О Родине от первого лица

Тоскую.
Иногда очень.
Меловая гора. Туман над землёй. Крыши Бугаёвки и окна домов через пелену проявляются огоньками тепла.
Позади — гора. Кагатное поле, частные дома и пятиэтажки. Домашние.
Правее немного — Заболотовка. За речкой. За счастливыми днями детства. За ныряниями и блаженством под солнечными лучами. Никуда не надо, ничего не требуется, не спешить и не медлить — истинное наслаждение вкусом жизни. Эта речка — талисман. Там жили дядя Саша и тётя Рая. Яркие вспышки воспоминаний радости, мёда, вкусных булочек с молоком.
Правее — Базы. Там жила бабушка Маруся с блинчиками, с кулешом, с улыбкой, с невероятным сердцем. Там — моя крёстная, бабушка Вера. Тихо, чисто, побелено, всё ручной работы, от ковриков до вышиванок. Огромный иконостас и молитвенники. Замрёшь от трепета в сердце и сидишь тихонько на краешке дивана, рассматривая и находя всё новое, раньше не увиденное, красивое.
Рядом справа — центр. Там дом детства. Он остался в прошлом. Он — в сердце навеки. Он греет воспоминанием. Он — тот огонь, который горит всегда, согревает изнутри и даёт силу жить. Там моя улица — то место, где мы с ребятами пережили все этапы взросления: от самого маленького и до ревности, любви и до дружбы, которая бережно хранится нами больше тридцати пяти лет. Где моя бабушка, бабушка Дуся, бабушка Фрося, бабушка Нюся брали скамеечку, стульчики и собирались у Сахновых возле двора каждый вечер погулять и поговорить, а я подросла и включала им Кадышеву.
Моя Ольховатка. Большая деревня, как сказал папа моего мужа на том самом месте, на моём любимом — на меловой горе.
Моя Ольховатка. В которой я планировала провести трамвайную линию между Саловкой, Бугаёвкой, Горой, Заболотовкой и Базами. Я рисовала схемы линий под настольной лампой и вспоминала Фрэнка Каупервуда. Его конку. Пиранью в аквариуме. Сейчас я приезжаю на Родину и мне немного неловко, что не воплотила ту мою наивную мечту из детства.
Там сейчас танки... Моё сердце расправляет огромные крылья и пытается укрыть мой любимый родной край от всего дурного.
Я тоскую. Иногда — аж до боли в груди и слёз души. Фонари горят через один на Пролетарской.  Сцена и ДК в центре. Закат за лесополосой в стороне горы, за складом сахзавода. На лыжах по огороду, по лужку.
Валерий Васильевич в синем-синем спортивном костюме, в «петушке» с кисточкой. Всегда с жизнерадостной улыбкой, которая до сих пор каждое утро у меня перед глазами: «Ручки к плечикам и вращаем локтями!». Пока варится кофе, я каждое утро с его улыбкой «вращаю локтями». Что-то продолжается всегда, пока есть память. Как бессмертная Лидия Георгиевна: «Девочки, сморщенные колготки — это неприятно, некрасиво и отталкивающе». Всегда истинная леди, которая не только виртуозно доносила знания до самых, казалось безнадёжных, двоечников, но ещё и была образцом невероятной женственности полной достоинства.
Ольховатка. Моя Тамара Анатольевна.  Мой удивительный педагог прекрасного. Учитель моей Даши. Заплетающая мне косы и направляющая мои тонкие и неуверенные пальчики.
Зоя Серафимовна, которая приняла меня, протестующую, против всего мира настроенную, и смогла нежно уравновесить.
Да, я всех вижу с МОЕЙ меловой горы.
Моя богатая людьми Ольховатка. Моя родная — когда из Воронежа я приезжала и оформляла за один день все сразу пособия в невероятной очереди, а девочки в соц. защите задерживались и шли на встречу.
Мои друзья. Мои не кровные, но родные. Мои любимые.
Я всегда с вами. Я закрываю глаза. Я сижу на краю меловой горы у заготконторы, и вся моя любимая Родина рядом. Прости меня, что мы не можем быть вместе так часто, как нам хотелось бы.