Пушкин. Источник ирои-комической поэмы Руслан и Лю

(сериал  эпитомы пушкин истики
или
литературобредение)


Исследованиями  источников или колодцев для написания Пушкиным  ирои-комической поэмы Руслан и Людмила (РиЛ, 1820)  занимались многие, хотя не все расчухали (пушкинский термин), что есть источники и есть родственные  творения с похожими сюжетами и иными  истоками

Условно их можно разделить на следующие группы родников:

- западно-европейский народный фольклор (конты, фаблио, легенды)
- фольклор народов Востока
- русский народный фольклор (сказы, былины, басни и сказки)
- западно-европейскую литературную традицию (включая от Деяний (Шансон де жест) 
  до Вольтера, Ариосто, Казота, Шиллера, Гете)
- русскую литературную традицию   (Карамзин, Жуковский,  пр).

(1)

Можно пытаться утверждать, что следует искать свод источников. К примеру Королев И. в ст. «Мифологические и фольклорные истоки поэмы А. С. Пушкина «Руслан и Людмила»  ссылается (или лается) на «множества фольклорных и мифологических источников», среди которых которые он  выделил следующие:

1) Западноевропейские и восточные легенды
Здесь автор выделил ключевые моменты поэты:
а) встречу Руслана с Головой великана, отметив: наиболее известные легенды о головах — это скандинавская легенда о Мимире (в составе Старшей Эды – см. Мифы народов мира: Энциклопедия. М.: ОЛМА МЕдиа Групп, 2014) и кельтская легенда о Бране Благословенном (см. Зачарованный мир: Великаны и людоеды / пер. с англ. А. Веркина. М.: Книжный Клуб Книговек, 2015)
б) противостояние с карлом Черномором, полагая при этом что сюжет мог быть навеян древнескандинавской легендой о Сигурде (см.  Сказание о Сигурде // Муравьева Т. В. 100 великих мифов и легенд. М.: Вече, 2008)

2) Русские народные сказки, среди которых указал на «Сказку о славном, могучем богатыре Еруслане Лазаревиче» (см. Сказка о славном, могучем богатыре Еруслане Лазаревиче // Русские сказки / пересказал А. Н. Нечаев. М.: Советская Россия, 1985), сказки, где действует Кощей Бессмертный и на «Сказку об Иване-богатыре» (там же)
Прим. сюда надо бы добавить хотя бы еще одну  русскую сказку - «Три подземных царства»

3) Иностранные сказки - итальянскую «Тело без души», сербскую «Базилик зеленый», румынскую «Похищенное солнце»

4) Ветхозаветные предания, включая легенду о Самсоне и Юдифь

5) Русские былины – прежде всего об Илье Муромце (см. Былины / Сост. Ю. Г. Круглова. М.: Просвещение, 1993) и пр. «русских богатырях» …
/ И. Е. Королев, В. А. Антонцева. — Текст: непосредственный // Юный ученый. — 2018.— № 4(18)— С.1-3.  https://moluch.ru/young/archive/18/1280/

Всё бы хорошо, но … никто из героев ирои-комической поэмы РиЛ  (таковой ее признали современники, несколько сконфуженные ее эротичностью)  не является ни русьским, ни руским, ни, тем более русским … ни Руслан ( иранец), ни пр. ухари – Фарлаф, Ратмир и Рагдай…

(2)

Интересна и убедительна версия Ростислава Шульца (см. Шульц Р. Отзвуки фаустовской традиции и тайнописи в творчестве Пушкина.— СПб. Филологический ф-т СПбГУ, 2006).

Он уверяет, что основой сюжета  РиЛ является творчество Ж. Казота и  пишет:

«В ученической поэме «Бова» Пушкин вплотную подошел к своей первой законченной поэме «Руслан и Людмила». Уже отмечалось, что чих богатыря Громобуря отозвался эхом в «Руслане и Людмиле» с ее чихом гигантской головы богатыря. Упомянутые сцены с чихом восходят к сцене с призраком безобразным из «Влюбленного дьявола» Казота.

… в 1810-е годы Пушкин находился под перекрестным влиянием Казота и Вольтера, которыми он зачитывался в Лицее. Юному поэту импонировали остроумие и ироническая улыбка злого гения Вольтера. И хотя его влияние на поэта было весьма ощутимым, можно утверждать, что с усилением воздействия на него мистической струи Казота и возрастающий интерес к «Фаусту» Гете постепенно разрушают в нем юношеский апофеоз Вольтера. Пушкину, бросающему все чаще взоры на прозу, нравились кажущиеся на первый взгляд ясность, краткость и простота Казота,  за которыми скрывалась его тайнопись.

… в «Руслане и Людмиле», где в качестве первоисточника использована преимущественно поэма Казота «Ollivier»  («Оливье»), так много межтекстовых перекличек, что об этом можно написать отдельное исследование.
(см. Keil R.-D. Rezension des Buches von Rostislaw Schulz: «Пушкин и Казот» //Arcadia. Bd. 24. Heft 1. Berlin — New York, 1989. S. 101)
«Оливье» Казота принадлежит к традиции героических и геро- икомических поэм, таких как «La Gerusalemme Liberata» («Освобожденный Иерусалим») Торквато Тассо, «Orlando furioso» («Неистовый Роланд») Ариосто и «La Pucelle d’Orl;ans» («Орлеанская девственница») Вольтера. Вот почему первоисточниками «Руслана и Людмилы» принято было считать «Неистового Роланда» и «Орлеанскую девственницу».
1819 год

Пушкин завершает  поэму РиЛ …  Возможно это дань лицейского увлечения Казотом

«В 1819 году он заинтересовался еще и другим пророчеством: после прочтения посмертно опубликованной записки Жана-Франсуа Лагарпа «La Proph;tie de Cazotte» («Пророчество Казота») о том, что за год до Французской революции Казот предсказал ряду парижских вельмож и самому себе насильственную смерть от руки палачей, Пушкин перевел из «Пророчества Казота» уже упомянутое нами двустишие, приписываемое Дидро:
Et des boyaux du dernier pr;tre Serrer le cou du dernier roi (I, XXI).
Кишкой последнего попа Последнего царя удавим (II, 436).

В том же 1819 г Пушкин заимствовал книдскую басню Казота «Завистник и статуя», переосмыслив в стихотворении «Возрождение» противопоставление Казота гениальности и посредственности. В Болдинскую осень 1830 г Пушкин возвращается к мотиву зависти и к гениальности и посредственности, используя это столкновение в маленькой трагедии «Моцарт и Сальери», где выводится завистник.

Казот был казнен на эшафоте в 1792 г, и вполне возможно, что повышенный интерес Пушкина в 1819 г к творчеству и судьбе Казота частично связан с тем, что и поэту в том же году была предсказана насильственная смерть.

Для суеверного же Пушкина 1819 г был несчастливым: ссора с Кюхельбекером, дошедшая до дуэли, временно омрачила их дружбу; к тому же известная петербургская ворожея А. Ф. Кирхгоф предсказала ему насильственную смерть в возрасте тридцати семи лет от белого коня или белокурого человека. Это предсказание врезалось в его память, и он довольно часто об этом вспоминал. «

А  в начале мая 1820 г он загремел в служебную командировку «на юга» агентом под прикрытием ярлыка от либералов «Певец Свободы», из которой он, по его признанию, вернулся, покончив с «либеральным бредом» … Вернулся сосланным в ИТУ родителей в псковскую глушь Михайловской губы

(3)

Чеканщик и ювелир

Никто из современников не распознал родника, из которого напилась водицы поэма РиЛ

Но что-то это учуяли французы …

tanya mass в ст. «Французский Пушкин» (см. https://pushkinskij-dom.livejournal.com/415788.html) сообщает:

«Первое упоминание об А. С. Пушкине в европейской прессе относится к 1821 г.: в февральском номере французского журнала «Ревю ансиклопедик» содержалась весьма положительная оценка «Руслана и Людмилы». Впоследствии в этом издании появлялись сообщения о выходе в свет произведений русского поэта.  Знакомство французской публики с А. С. Пушкиным продолжилось в 1823 г., когда в Париже была издана «Антология русской поэзии», составленная Эмилем Дюпре де Сен-Мором. В антологии был напечатан первый во Франции перевод произведения А. С. Пушкина (фрагмент поэмы «Руслан и Людмила», осуществленный отцом поэта). В 1829 г. «Рёвю ансиклопедик» поместил рецензию на «Братьев разбойников». Однако все это были лишь упоминания, коротенькие аннотации и рецензии. Произведения Пушкина при жизни поэта оставались почти не известными французской читающей публике.
Первой попыткой дать более-менее развернутую характеристику творчества Пушкина стала статья «Пушкин» Шарля Бодье, опубликованная в рубрике «Поэты и романисты Севера» июльского номера влиятельного парижского журнала «Revue des Deux Mondes» за 1837 г. Это первая во Франции статья о Пушкине обзорно-аналитического характера, содержащая краткий биографический очерк о поэте, дающая общую, характеристику его творчества в целом и отдельных, наиболее значительных, с точки зрения Бодье, произведений Пушкина. Представляя Пушкина французской публике, Бодье аттестует его как первого оригинального русского поэта. Особенно высоко французский критик оценивает лирику Пушкина, в которой, по словам Бодье, «гений Пушкина проявился наиболее свободно, отразились самые разнообразные грани его души, его характер обрисовался с наибольшей искренностью и определенностью». Среди таких черт Бодье выделяет свободолюбие поэта, то достоинство, с которым он переносил ссылку, не выпрашивая снисхождения у власти. Критика удивляет атеизм Пушкина и порожденное им языческое мироощущение поэта, превыше всего ценившего земную красоту. В этом отношении Бодье сближает Пушкина с Эваристом Парни и Андре Шенье. С этой особенностью пушкинского взгляда на мир французский критик связывает культ формы и недостаток содержательной глубины в его поэзии. «Он создал настоящий культ формы; содержание его беспокоит мало, — утверждает критик. — Он заимствует его, не особенно беспокоясь, как у древних, так и у современных авторов». Бодье называет Пушкина «искусным чеканщиком», отмечает его «живое и подвижное воображение», которое смешивает серьезные и меланхолические темы и образы с бурлескными.»

Можно сказать, что АС Пушкин ювелирно отчеканил блуждающий сюжет  о поиске рыцарем украденной колдуном (нечистой силой)  невесты  (дамы)  и его деяниях в ходе сыска.
 
Один также французский критик  назвал с юмором поэму  РиЛ повестью о прерванном половом акте …

Ну, что ж, она и об этом тоже.
Не будем забывать, что в 1819-ом Пушкина предельно интересовала тема «Влюбленного беса» и она дожила у него до 1831-г … 

Беса заменила Натали.

Но все ж поэма РиЛ о главном – о Голове, что хранила меч Освобождения Руси и ждала Освободителя

Дождалась ...