5. Лапа. Помощница

Автор - Лапа


     Жанна стояла у окна и жадно смотрела вниз, с восьмого этажа , на кипящую за пределами ее маленькой квартиры жизнь. В ней, такой далёкой и чужой, все было в постоянной суете и движении: бегали машины, люди, собаки, дети, курьеры. Даже хлопья снега суматошно летали вправо-влево, прежде чем опуститься на землю. Когда-то и Жанна носилась по кругу изо дня в день, но сейчас ощущала себя обездвиженной, словно выброшенной кем-то на необитаемый остров.

      " Сколько же мне лет?" - Жанна попыталась напрячься и вспомнить, когда родилась, но тут же поморщилась, словно ударилась о невидимую глухую стенку. " Не получается... Хорошо, тогда  по-другому надо... Итак, до войны мы с братом и родителями жили в Ленинграде, почти напротив Кировского завода... Там сначала делали тракторы, а во время войны - танки. Мы с братом ходили в один садик..." Жанна ощутила какое-то движение позади себя, вздрогнула и обернулась. Напротив неё стояла молодая девушка с пакетом еды из "Пятёрочки".

     - Кто вы?! - испуганно воскликнула Жанна.

     - Доброе утро, Жанна Петровна! Это же я, Лиза, ваша помощница, - девушка быстро подошла к холодильнику и выложила в него из пакета сосиски, молоко и яйца.

     - Ой, здравствуйте, - Жанна расстроилась: она совсем не помнила эту девушку , но логически поразмыслив, пришла к выводу, что, человек, приносящий еду, навряд ли может быть чужаком.

     - Я не услышала, как вы вошли, поэтому испугалась. Извините, Лиза.

     - Ничего страшного. Проголодались, наверное? Я сейчас приготовлю завтрак.

     Дело быстро спорилось в ловких руках худенькой блондинки. Жанна опять поморщилась, вспомнив, что ей самой строго настрого нельзя подходить к газовой плите из-за забывчивости. Она не раз уже сжигала кастрюли и сковородки. Только чайник со свистком выжил, потому что очень громко свистел.

     " Ну , хоть имя своё помню - уже хорошо. Родители обожали Жанну д'Арк, в честь неё и меня так назвали..."

     - Ваша любимая гречневая каша с молоком готова. Садитесь завтракать, Жанна Петровна! - девушка услужливо пододвинула стул.

     - А вы не знаете, сколько мне лет? - Жанна с удовольствием села за стол и попробовала содержимое тарелки.

     - Конечно знаю : всегда восемнадцать! - улыбнулась Лиза. - Даже меньше: на фоне этого огромного окна вы выглядите девочкой-подростком с лохматой головой. Если бы не белый цвет волос...

      Жанна тяжело вздохнула:

     - Мне так много лет, что я уже и не помню, сколько. Последние годы, как стёрлись , а вот детство помню очень хорошо. Особенно войну. Папа тогда работал на  Кировском заводе, а мама водила нас с братом в садик. В блокаду детям только в садике можно было выжить, там хоть как-то кормили. В первый год войны немцы так близко подошли к заводу, что нас всех эвакуировали в центр. Транспорт перестал ходить, и мой отец на работу шагал ногами почти на другой конец города. Мама просила его не возвращаться домой, оставаться на заводе, беречь силы, но он очень беспокоился за семью. Да и ночевать у станков разрешали только очень пожилым, остальные ходили до дома и обратно пешком. От истощения и холода отец заболел и, однажды, не смог выйти на работу. Я его кормила с ложечки специальным лекарством, что выписал врач. Неожиданно отец зажал ложку зубами и не отдал мне. Я сразу побежала жаловаться маме. Мама пришла, посмотрела на папу, и упала на пол, зарыдав от горя. Я, глядя на неё, тоже стала плакать, и только потом, когда мама зашила отца в белую простыню, поняла, что он умер.

     - Вы кушайте, кушайте, а то остынет, - Лиза с сочувствием взглянула в огромные глаза Жанны. Они по-детски наивно блестели, отражая небо, несмотря на глубокие синяки с многочисленными морщинками под ними.

      Жанна послушно съела все до последней крупинки и ,словно, извинилась:

     - В тарелке ничего не должно оставаться... В первую блокадную зиму мы получали всего сто двадцать пять грамм хлеба в день на человека. И вот, помню, в очереди за хлебными карточками наша соседка не успела их сразу спрятать в сумочку, слишком долго карточки рассматривала зачем-то... Их выхватил кто-то из ее рук и убежал. А это - верная смерть! Мама тогда получила в последний раз карточки на папу, и они спасли жизнь нашей соседке. В благодарность, она помогла маме отвезти тело отца на Пискаревское кладбище в общий ров. В то время не каждый мог сделать это: сил еле хватало вынести тело из дома и оставить у подъезда. Люди падали от голода замертво и на улице, этому никто не удивлялся.

     Лиза на столе пододвинула к Жанне стакан цикория с молоком и тарелку с пирогами, положила рядом три таблетки и тут же помыла посуду. У неё очень легко это получалось, словно само собой.

     - Мой брат настолько ослаб, что не мог не только ходить, но и даже сидеть, - продолжила Жанна. - В садике воспитательницы привязывали его полотенцем к кроватке, чтобы он не падал все время. Потом маме отказали в садике потому, что не могут тратить своё время на персональное кормление. Брат не мог кушать, у него не было сил даже ложку в руках удержать. Потом в комнату, куда нас эвакуировали, вернулась хозяйка. Город был закрыт, но она умудрилась добраться с дачи в Ленинград обходными путями. Нас тут же вышвырнула вместе с вещами под лестницу в подъезде. Мама долго плакала, а потом появились здоровые мужики с круглыми лицами и эвакуировали нас за Урал, но мы попали почему-то в Новосибирск.

     - Жанна Петровна, таблетки забыли выпить, - заметила Лиза.

     - И зачем мне таблетки? Мне умирать уже пора, а я все живу и живу, - сокрушенно покачала головой Жанна.

     - Ну вот это уже не вам решать, а Ему, - улыбнулась Лиза. - Торопиться туда не надо.

     - Ой, не верю я в религию. Всю жизнь надеялась только на себя, поэтому и работала на трёх работах до восьмидесяти лет. Кто ещё мне поможет, кроме меня самой? Я одного только боюсь: что помру, а никто об этом и не узнает. Буду валяться и разлагаться тут в одиночестве. Кто меня похоронит? - Жанна быстро сунула таблетки в рот и запила их водой.

     - Дочка приедет и похоронит, - очень серьёзно ответила Лиза. - И Бог обязательно поможет, и Ангел-хранитель поможет. Вас же бабушка покрестила тайком в церкви?

     - А откуда вы знаете, Лизочка? - удивилась Жанна и ещё сильнее удивилась:
     - У меня есть дочь? И где она?

     - В Лондоне. У неё там дом, работа, муж, взрослая дочь.

     - А как она туда попала? И почему она там, а я здесь?

     - Ваш брат постоянно твердил ей, когда она после музыкального училища долго не могла найти себе работу, что надо учить английский. Зачем ей школьный немецкий? Везде нужен английский. Девушка сначала пошла на курсы, которые оплатили вы, но уровень преподавателя там был очень низкий. Мария унаследовала Ваш упрямый характер: топнула ногой и поехала учить английский язык в Великобританию. Вся ваша семья сбросилась тогда на поездку. Бесстрашная девушка в первый же день в незнакомой стране нашла съёмную комнату и работу. Потом познакомилась с Марком...

      - Вспомнила! Да! - обрадовалась Жанна. - У меня есть дочь! Машенька моя любимая... Как я могла забыть? Да-да-да... Ее директор предложил выйти за него замуж... Потому что моя девочка не пыталась его соблазнить, в отличии от всех других работниц. Машенька настолько растерялась от неожиданного предложения, что вернулась в Россию посоветоваться со мной. А как я могу что-то советовать, не зная этого мужчину? Да и поняла, что она уже все сама решила, что нравится он ей. Сказала ей только быть осторожней. И всё. Вот так моя девочка нашла свою судьбу в другой стране... Лизочка, вы не знаете какое-нибудь лекарство от слез? Они у меня все время текут и текут сами по себе. Устала уже их вытирать.

     Лиза тут же протянула Жанне чистый носовой платок:

     - Слезы, они такие... Иногда текут, не спрашивая разрешения. Отдыхайте, Жанна Петровна! Я пока помою полы и наведу порядок.

     - Я только и делаю, что отдыхаю, - Жанна встала и, упираясь рукой о стенку, побрела в спальню. - Даже неудобно мне, что все за меня делаете. Скоро совсем обленюсь...

     Жанна на мгновение замерла и медленно обернулась:

     - А почему вы тут? Я совсем забыла... Я плачу вам деньги за помощь?

     - О, нет, Жанна Петровна! - Лиза махнула рукой.- Все оплачено. Меня наняла ваша дочка. Она очень любит вас и переживает, что без моей помощи вы совсем пропадёте.

     Жанна опять развернулась и мелкими шажками пошла в спальню. Ее качало, поэтому приходилось иногда прижиматься к стене, чтобы не упасть. Беспомощность раздражала женщину, и она недовольно бурчала себе под нос:

     - Конечно любит. Кого же ей ещё любить? Я ведь её мать, а мать - единственная у каждого. Как можно не любить свою мать? Подождите...

     Жанна опять осторожно развернулась и вернулась на кухню. Ее лицо потемнело от страха, а глаза округлились:

     - А откуда, Лизочка, вы все знаете?

     - Жанна Петровна! Так я у вас уже месяц работаю, вы мне сами каждый день всё рассказываете о своей жизни! - Лиза  в недоумении развела руками.

     - Это я - такая болтушка, и целый месяц вас донимаю своими рассказами? - изумилась Жанна. - И вы целый месяц терпите мою болтологию?

     - О, нет, что вы, нисколько не донимаете! Говорите на здоровье, мне очень даже интересно, - мило улыбнулась Лиза.

     - Вы уж простите меня, дорогая, мне совсем не с кем поговорить. Я похоронила своих родных: сначала маму, потом брата, мужа, затем подружек. Мне так не хватает общения... Где они, мои родные, которые все время были рядом? А брата своего, скажу вам по-секрету, я любила даже больше, чем маму и мужа. Он с детства всегда меня защишал от всех, помогал даже в мелочах. Как же мне его не хватает... Отцу повезло: рядом была мама и соседи, а кто меня похоронит?

     - Не переживайте. Скоро приедет ваша дочка, и все у вас будет в порядке...

     - Дочка? Приедет? Ах, да! Машенька! Когда-то я каждый свой отпуск проводила в Лондоне. Помню, что раньше не боялась летать самолетами. Очень нравились мне парки напротив дочкиного дома, справа и слева. Там звери гуляют без клеток, и можно каждого покормить и погладить, все ручные... Мы часто с дочкой и маленькой внучкой подкармливали енотов, козочек, лебедей.  А соседка свою лошадь кормила прямо на кухне из ведра. Я так удивлялась этому. Мне с третьего этажа все было хорошо видно. А потом внучка выросла, закончила школу и уехала учиться в другой город. А я стала плохо переносить самолёты...

     Жанна снова села за стол и виновато произнесла:

     - Лиизочка, я почему-то все время хочу есть. Вы так вкусно готовите, все время меня угощаете, а я не наедаюсь. Вот и сейчас... Только что из-за стола, а снова аппетит разыгрался. Даже живот от голода сводит. Ничего не понимаю... Я на старости лет такой обжорой стала? А что вы сегодня приготовите на обед?

     - Это вы просто сейчас воспоминаниями о детстве живёте, Жанна Петровна. О голодном детстве. О блокаде... Вот вам и кушать все время хочется, как тогда, - Лиза с жалостью заглянула в глубокие, с чёрными кругами глаза Жанны. - Но, ничего-ничего, совсем немного осталось, потерпите ещё чуть-чуть, пожалуйста!

     - Ой, да ничего страшного, милая, я научилась терпеть с детства, как-нибудь дождусь уж обеда-то, - рассмеялась Жанна.

***

     Мария ранним утром, как только прилетела и получила багаж, взяла такси из аэропорта до Гражданки. Она спешила к матери, которую не видела уже почти полгода. Летом так и не получилось забрать её к себе, Жанна категорически отказывалась лететь самолетом. Любую помощь она так же отвергала, особенно отрицательно относилась к соцработникам и сиделкам, гордо заявляя, что сама в состоянии позаботиться о себе, тем более с такой хорошей пенсией, которую получает. Мария спешила, чувствуя странную сердечную боль. Мать в последнее время почти не отвечала на её звонки, а когда поднимала трубку, говорила путанно, не сразу её узнавала.  Дочь спешила убедиться, что с матерью все в порядке, считая остальное уже не таким важным.

     В квартире Жанны пахло выглаженным бельём, нафталином и книгами, которыми были заполнены многочисленные шкафы вдоль стен. Мать не любила телевизор и больше всего обожала читать, радуясь тому, что столько книг ей будет не прочесть даже до самой смерти. Гробовую тишину нарушало только тиканье часов на стене, но казалось, что время навсегда здесь остановилось.

     Мария влетела в спальню: Жанна ещё спала, тяжело дыша под жарким пуховым одеялом. Дочь отметила про себя, что мать сильно похудела, нос заострился, а глаза, словно, провалились на изможденном лице. Главное - жива! Маша немного успокоилась и заглянула на кухню. Там царил идеальный порядок. Открыв дверцу холодильника, Мария ужаснулась: в нем - та же стерильная чистота при полном отсутствии каких-либо продуктов.

     Дочь села на краешек кровати, где спала мать, и стала ждать, когда та проснётся.

     - Мамочка, здравствуй!- воскликнула Мария, как только Жанна слегка приоткрыла мутные после сна глаза. - Как ты тут? Что ты ела и когда? Почему у тебя нет ничего съестного на кухне?

     - Мааааашенька... Ты приехала? Здравствуй, родная! - Жанна села и обняла , не вставая, дочку. - Ну как нет, если Лиза только вчера понакупала продуктов? Да и на сегодня она много чего мне оставила на плите: там и котлетки с пюре, и суп куриный...

     - Мама, ты заболела? У тебя только высохший кусочек хлеба в хлебнице да таблетки на столе. Какая Лиза? Кто это? - испугалась Маша.

     - Ну, как? Это же помощница по хозяйству, которую ты мне наняла, - изумилась Жанна.

     - Мама, я никого тебе не нанимала, - Мария побледнела. - Ты же сказала, что  не впустишь в свою квартиру никаких соцработников...

     - Так вот же она! - мать указала пальцем в сторону. - Здравствуйте, Лизочка! Вы были правы, ко мне приехала дочка!

     Мария резко обернулась и ещё больше побледнела: никого в указанном матерью месте не было.

     - Мама, ты бредишь?  - дрожащим голосом спросила она. - Никого нет!

     - Ну, как же нет, Машенька? Посмотри внимательно: вот тут Лиза, а рядом - твоя бабушка - моя любимая мамочка, твой дядя Лёлик - мой любимый братик, твой родной папочка... Они все здесь, все улыбаются и рады встрече. Родные мои! А как я то рада! Боже, какой сегодня прекрасный день! Я - самая счастливая! Все-таки, Бог есть...

     Жанна с блаженной улыбкой откинулась на подушку, закрыла глаза и, облегченно выдохнув, заснула самым глубоким на свете сном.