Нидерланды за один день

Никогда не угадаешь, как повернётся жизнь. Вот и Аграфена – пережила эмиграцию в Америку, развод, новое замужество и переезд в Германию, и теперь стоит у окна кёльнского дома и думает об одном: ей ужасно не хватает подруг. Приятельницы есть, но не такие – которые знали её с молодости, с которыми пуд соли съеден.
Зря волновалась. Стоило обустроиться – и выяснилось, что Европа напоминает Москву её детства: от родственников и друзей, желающих прилететь в гости, отбоя не было. Только успевай принимать. Кого-то привечали с радостью, от кого-то пытались вежливо откреститься, но Лику она ждала с детским нетерпением.
Они познакомились через общих друзей вскоре после приезда в Америку. Лика с мужем – ровесники, из Питера. Она – инженер, он – экономист. Семьи быстро сдружились и особенно сблизились, когда купили дома на одной улице, а младший сын Аграфены пошёл с Ликиным в один садик. Их семейная жизнь была очень бурной: ссоры, скандалы, в которые вовлекалась чуть ли не вся русскоязычная община, и примирения с пиром на весь мир. Как и можно было ожидать, всё закончилось тяжёлым разводом, после которого Лика долго болела. Она замкнулась, а потом переехала в другой город. Решила начать всё заново – без воспоминаний.
Связь подруги не утратили. Часами болтали по телефону обо всём: личная жизнь (у Лики – бурная, не особо счастливая), дети (одинаковые оболтусы), здоровье (когда-то Лика у неё лечилась и до сих пор не упускала шанс проконсультироваться), знакомые из прошлой жизни (ну с кем ещё посплетничать, если не с лучшей подругой), престарелые родители, прочитанные книги…
Но разговоры по телефону не заменят личного общения, и Аграфена уговаривала:
– Давай, ну хоть на недельку! Ты ж сейчас не работаешь, – Лику сократили, выплатив щедрые отступные, и она раздумывала о дальнейших действиях. – И билеты недорогие, пока летний сезон не начался.
И вот она в Кёльне.
Несколько дней пролетели незаметно: болтовня допоздна под бокальчик-другой вина, рестораны, прогулки вдоль Рейна, Кёльнский собор, Дюссельдорф, Бонн, окрестные деревеньки…
Куда б ещё съездить? – задумалась Аграфена. – И чтоб подружку впечатлить, и не сидеть часами за рулём, и не посещать те места, где она сама уже не раз была.
Она тихонечко тыкала в клавиши, пока Лика сладко посапывала рядом после их блиц-поездки в Люксембург, и вдруг – хоп! Оно! Автобусная русскоязычная экскурсия «Нидерланды за один день». Завтра. Спешите: осталось 2 свободных места.
Аграфена бросила взгляд на всё спящую подругу: ждать было некогда. Она вздохнула и решительно нажала: «Купить».
Выезд был ранний. Сонные, наспех накрашенные и кутающиеся в  ветровочки – они метались на остановке у вокзала в поисках нужного автобуса, рискуя уехать случайно на несколько дней в Италию. Хотя, если подумать, и не худший вариант.
Нужный автобус оказался уже забит бабушками и дедушками с вкраплениями детских головок и тихо урчал, готовый к старту. Под неодобрительные взгляды сорока восьми пар глаз подруги протиснулись на оставшиеся места в хвосте, попутно втягивая запахи курицы, домашних котлет и колбасы.
– Хорошо, я хоть кофе успела сделать, – пробормотала Лика, доставая термос. –Терпи. Завтракать будем в Голландии. Селёдкой с булкой, как положено.
Экскурсовод – женщина неопределённой внешности и возраста, закутанная в шаль с тюльпанами, – бубнила всю дорогу. Монотонно, с цифрами, фактами и вставками «у нас». Сначала они честно пытались её слушать, но быстро запутались, где «у нас», а где «у них», и вскоре благополучно заснули и проспали до Лейдена.
– Посмотрите направо – тут родился Рембрандт, – заученно барабанила экскурсовод.
Толпа жевала, позировала и расползалась по округе.
Зато набережная с домами, будто сложенными из лего, была настоящей открыткой. Аграфена сфотографировалась под указателем на Universiteitsbibliotheek ( университетская библиотека ), выложила с подписью: «Поступила. Поздравляйте».
Лика зачем-то решила купить серьги у женщины в валяной шляпе и ещё полчаса пыталась выяснить, настоящее ли серебро, пока Аграфена ее не оттащила.
Следующей остановкой был Харлем – очаровательный старый город с узкими улочками, сырной лавкой, тюльпанами и органом на площади.
– Вот тут я бы жила, – мечтательно сказала Лика.
– Ты б здесь со скуки сдохла, – хмыкнула Аграфена.
На центральной площади они съели вафлю, которая была вкуснее, чем все селёдки на свете, запили её ароматным горячим шоколадом и сделали 14 почти одинаковых селфи с органом за спиной.
Финальной точкой стал Нордвейк – элегантный морской курорт с аристократическим прошлым. Хотя на дворе стоял конец мая, погода не благоприятствовала: моросило, дул порывистый солёный ветер, выворачивая зонтики и срывая капюшоны, пляж был покрыт пеной, похожей на взбитый крем для бритья. Одинокие смельчаки пытались парить на кайтах.
– У вас полтора часа свободного времени. Погулять, насладиться и надышаться, – с наигранной бодростью заявила экскурсовод и мгновенно исчезла, пресекая жалобы и расспросы, вместе с водителем автобуса.
– Ну что, давай наслаждаться, – пытаясь подражать тону экскурсовода, сказала Лика, до конца застегивая тонкую ветровку и безуспешно пытаясь вернуть капюшон на место. – Предлагаю для согрева пробежаться вдоль пляжа. Заодно вафли растрясём.
Аграфена неуверенно кивнула. Она мечтала неспешно пройтись по берегу, поискать ракушки и янтарь (а вдруг повезёт?), попить кофе на террасе, подставив лицо весеннему солнышку… Но солнышка явно не предвиделось, нос уже покраснел, а пальцы замёрзли, и она обречённо затрусила вслед за более спортивной подругой.
Пейзаж был довольно однообразным, но вдруг что-то мелькнуло у берега при отступлении очередной волны.
– Смотри – старая запечатанная бутылка. Достанем? Может, там карта клада спрятана?
И, пока Лика колебалась, Аграфена выхватила бутыль из воды. Форма её озадачивала, цвет невозможно было понять из-за налипших водорослей и ракушек, а вот пробка – стоило её подковырнуть сувенирной открывалкой, которую Лика купила в подарок маме, – вылетела легко, с громким хлопком и клубами чёрного дыма. Подруги в испуге бросили бутыль и отпрянули.
Перед ними появился странный мужичок, надсадно кашляя и разгоняя дым руками. Лет семидесяти с хвостиком, но ещё крепенький, в узеньких не по возрасту плавках, потёртой шубе из непонятного зверя, которую он безуспешно пытался запахнуть, и с ярко-красной татуировкой на груди: «Джинн».
– Я – Джинн, – представился он по-русски с мелодичным, неуловимым акцентом, указывая пальцем с огромным перстнем на тату. – Спасибо, что наконец освободили, пока я совсем не закоченел.
Подруги переглянулись. В волшебство они уже давно не верили, да и на Хоттабыча из советского фильма наш старичок был совсем не похож. Скорее – артист Этуш. С другой стороны – откуда ж он тут взялся?
А тот продолжал:
– Я ж сначала тысячонку-другую лет по южным морям плавал, а потом – не спрашивайте как – через круизный лайнер, канализацию и треску угодил в это холодильное отделение. Думал, что в сосульку превращусь. В бутылке-то не наколдуешь много. Вот последнюю волшебную щепочку в шубу превратил, а тут, к счастью, и вы поспели. Ну давай, не хочу тут дольше положенного задерживаться, – нетерпеливо заявил он, поворачиваясь к Аграфене.
– Что давать? – не поняла та.
– Как что? Тебе в детстве родители сказки не читали? Три желания твои. Исполню – и могу быть свободен.
– А почему мои? Нас же двое?
– Ты меня освободила – твои желания, – заупрямился  Джинн.
– Ну ладно, – задумалась Аграфена. – Хочу, чтоб мне снова было 20! Ой, нет, постойте, – спохватилась она. – 20 не надо. Стрёмно это всё было: учёба, выбор специализации, сумбур в личной жизни… Давайте сразу лет 30, хорошо?
– Дальше, – кивнул Джинн, загибая один палец.
– Ок. И жить я хочу в большом доме на берегу моря. Что? – накинулась она, заметив иронично приподнятую бровь Лики. – Я всегда мечтала. Прямо на первой линии. Спишь под шум волн, утром выходишь на пробежку или прогулку с песиком прямо на пляж. Как в кино.
– Два, – посчитал Джинн, загибая второй палец. – Последнее?
– А можно третье желание попозже? Я так сразу не могу сообразить, – умоляюще сложила руки Аграфена.
– Ладно, – нехотя согласился волшебник, поглядев куда-то вдаль и что-то мысленно подсчитав. – Я тебе и вправду очень благодарен. Даю неделю. Больше ждать не буду, и желание пропадёт.
– А как тебя позвать? – Ей всё это начинало нравиться. Какой-то розыгрыш, всё-таки. Если б они заплатили подороже, то она бы решила, что это входит в экскурсионную программу.
– Просто очень сильно захоти, – пробормотал Джинн, сделал какие-то невероятные пассы левой рукой (правая всё ещё пыталась запахнуть шубу) – и исчез.

…И вот она стоит у панорамного окна своей огромной гостиной и с раздражением смотрит на переполненный, галдящий пляж. И так каждый день – приходится прятаться в глубине сада, у бассейна. А ещё эта влажность и песок везде!
Теперь её зовут Лора. Ей 30 лет. Она красива, ухоженна и совершенно свободна от необходимости работать – зато должна устраивать приёмы для клиентов мужа и заниматься благотворительностью, что почти одно и то же.
Муж – лощёный адвокат с политическими амбициями. Вроде любит, но поди разбери:  дома бывает редко и всё время  контролирует: где была? с кем? почему это не на месте?
«Душный», – с усмешкой вспомнила Лора новомодное слово.
Она всё помнила о жизни Аграфены, а собственные эмоции ощущала как чужие – будто посмотрела документальный фильм про себя.
Всё это она нескончаемое число раз обсуждала с Ликой – тоже 30-летней, живущей неподалёку и работающей психотерапевтом. Лика по полной наслаждалась вторым шансом и жаловалась только на то, что Лора отнимает слишком много времени в качестве основного и бесплатного пациента.
– Постарайся посмотреть на это позитивно, – уговаривала она. – И потом, ты сама этого просила.
В тот вечер после очередного «маленького» приёма – человек на тридцать – муж ворвался в библиотеку, где она пряталась с книжкой, размахивая упаковкой противозачаточных.
– Ты ж обещала бросить три месяца назад! Сколько ещё я должен ждать наследника?!
Боже, ещё и рожать ему надо?! – с ужасом подумала Аграфена-Лора. Я уже отрожалась. У меня двое взрослых сыновей. И муж любимый есть. И собачка. И друзья…

Она почувствовала, как на глазах навернулись слёзы, а потом просто потекли ручьём.
– Хочу всё отменить! Пусть всё вернётся как было! – в голове всё закружилось вихрем. Мелькнуло ухмыляющееся лицо джинна и мысль: «Лика расстроится…»
…И вот они опять на холодном и недружелюбном пляже Северного моря.
– Смотри – старая запечатанная бутылка. Может, достанем?
– А, впрочем, ну её… Ноги промочим, перепачкаемся, ногти сломаем открывая… Пойдём лучше чего-нибудь согревающего выпьем.
И, хихикнув, подруги устремились к ближайшему бару.
Уже у двери Аграфена вдруг оглянулась на пляж.
Бутылки на песке  не было.
– Что? – спросила Лика.
– Пусто…показалось, наверное.
Обратно автобус напоминал группу пингвинов в полудрёме: кто-то спал, кто-то опять что-то жевал, кто-то смотрел в окно, будто впервые видел автобан. Аграфена листала фотки, Лика пересчитывала покупки, и обе знали: завтра всё опять будет как всегда : работа, хлопоты, обыденная жизнь, в которой они будут вспоминать эту, в общем, обычную экскурсию.
Хотя оставалось ощущение, что было там что-то ещё…
Но что?