Большая стирка

               
      Митя, как обычно проснулся в шесть часов. Впереди десять дней выходных – новогодние каникулы. Спать бы, да спать. Так же помнится было, когда в школе учился. Как в школу идти, так утром глаза не открываются, а как каникулы, просыпался рано и в сон не тянуло.
     Митя сел в кухне на диванчик и стал смотреть на просыпающийся город. Предновогодний город был красиво украшен, светился разноцветными огоньками развешанных гирлянд и уже с утра был празднично взбудораженным, радостным в ожидании новогоднего чуда.
    К семи часам Митя вскипятил чайник, приготовил две чашки ароматного крепкого кофе. В кухню тут же вошла Мариша. Сделав два обжигающих бодрящих глотка кофе, она боком оперлась на Митю. Митя обнял Маришу, залез рукой ей под курточку пижамы, потёр бок, погладил спину. Мариша была горячая, вся ещё мягкая, сонная. Мите очень нравилось по утрам гладить Маришу. Он залез ей под резинку пижамы и  одним пальцем погладил её шелковистое тепленькое бедро, ощущая след от резинки.
       «Мариша, я в деревню хочу», вдруг сказал Митя». Мариша, медленно хлебнув кофе во все глаза таращилась на Митю.  «Митя, ты что придумал? Новый год, каникулы, у детей ёлки, горки. У нас театр, друзья. Какая деревня? Митя, ты в деревне был всего один раз за все годы, что мы с тобой женаты».
     «Мариша, я правда хочу в деревню. Давай с детьми сбежим в деревню из города. Ёлку и там поставим. Вот сегодня твоя бабушка приедет телевизор покупать, давай с ней и уедем. Она все годы каждый Новый год у нас, мы в командировку – она у нас, все каникулы – она у нас. Давай к ней уедем. Может она даже обрадуется, ну чего ей десять дней у нас в квартире сидеть? У неё может и санки для детей найдутся и сами телевизор увезём.
      Мариша в два глотка допила свой кофе и весело согласилась – а, давай. Сейчас детей накормлю и по магазинам. Купим бабуле телевизор и продуктами затаримся. Бабуля ни на себя, ни на гостей не рассчитывала, холодильник поди пустой оставила. Давай, беги за машиной.
    Бабуле объявили о своём решении и о том, что телевизор ей в подарок, суматошно собирая сумки. Сумки и пакеты были и на кухне, и в зале, и в прихожей. Из них то и дело вываливались фрукты, колбаса, свёрточки, пакетики, баночки. Апельсины, разбежавшиеся по паласу, собирали уже дважды. А вещи собрать на десять дней было ещё сложнее – дети суетились, растаскивали свои вещи, помогали, одним словом. Безотчётно радуясь поездке в деревню.
     А бабуля сидела на диване, как циркуль растопырив свои ноги вокруг коробки с телевизором и никак не могла поверить, что внучка всей семьей собирается к ней в гости. А новенький телевизор – это подарок. Прямо слёзы текут, от такой неожиданной радости. Потом позвонила в деревню своей соседке, чтобы та не беспокоилась и печку у неё в доме не топила. Сообщила, что ещё засветло вернётся домой, на машине.
     В деревню въезжали молча, дети уснули, а Мариша во все глаза смотрела на забытое, родное и удивлялась стабильному покою природы.
     Бабуль. У вас тут, наверное, случилось что-то, проговорил Митя. Народ вон возле колонки у твоего дома толпится, обсуждают что-то. Бабуля улыбалась светлой и гордой улыбкой. Да ничего не случилось, сказала она. Это у нас сегодня будет большая стирка.  Я же соседке позвонила, что на машине приеду, а она ещё кому-то сказала. Вот народ у колонки и собрался. Телефоны -то исправно работают. Ты внучек теперь потише езжай, чтобы все рассмотрели, что я как королева спереди сижу, в почёте.
       Да будем машину разгружать, так вы не спешите, пусть люди увидят и коробку с телевизором, и сумки, да пакеты пересчитают. На вас посмотрят, как вы, городские одеты, деток рассмотрят. Вы же ко мне, за все годы, второй раз приехали. Вот сейчас нам все косточки и перемоют, всё бельё наше перестирают. Мариша вон уже мать двоих детей, как же не поглядеть. Да вы не стесняйтесь. Главное не торопитесь. Порядок у нас такой. Принято так.
     Сегодня по поводу нас постираются, а завтра на Шавриху перекинутся. Она на курорт ездила в ноябре, ноги лечила, а там мужчина лечился – крестовина у него отказала, вдовый оказался. Познакомились. Так вот этот мужчина к ней завтра на Новый год нагрянет. Погостить, посмотреть, а если Шавриха согласится, то он останется, поживёт сколько-то. Может и сложится между ними. А для деревни-то это невидаль. Так что сегодня нас отполощут, а завтра, Шавриху отстирают. А второго января снова стирка намечается. У Симаковых в городе дочка родила, а замуж не выходила. Дружила она с каким-то нашим парнишкой. Дочку с дитём сюда привезут.
Так что неделю, не меньше будут стирать- какое имя дали, да какое отчество записали, да поджидать придёт к ним дом тот парнишка или нет. А то может он и не причём, а люди до всего докопаются.
    В деревне Митя, «большая стирка» - закон. И не хочешь, а не обойдёшься без неё. Да и нет в этом ничего обидного. У нас не город, театров нет.
   Ой, да не спешите вы так, сначала ноги разомните, спины распрямите с дороги. Вдохните воздуху нашего, людям у колодца кивните. Детям-то вон как в сугробе радостно. Да и мне дайте уж покрасоваться, поруководить вроде, покомандовать вами. Меня ведь в таком деле ни разу на деревне не видели.
    Я прямо, как царица сегодня, вон сколько голов кланяются, здороваются с нами. Вы поймите – машина не автобус, по расписанию не приходит. А они ждали у колонки, на посту стояли. Зря что ли мёрзли?
    В доме Митя прошёл по всем комнатам, пощупал остывший бок печки, позаглядывал во все окна. Всё вроде не знакомое, а как будто родное. Даже место для ёлки, как по заказу. А может так всегда и было…
     Поздно вечером долго сидели на кухне, чаёвничали. Возбуждённые дети играли, не уложить. Взрослым есть о чём поговорить, свою «большую стирку» устроили. И про соседей, и про сослуживцев, про артистов, да про политиков. Разговаривали обо всём не спеша, основательно. Печка мирно и уютно гудела, радостно пыхтел чайник. Упревало на печке в кастрюле что-то ароматное, сытное, мясное. Бабуля сказала, что за ночь на горячей печке утомится.
        Ночью Митя долго лежал с открытыми глазами, обнимая сладко, спящую Маришу, и думал о тех, кто остался в городе. Знал, что уже к обеду им с Маришей там, в городе человек двадцать устроят «большую стирку». А что, заслужили, не предупредили, не отменили, ни с кем не обсудили, а просто сбежали. Так что без «большой стирки» и им не обойтись. Но почему -то впервые об этом думалось легко, без раздражения, без обиды.
    Тело отдыхало, нервы расслаблялись. Митя пребывал в какой-то расслабляющей неге. В углу колыхались искорки ёлки… И вдруг Митя всё понял – не зря его в деревню потянуло. Видимо хорошо меня тут у колонки постирали, до чистоты отмыли.