Лишнее слово

     Все подруги то и дело влюблялись в кого-нибудь, непременно “по уши”, а меня интересовали только книги. Такая была “возвышенная” особа. Романтизм превосходной степени.
     Никто не боялся знакомить меня со своим парнем. Хоть я, кстати, была довольно симпатичной. Ну, считали меня безопасной. Не как некоторые хищницы женского рода.
     Но иногда мне пытались подобрать “пару”. Может, даже на спор. Или из принципа. Надеюсь, не ради смеха.
     Раз мы выбрались на природу. Вечером танцевали на полянке. Что несказанно радовало местный комариный народец. Всем было весело.
     Один чудик стоял на веранде, опершись на старенькую деревянную перекладину с потрескавшейся синей краской. На небольшом возвышении. Как будто на балкончике.
     Такой лермонтовский типаж среди праздной возни, эпическая безучастность и отрешённость во плоти.
     Подруга сказала: “Этот парень очень грустный. Ему не до музыки, не до танцев. Его бросила девушка.“ .
     Вскоре мне наскучили шум и суета, я вошла в дом, где было темно и пусто. Интересно наблюдать за движением тени. Скорее всего оно было связано с каким-то движением за противоположным окном. Так бывает, когда проедет машина с зажжёнными фарами. Но откуда здесь машина. Ветви невысокого дерева у задней стены дома были неподвижны, ветра не было. Однако тени, почти такие же тёмные, как и наполнявшая комнату мгла, жили своей жизнью, подрагивали, отползали, меняли форму.
     Вошедший человек отвлёк меня от моего занятия. Это был тот самый горемыка, о котором говорила подруга, персонаж со своей душераздирающей легендой.
     Теперь подозреваю, что он не случайно зашёл за мной. Не исключено, что приятели в очередной раз попытались меня с кем-нибудь познакомить. Тогда об этом не подумала.
     И так, этот персонаж нарушил моё уединение. Вошёл довольно эффектно. Это был колоритный образ для неплохой пьесы. Плечи опущены, движения тяжелы, голос сиплый.
     Ясно, его надо отвлечь от печальных мыслей. Мне это не составит труда. Ведь я много читаю, знаю иностранные языки, пишу неплохие стихи, собираю марки. Думала я.
     Первые фразы ни о чём. Что ты делаешь? Ничего. А ты почему не танцуешь? Не хочется. Мне тоже не хочется. К тому же комары замучили.
     Потом он признался, что ему вообще ничего не хочется. Даже жить. Он сел на диванчик, подперев голову руками. Я присела рядом. Сказала, что луна совершенно не влияет на психику. Он непроизвольно глянул в сторону окна. Я сказала, что люди думают, будто луна навевает тоску и печаль. Мой собеседник оживился и парировал - не зря ведь волки воют на луну, иногда и ему хочется повыть. Я призналась, что тоже люблю полнолуние. Он даже попытался склонить голову мне на плечо. Посетовал на неверность некоторых девушек. Упомянул свою чистосердечность и доверчивость. А я сказала, что на Рождество было полнолуние. Редкий природный феномен.
     Кажется, мне удалось наладить контакт с этим человеком, вырвать его из цепких лап депрессии, вызвать, так сказать, интерес к жизни. Я сказала, что лунатизм, снохождение или другими словами, сомнамбулизм, совершенно не связан с луной.
     Парень расправил плечи и посмотрел на меня с интересом. Или с любопытством. Да, скорее с любопытством. Мы сидели рядом и, хоть и было темно, лицо и глаза можно было видеть отчётливо.
     Почувствовав успех, я также затронула тему переводческих невозможностей и рассказала ему, что в некоторых языках нет привычных нам слов. Например, в английском языке нет слова “сутки”. Вместо него они говорят “ночь”. Например, вместо “трое суток” у них - “три ночи”. Мой собеседник оживился. Как это? Неужели? Но ведь это разные вещи - ночь и сутки!
     Сообщила, что слова “тоска” нет в английском языке. И в немецком. Вообще ни в каком языке, кажется, нет. Только в русском. У них там есть скука, грусть, печаль, горе, страдание - всякие слова. А тоски нет.
     Он спросил, сколько я знаю языков.
     Я прочитала ему наизусть стихотворение “Русь советская” Сергея Есенина. Он прослушал молча, наверное был впечатлён произведением. Тем более я сделала ряд пояснений со ссылкой на известных литературоведов.
     Наверное, он удивился, как здорово я читаю стихи.
     Время шло, шум на лужайке стихал. Доносились невнятные обрывки фраз. Наверное, было уже за полночь. Уже зашли в дом, разбрелись по комнатам. А мы всё болтали о всякой всячине. Всего и не упомнишь.
     Даже не знаю, почему захотелось рассказать об этом незначительном событии, о далёкой летней ночи, о милых пустяках и о лишнем слове -”тоска”.
     Мы, кстати, больше не встречались с тем молодым человеком. Наверное, он нашёл новую настоящую любовь и выкинул из сердца ту вероломную вертихвостку.
     А в минуты грусти и одиночества именно я сумела поддержать его, а то бы ещё что-нибудь с собой сделал.
     Я и по сей день немного горжусь собой. Надеюсь, и он вспоминает этот вечер и нашу удивительную встречу.
     Прошу прощения, дорогой читатель, мне показалось, или ты хихикнул себе в кулак?