Отцовская библиотека и черные вороны

       О библиотеке и воронах.

       Посвящается... не буду называть фамилий, может прочитают и догадаются...

       Я видел их алчные глаза, когда они впервые пришли в отцовский кабинет после его смерти. Они не скорбели. Они оценивали. Скользили взглядом по корешкам, мысленно прикидывая, что из этого можно урвать, чем поживиться под видом «заботы о наследии».

       Эти проститутки в университетских костюмах. Эти лакеи, готовые торговать чужим умственным трудом, как барышники на толкучке. Они думали, что библиотека — это просто собрание книг. Они не понимали, что это — продолжение мозга. Что каждая пометка на полях, каждый загиб страницы — это след мысли, живой диалог, который вёл отец с великими.

       И они, эти ничтожества, посмели бы вломиться в этот диалог своими грязными пальцами. Стали бы раздавать его книги, как подачку, своим аспирантам. Или, что ещё омерзительнее, сдали бы их в спецхран, превратив в мёртвый музейный экспонат.

       А сестра… её алчность была примитивнее, но оттого не менее отвратительной. Она видела в книгах не мысли, а килограммы бумаги, которые можно оценить и продать. Для неё Шпенглер и Флоренский были на вес макулатуры.

       Нет. Этого не будет.

       Я включу в завещание пункт, который отрезает им всем путь. Ни одной книги — институту. Ни одной страницы — сестре. Это — моя крепость. Мой последний рубеж обороны.

       Пусть лучше ... прах этих книг смешается с моим прахом. Это будет честнее, чем отдать их на растерзание ворам и ханжам.

       Они хотели сделать из отца икону. А из его библиотеки — реликвию для поклонения. Я не дам им этого сделать. Пусть лучше от нас не останется ничего. Ни праха, ни страницы.

       Чёрные вороны останутся с пустыми клювами. И в этом будет моя последняя, немая пощёчина им всем.