Сам и Жаба

    Свадьбу устроили не лучше и не хуже других. В те послевоенные годы столы накрыли как могли: нагнали самогонки, достали домашнее вино, мясо, овощи - всё своё. Лишь бы молодые были счастливы. А Пётр и Вера действительно видели только друг друга.
   В хуторе Вера считалась завидной невестой. Улыбчивая светловолосая девушка с большими голубыми глазами покорила немало мужских сердец. Так что Петру пришлось потрудиться и поухаживать за Верой, пока та не дала согласие на свадьбу.
   Гуляли, как и положено, на подворье у родителей жениха. Местный гармонист, выпив за здоровье молодых, исступлённо раздвигал меха, извлекая из инструмента плясовую. Жених с невестой принимали подарки, поздравления и всё время держались за ручки. Бабушка сразу нашептала : недобрые люди могут и порчу навести. Раньше в такое больше верили.
   Гости захмелели, песни и пляски были в самом разгаре. Молодые немного повеселились, да и сбежали домой к родителям невесты: уж очень хотелось им побыть только вдвоём. А впереди ждала долгая счастливая жизнь.
   Началась она обыденно, как у всех. Оба работали в колхозе, Пётр трактористом, Вера где придётся - на ферме, на полях. Большого выбора не было.
Родные помогли поставить небольшой дом-пятистенок. Такие хатки стояли в каждом дворе, ни лучше и не хуже.
   Один за другим народились дети: сын да дочка. Тяжело приходилось, конечно. Работа, дети, дом , да собственное хозяйство и огород в полгектара никто не отменял. Но они же были вместе. И так жили все, никто не жаловался.
   После родов фигура у Веры расплылась, руки от тяжёлой работы огрубели, лицо стало строже. Да и Пётр не молодел. Живот хоть и не отрастил, но волосы поредели , на лице- морщинки, на висках- седина.
   Пока детей растили , вроде было не до ссор и скандалов. Мирились, как могли, терпели друг друга. А старость уже была не за горами. Незаметно дети выросли. Дочь вышла замуж- уехала в город, сын и вовсе укатил далеко на Север.
   Стало в доме как-то пусто. Начал  Пётр чаще шпынять жену : не так повернулась, не то сказала, не ту еду приготовила.
   А у Веры просто уже столько сил не было, как в молодости. Но мужу не перечила и крутилась как могла, чтобы только угодить. Уважая супруга, называла его "Сам".
Стоит с подружайками, разговаривает и вдруг понижает голос:
   -Тише, бабоньки, " Сам" идёт!
   А Пётр руки в карманы и по улице вышагивает, словно гусь, на девок молодых заглядывается:
  - Во, какая ладная, как кочанчик натоптанный!
   Вере некогда об этом горевать- всё хозяйство на ней: огород, скотина, дом. Сам же Пётр чувствовал себя начальником. Проверял сорняки в огороде, собраны ли яйца на продажу. следил делает ли Вера припасы на зиму. Раздражался, если что не так и обзывал супругу " Жабой"
  " Сам"  теперь только снисходил до рыбалки. Добытчик. Днями сидел с удочками. Наловит рыбы, выпустит в тазик: продавай,"Жаба".
   Вере, конечно, обидно, но она себя успокаивает: " Вон у соседки астма, постоянно принимает препараты, так муж её наркоманкой зовёт. Все так живут."
И работает дальше. Куда денешься.
   Прошли годы, заболела Вера. Сначала, вроде лёгкое недомогание случилось. Но не отпустило, а медленно и верно сводило в постель. Слегла "Жаба", руки-ноги отнялись, после и вовсе речь пропала.
Забегал "Сам", засуетился, но больше от досады, а не от жалости к той, с кем прожил всю жизнь.
А Вера лежала, вспоминала молодость и страстно желала только одного: чтобы её Петя подошёл, присел на край кровати и, держа за руку и глядя в глаза, просто побыл рядом. Она мычала, глазами просила сидящих рядом старух позвать мужа. Но "Сам" махал от досады рукой и выбегал из дома.
   Так и не дождалась Вера внимания от своего избранника , ушла в мир иной.
Недолго продержался и "Сам" без своей "Жабы". Не прошло и года, как он ушёл вслед за супругой.