Допустимая погрешность глава 22

22

После разговора с Димой Лена принялась размышлять. Шаров не изменял Жене, и когда она об этом узнает, наверняка сразу же почувствует себя лучше… Всё же надо всё ей рассказать, осторожно обрисовав ситуацию с лечением за границей. Новость о том, что он вернулся и с ума по ней сходит, должна вызвать у Жени положительные эмоции и поднять настроение. Она обрадуется сама, потом обрадует своего любимого скорым отцовством и всё у них наладится.
Так думала Лена и чувствовала приятную радость. Но восторг от вселенского счастья вокруг неё омрачался голосом совести, который назойливо шептал ей, что она несправедливо обошлась с Вячеславом Дмитриевичем, наговорив ему всяких неприятных слов.
- Ведь видела же, что он не такой, как всегда… нет, чтобы задуматься, почему с него вдруг слетели привычные лоск и апломб… - ворчала она на себя, а потом вдруг вскинула голову и решительно заявила: - И ничего я не сделала неправильного… Сам виноват, зачем скрыл от Жени правду? Если он так дорожит ею, как хочет показать, то почему оставил в неведении?  Придумал какую-то деловую командировку… Почти не звонил ей, а если и звонил… да с соседями нежнее разговаривают, чем он с ней! – возмущалась она, но тут же вновь сменила гнев на милость: - Конечно, ему же было плохо… Ну так сказал бы! Не доверяет? Тогда нечего и разводить было всю эту канитель… Жил бы себе и жил, как раньше, один… хотя, если как раньше, то один-то он уж точно не остался бы, что уж там… Женьку, конечно, жалко было бы, останься она с разбитым сердцем, но ничего, справились бы как-нибудь… Та-а-ак, стоп! Чего это я разошлась, всё ведь хорошо… Вечером поеду к Жене, расскажу ей всё, потом извинюсь перед Шаровым… надо уметь признавать свои ошибки!  - решила в конце концов Елена и вернулась к работе. 
Не дожидаясь конца рабочего дня, как только настало время, разрешающее посещения в больнице, Лена предупредила секретаря Лизу, что сегодня на работу уже не вернётся, и уехала к Жене.
Не став тянуть, она всё рассказала подруге и обе некоторое время молчали, глядя друг на друга.
- Какая же я… дура! – первой стряхнула немоту Женя.
- Не ты одна, - согласилась Лена, - я тоже отличилась, наговорила ему…
- Из-за меня же…
- Ну вообще-то, я именно так и чувствовала, я не придумывала ничего, - успокоила её Лена, но знаешь, сейчас это не главное, главное, что он дома и… похоже, он любит тебя, Женька!
- И я его люблю, Лен! – тут же откликнулась та. – И зачем я этот демарш устроила с отъездом из его дома, так стыдно сейчас!
- Не переживай за это, когда Вячеслав Дмитриевич узнает такую потрясающую новость, - Лена кивнула на её живот, - тогда забудет все огорчения, связанные с твоим, как ты выразилась, демаршем! – хохотнула Лена, но смех вышел каким-то вяленьким, почти скатившимся в стон. – Вот я была не права, это точно! Ну что ж, попытаюсь замолить свои грехи! – решительно тряхнула она головой.
- Лен, только не говори ему про ребёнка, я хочу сама… - смущённо попросила Женя. – Ты же понимаешь, да?
- Конечно, понимаю и не скажу… ты лучше скажи, какая у нас легенда? Тоже про командировку?
- Да-а-а уж, как-то глуповато…
- Ещё как…
- Скажи, что я уехала отдохнуть… куда-нибудь подальше, чтобы у него не возникло желания поехать ко мне, - попросила Женя.
- Да уж, остановит его расстояние, как же! В общем так, позвони ему завтра, я пообещаю, что ты это сделаешь, чтобы он успокоился, ладно? – попросила Лена. – И скажи, что вернёшься через несколько дней, чтобы уже не расставаться никогда! – нарочито торжественно произнесла Лена.
- Я сегодня позвоню… вечером… так хочется его голос услышать…
- Так, может, скажем правду, он тут же будет у тебя! – предложила Лена.
- Лен, это будет первый и, возможно, единственный ребёнок у нас со Славой, и я хочу, чтобы всё было… красивым и запоминающимся, это же не каприз, верно?
- Это твоё право, делай как знаешь, только позвони своему Ромео, а то он меня в покое не оставит, это точно, ещё и к дяде твоему заявится в поисках тебя!
Побыв с Женей ещё какое-то время, Лена попрощалась и, обещав прийти на следующий день, ушла. Выйдя из лечебного корпуса в больничный двор, Лена прошла по нагретой весенним солнцем дорожке, вымощенной тротуарной плиткой, и остановилась под сенью могучего клёна. Широко улыбаясь, она задрала голову вверх, слушая щебетание птиц на ветках.
 Весна, стремительно ворвавшись в ласковый апрель, не жалела ни солнца, ни небесной лазури, ни зелёной палитры оживших после зимы растений. Она словно выплёскивала всю накопившуюся за время своего отдыха энергию, заряжая ею всё вокруг.
Елена раскинула руки и полной грудью вдохнула воздух, настоянный на ароматах   распускающихся листьев на деревьях, свежей травы на газонах и скромных весенних первоцветов.
- Хорошо-то как… - прошептала она и резко открыла глаза, услышав рядом мужской голос.
- Девушка, Вы прекрасны, как сама весна! – сказал ей какой-то пожилой мужчина, судя по одежде, очевидно, лечившийся в одном из отделений больницы. – Эх, если бы не объективная реальность, что умудрилась запереть меня в этой не совсем уютной резиденции, непременно пригласил бы Вас в самый лучший ресторан города.
- И почему Вы думаете, что я непременно согласилась бы? – рассмеялась в ответ Лена, подумав, что обольстители вроде Шарова, вероятно, поддаются клонированию. 
- Я так не думаю, я об этом мечтаю… весна, знаете ли!
- Выздоравливайте! – вежливо пожелала ему Лена и направилась к машине.
Там она позвонила Шарову и по тому, как быстро он ответил, сделала вывод, что звонка он ждал, хотя, скорее всего не её. Попросив его о встрече, она услышала предложение приехать к нему домой, но вынуждена была отказаться – без Жени ехать в тот дом было неловко, хотя это опять было похоже на надуманные условности, но она не хотела их игнорировать.
- Вам есть, что мне сказать о Женечке, Елена Викторовна?  - спросил он после её решительного «нет».
- Женя сама Вам позвонит, а я хотела бы извиниться… Мне очень жаль, что в разговоре с Вами я позволила себе резкие высказывания и неподобающий тон… Я очень сожалею, что так вышло, и искренне прошу у Вас за это прощения, Вячеслав Дмитриевич! – произнесла она и выдохнула.
- Если Вы хотели поговорить лишь об этом, то… не волнуйтесь ни о чём, я не нахожу Ваши слова обидными, потому что в какой-то мере Вы правы… Но если для Вас это всё же принципиально, то я принимаю Ваши извинения и предлагаю забыть о подобной мелочи, незначительной и досадной… Скажите лучше, где Женя и когда я смогу с ней увидеться или хотя бы поговорить по телефону?   
- Она Вам позвонит, Вячеслав Дмитриевич! – уверенно произнесла Лена.
- Спасибо Елена Викторовна… Простите у меня вторая линия… - быстро произнёс он и, очевидно, увидев, кто ему звонит, быстро извинился и попрощался, успев сказать, чтобы она забыла о том, что произошло сегодня в её кабинете. 
Спасибо за понимание, всего доброго! - ответила прощаясь с ним Лена и почувствовала, как внутри разливается лёгкость покоя, как бывало когда-то давно, когда она сдавала важный экзамен.
Женя поговорила с Шаровым. И хотя разговор их был только по телефону, они помирились, признав, что оба были неправы. Что она ему наговорила по поводу своего местонахождения и как уговорила не лететь к ней сломя голову, Лена у неё даже не интересовалась. Она лишь спросила о Женькиных планах, и та ей поведала, что, как только её выпишут, она «вернётся из поездки» и осчастливит своего Славика новостью о скором отцовстве.
По молчаливому согласию Женя с Леной больше не возвращались к этому вопросу, и так потерявшему свою актуальность, как тучи теряют тяжесть, пролившись дождём.  Лена впервые за долгое время чувствовала себя счастливой без каких-либо оговорок и условий. Ей казалось, что весь мир сейчас за неё, и в нём она чувствовала себя живой и настоящей.
Придя домой, она даже посмотрела наличие билетов на международный авиарейс и вечером в телефонном разговоре с Димой они обсуждали её приезд, который казался ей чем-то вроде красивого начала их истории – новой и счастливой.
Она очень тосковала по Диме. Он был вплетён в её мысли, её мечты, её реальность. Она нисколько не сомневалась в своей любви к нему и в его тоже. Чувства захватывали её, прибывая тихо и постепенно, но неотвратимо. Сопротивляться было бесполезно, да ей и не хотелось это делать.
Но все эти сладостные мысли постоянно натыкались на одну единственную, о которой она думала, но ни разу не высказала вслух – что скажет её дочь Арина?
Они часто перезванивались, вот и сегодня Лена позвонила, как обычно справляясь о делах, учёбе, друзьях, которых знала, об Игоре, сыне Ирины. Они поболтали примерно с полчаса, а потом, пожелав друг другу спокойной ночи, распрощались.
Лена посмотрела на фото дочери в своём смартфоне, потом подошла к полке, на которой стояла Аринина фотография в рамке, и вздохнула.
- Милая, милая доченька, надеюсь, ты меня поймёшь… - прошептала она, разглядывая улыбающуюся на фото Арину.
Она уже не переживала… почти не переживала о возможном шепотке за спиной, не рассматривала разницу в их с Димой возрасте как домоклов меч, но мнение Арины на этот счёт было для неё важным, потому что за ним стояло доверие самого родного ей человека.
Дочь давно уже стала для неё зеркалом, самой важной и любимой совестью. Лена не боялась её осуждения, такое вряд ли было возможно, но одобрение дочери было важным для неё, и она знала, что никогда не сможет им пренебречь.