Усадьба Вепсов

«Выступил в поход Олег, взяв с собою много воинов: варягов, чудь, славян, мерю, весь, кривичей…»
Повесть временных лет

Кто они, эти древние и полные загадок вепсы — тот самый загадочный народ «весь», с которым сам Вещий Олег водил дружину на Киев? Фантазия, подогретая летописными строками, рисовала суровых, немного диких воинов, полных ярости. Представлялись бесстрашные дикари в звериных шкурах, со хищным оскалом на лице и тайными знаниями, уходящими корнями в глубину веков. Мне даже становилось немного жутко от мысли, что я еду в края, где живут их потомки. Было и любопытно, и страшно: воображение рисовало, что обитают они не в простых избах, а в каменных пещерах и едят мясо сырым. Казалось, что вечером, едва стемнеет, обычные жители Рыбреки — деревни, куда я держал путь, — сбросят личины и через ритуальные танцы и жертвоприношения превратятся в свирепых кровожадных воинов.

Дорога привела меня в старинное село, что раскинулось на берегу Онежского озера. С XIV века здесь живут вепсы. Поселился я в традиционном вепсском доме, построенном по всем канонам. Такое жилище с высоты птичьего полета напоминает букву «Т»: к жилой части сзади пристроен огромный крытый хозяйственный двор, чтобы в суровую карельскую зиму не выходить на улицу ни по нужде, ни скотину кормить.

В доме всё было продумано для погружения в атмосферу. На столике в горнице лежала газета «Kodima» — единственная в мире газета на вепсском языке, которая издается в Петрозаводске. В углу — традиционная одежда из домотканого льна, который вепсы выращивали сами. Можно было примерить холщовую рубаху и окунуться в быт: посидеть на деревянных лавках, прилечь на теплую печь, ощутить запах сухих трав и старого дерева. Хозяйка поила меня ароматным травяным чаем с медом, и, казалось, сам воздух здесь был пропитан тревожной, загадочной историей.

Особый колорит царил в холодной части дома, куда попадаешь через сени. Там находился уникальный склад старинных вещей — настоящая сокровищница для атмосферной фотосессии. Среди прялок, ухватов и сундуков стоял манекен старушки в национальной одежде, а рядом с ней — коза. Этот уголок мгновенно погружал в жизнь вепсов прошлых веков.

Вечерело. Огромная луна выползла из-за леса, залив холодным светом пустынную улицу.

— А где же все вепсы? — спросил я у хозяйки с неподдельным любопытством. — Я специально приехал, чтобы увидеть их. Мне очень интересно, как они выглядят!

— А что на них смотреть? — усмехнулась она. — Вон они, соседи, во дворе сидят. Хмурые.

Хмурые? Почему хмурые? И почему сидят во дворе, не выходят на улицу? Моя бурная фантазия, подогретая ожиданиями, вмиг нарисовала леденящую душу картину вепсского заговора.

Хозяйка, истопив баньку, оставила меня в доме одного. Я допил чай и приготовился ко сну. За окном сгустилась непроглядная тьма — ни единого фонаря. Дом жил своей жизнью: где-то поскрипывала половица, словно кто-то крался, где-то вздыхали старые бревна, будто дом дышал. Тишина стояла такая, что звон в ушах казался оглушительным. Мне стало по-настоящему жутко.

Ситуация осложнялась тем, что дверь изнутри не запиралась. Я соорудил целую систему засовов: подпер дверь тяжелым ухватом и приставил стул. Только тогда, прислушиваясь к каждому скрипу, я наконец забылся тревожным сном.

Посреди ночи я проснулся от настоятельного зова природы — количество выпитого чая давало о себе знать. Спросонья, еще не до конца вернувшись в реальность, я натянул валенки из арсенала «нарядов для фотосессии» и, подсознательно замирая от ужаса, отодвинул свои укрепления. Дверь в сени жалобно скрипнула.

Я шагнул в ледяную темноту холодной части дома. Луна светила ровно настолько, чтобы превратить знакомые предметы в зловещие силуэты. И тут краем глаза я заметил ЕЁ — человеческую фигуру. Она стояла неподвижно, в двух шагах от меня, и, казалось, смотрела прямо в душу.

Мгновенно мышцы сковало ледяным спазмом. Нервный холодок молнией пролетел от макушки до поясницы, ноги обмякли и чуть не подкосились. Сердце, кажется, совершило кульбит и застряло где-то в горле. За те бесконечные две-три секунды, пока глаза привыкали к темноте, я успел прожить тысячу жизней и умереть сотней смертей. Передо мной пронеслась вся история вепсского народа — от свирепых дружинников Рюрика до ночных языческих духов.

Когда зрачки наконец адаптировались, я разглядел ЕЁ — ту самую старуху-манекен с козой. Застывшая в своем вековом спокойствии, она мирно соседствовала с парой вёсел и старым коробом. За эти секунды я пережил все страхи, что копились во мне с первых летописных упоминаний о веси. Ужас ушел, оставив после себя лишь нервную дрожь и горьковато-сладкое послевкусие абсурда.

Я уснул уже спокойно, а утром за чаем с хозяйкой, глядя на хмурых, но совершенно безобидных соседей, колющих дрова во дворе, поймал себя на неожиданной мысли. Я приехал в Рыбреку на охоту за вепсами. Мне хотелось найти их, увидеть, прикоснуться к их культуре. Но, как выяснилось, всё это время именно они охотились на меня. В моем собственном сознании. В моих фантазиях и страхах. Они жили своей тайной жизнью, напоминая о том, что книжные мифы всегда сталкиваются с реальностью — и реальность побеждает, оказываясь теплее, добрее и смешнее. А настоящая экзотика часто живет не в других, а в нас самих — в нашем ожидании чуда или ужаса.

С творческим вдохновением, Ваш Сергей Бурыкин