родина тьмы

продолжение темы, начатой тут http://proza.ru/2026/01/17/1155

    Когда у человека мораль «кто сильнее, тот и прав», то у него автоматически получается, что кто сильнее него, тот тоже точно так же прав. Хочет он это не хочет – так получается. И он может изо всех сил с этим не соглашаться, пытаться усидеть на двух стульях, толкать «когда я сильнее кого-то, я прав, потому что кто сильнее тот и прав, а когда кто-то сильнее меня, это не считается, потому что прав тот, кто прав, а не кто сильнее», но это не прокатит. Это никто не поддержит. Никто такого не примет – ни те, кто не согласны с тем, что кто сильнее, тот и прав, ни те, кто согласны. Поэтому либо он считается с этим принципом всегда, и тогда за него те, кто тоже так считают, либо только там, где ему выгодно, но тогда за себя только он сам. А если он один, то он слабее, а если слабее, то сильнее все те, кто все вместе против него.
    Когда живущие по принципу «кто сильнее, тот и прав» собираются в систему, то делается это обычно с одной целью: взять от жизни больше, и взять то, что можно взять только силой. Но внутри этой системы появляется иерархия, основанная на том, что наверху оказывается самый сильный. А самым сильный в такой системе обычно оказывается тем, кто решительнее всего живёт по этому принципу. И когда он живёт по этому принципу, то он нагибает всех нижестоящих так, как ему выгодно. А выгодно ему использовать их так, чтобы получить как можно больше выигрыша самому.
    Львиную долю добычи себе, а остальным, что останется. И если потребуется где-то кого-то использовать, как расходный материал в достижении своих личных целей, значит, использовать. И в этом вопросе интересы участников такой иерархии всегда противонаправлены – их воля направленна на то, чтобы стать сильнее и самим подняться на верх. А ему это не нужно – ему нужно, чтобы наверху был он, а не они.  И потому вся их система – это постоянная демонстрации силы вышестоящих нижестоящим, и постановка их «на место». И никакого полноценного уважения к воле нижестоящих быть не может.
    Когда человек выбирает право сильного, то обычно им движет гордыня. Это такое неумеренное чувство своего превосходства над остальными в сочетании с очень сильной нелюбовью признавать свои ошибки. Чувство превосходства кричит, что он должен быть выше других, брать больше, и заслуживать лучшего. А не любовь признавать свои ошибки берётся оттого, что это умаляет чувство собственной высоты. Но когда такие деятели сбиваются в стаю (группировку/систему), то у них получается, что стоящий наверху автоматически прав во всем, что делает. Потому, что он сильнее. И если он решит использовать нижестоящих, как расходный материал в достижении своих личных целей, то должен быть правым и в этом тоже (хотят они того или нет). И получается, что им приходится принимать так или иначе и этот момент вопреки гордыне. А значит, чтобы гордыня не сильно страдал от такого расклада, нужно каким-то образом не видеть, что тебя держат за расходный материал. Значит, нести какую-то тьму в своём сознании, в которой скрывалось бы то, чего видеть не нравиться.
    Каким-то образом верить, что по-другому не получается. Что без верховного система не будет работать. А система им нужна – они же без неё не могут. А наверху у них может быть только такой – который свои интересы выше других ставит. А другой там не удержится – они же сами его и скинут. И тогда получается, что они его такого вроде как сами сознательно и выбрали. А если «сами выбрали», то вроде как бы и не так обидно – за свои же нужды идут умирать по его команде. И видеть расклад дела только так, и на этом амортизировать.
    Ещё иногда «полезно» для тёмных целей бывает верить в то, что правое дело делаешь. Так легче чувствовать, что всё делаешь правильно. В то, что «у других вера неправая, а у нас правая», или в то, что у них культура неправильная и вредная, а у твоих правильная и здоровая. Что у тебя строй справедливый, а у них несправедливый, и вот вы придёте к ним и установите «правильный». И вроде как тоже становится не так обидно умирать за это дело.
    Чем сильнее вера во тьму, тем больше силы у того, кто наверху. Тем больше он может погнать нижестоящих ратовать за свои личные интересы, и тем меньше будет сопротивления. При этом тому, кто наверху такой системы, обычно всегда мало того, что он имеет. Ему всегда надо ещё и ещё, и эта алчность есть часть той силы, которая им движет. И которая направлена на то, чтобы становиться сильнее. И которая инстинктивно требует всегда расти в силе как можно сильнее, потому что кто не растёт сильнее других, тот в конечном итоге проигрывает конкурентам.
    Поэтому тому, кто наверху, всегда мало того, что под ним только те, кто выбирают право сильного сами. Ему нужно, чтобы под ним были все, кого по этому праву можно насильно заставить принять такую систему. В рамках этого все те, кто под верховным, должны идти и навязывать свою систему тем, кто участвовать в этом не хочет. Заставлять, как могут, что могут и где могут. И продолжать принцип иерархии, подминая под себя тех, кого заставляют, становясь не нижним этажом, а «чуть выше».
    Когда тьма навязывают свою систему, она может называть её словом «Родина». Этим словом удобно прикрывать систему обмана и насилия, потому что, если кто-то не принимает волю системы, его можно обвинить в «предательстве Родины». Чем эффективнее будет работать такое обвинение, тем больше будет сила обвинителей.
    Если такой системе удаётся взять под контроль всю деятельность государства, они употребляют слово «Родина» в отношении всего, что им подконтрольно. Если им это не удаётся, они употребляют это слово в отношении того, что им не удалось ещё взять, но «должно» стать ихним. В этом случае словом «Родина» у них называются интересы их контингента/фракции/движения, которые соответствуют их целям. Ни в каком другом значении это слово не употребляется; только так или никак. Это такая форма борьбы за то, чтобы вся страна стала такой, какой им нужно.
    Если кто-то не хочет, чтобы его страна превращалась в такую «Родину». А хочет, чтобы она была совсем другой, то никакого права за ним на это не признаётся. «Родиной» называется только то, что нужно им. И когда они употребляют слово, они всегда употребляют его в контексте, что «Родине» нужно то, чего хотят они, и если ты не хочешь этого, ты не часть ни «Родины», ни того, что должно быть «Родиной»
    Всё это они повторяют как можно больше, пытаясь силой повторов навязать свой менталитет. И чем сильнее они это трубят, тем больше эффекта. Поэтому тьма в таких случаях постоянно трубит слово «Родина» гораздо чаще, чем это может потребоваться спокойному и светлому обществу. Только в понимании тьмы наоборот: кто не трубит, тот «враг Родины».
    Отличительной чертой такой «Родины» является то, что в ней начинает воспеваться принцип «Слава-слава-слава тем, кто держит меня за расходный материал, и горе тем, кто таких принципов не поддерживает, ибо их топтать буду я сам!», и с этим принципом резиденты такой системы вторгаются в жизнь тех, у кого другие принципы. Так же отличительной чертой такой «Родины» является максимальная гордыня, ибо главной её целью является подмять под себя родины других людей, а основным оправданием этого является вера в собственное превосходство. Поэтому, когда резидент тьмы реализует принцип «слава тем, кто меня топчет», у него получается, что этим надо ещё и гордиться. С такой позицией он и лезет ко всем остальным свои соотечественникам: «мы будем вытирать об вас ноги, а вы обязаны этим гордиться, а кто не захочет это восхвалять, того мы…»
    Так и выглядит типичная родина тьмы: никакого права у человека не подчиняться тем, кто над ним, безоговорочное желание пожертвовать собой ради любой их прихоти, ненависть к тем, кто живёт по другим принципам, и огромная гордость за то, что готов служить только этому.
    Такая «Родина» не имеет ничего общего с тем, что для нормального человека должно являться Родиной. Потому нормальным людям нужны (наверное) соответствующие понятия, позволяющие различать такие вещи. Вот только тьме они не нужны.