - "Войну и мир". А позже "Анну Каренину".
Н. С. Лесков опубликовал в «Русском вестнике» повести «Запечатленный ангел», «Соборяне», часть семейной хроники «Захудалый род» (1874).
И здесь же выходят почти все романы Достоевского! "Идиот", "Бесы", "Преступление и наказание", "Братья Карамазовы" - эти великие романы появились на страницах "Русского вестника".
В "Русском вестнике" публиковались «Губернские очерки» М. Е. Салтыкова-Щедрина (1856—1857), произведения П. И. Мельникова-Печерского, С. Т. Аксакова, И. А. Гончарова, В. С. Курочкина, А. Н. Майкова, М. Л. Михайлова, А. Н. Плещеева, А. А. Фета, Ф. И. Тютчева, исследования Ф. И. Буслаева, Я. К. Грота, И. Е. Забелина, И. К. Бабста, М. Н. Лонгинова, С. М. Соловьёва и других историков и филологов.

Благодаря умелому подбору сотрудников и хорошей постановке беллетристического отдела журнал пользовался большим успехом.

Почти вся великая русская литература XIX века появились в журнале Каткова!
Выдающиеся русские писатели перестали печататься в "Современнике" после того как ведущую роль в этом журнале заняли революционеры-демократы Чернышевский и Добролюбов.