Аул

Я провожаю взглядом реку, вьющуюся внизу, серебряной нитью среди каменных гигантов. И нахожу их — крошечные убежища человеческого упорства, укрывшихся за склонами. Аулы. С высоты они кажутся немыми, безлюдными, законсервированными во времени. В их молчании — целая вселенная.

Вот он, один из них. Булавочная головка у подножия исполина. К нему ведет тонкая, прерывистая линия грунтовки, теряющаяся у седловины перевала. Мое сознание уже ступает по ней. Чувствует под собой осыпающийся щебень, вдыхает разреженный, колючий воздух, слышит свист ветра и собственное сердцебиение. Добраться туда — ритуал отрешения. Каждый шаг в гору оставляет внизу груз: навязанные роли, бесконечный внутренний монолог, мелкую тревогу суетного дня. Перевал — граница между двумя состояниями бытия. Преодолев его, ты пересекаешь порог и вступаешь в иную реальность, где мерой всего становятся простое усилие и прямое следствие: наколол дров — будет тепло, приготовил пищу — утолил голод.

Жизнь там представляется абсолютной ясностью. Холод, который нужно пережить. Тишина, которую нужно вынести. Ограниченный круг лиц, где каждое слово обретает вес — его не унесет в цифровую пустоту. Это мир, очищенный от шелухи, сведенный к элементарным, фундаментальным истинам. Сбежать туда — значит прибегнуть к медленному течению времени, к диалогу с природой, к тишине, способной заглушить любой внутренний шум.
Крылатая машина продолжает свой курс. В этом — суть. Мой аул — состояние души, внутренний анахорет, к которому я возвращаюсь мыслями, когда мир становится слишком громким. Созерцание его с недосягаемой высоты — акт философского уединения. Я вижу его и отделен от него непреодолимой дистанцией. Эта дистанция рождает чистую меланхолию — глубокое, безмолвное понимание: подлинное всегда лежит в стороне от магистрального пути. Оно — в этих забытых миром щелях реальности, куда ведут лишь тропы, протоптанные упрямым желанием жить иначе.

Самолет клонится к земле, горы сглаживаются в темный рельефный рисунок. Аул исчезает. Остается чувство обретения внутреннего ориентира. Эти каменные гнезда, эти «тихие пристанища» напоминают: у сложности мира есть антидот — простота. У скорости есть альтернатива — медленный, осознанный шаг. Пока они где-то существуют, во мне живет знание: всегда можно мысленно свернуть с большой дороги, подняться на внутренний перевал и обрести покой в том самом, вымышленном и оттого вечном, ауле.