Тренер. Глава 3

Скворцов проводил тренировку в большом зале на первом этаже. Здесь пахло иначе, чем у Покидова, — кожей хороших перчаток и мазью «Бен-Гей». Зеркальная стена отражала ровные ряды спортсменов, половина из которых были действующими профессионалами, имеющими имена на московских рингах. Худашов вошёл тихо, как и всегда, встал у двери, прислонившись плечом к косяку. На нём была свежая чёрная футболка-поло и тёмные адидасовские джоггеры с белыми лампасами, на ногах — как обычно, кроссовки.

Скворцов сразу его заметил, но не подал вида, лишь чуть заметно кивнул, продолжая командовать.

Павел Скворцов был в своей стихии. На нём красовалась белоснежная майка-борцовка из плотного хлопка, идеально облегающая сухой, рельефный торс без грамма лишнего жира. Квадратные плечи, прорисованные дельты, узкая талия — фигура классического кикбоксёра его весовой категории. Тёмные, почти чёрные волосы были коротко стрижены, открывая высокий лоб и аккуратные уши. На лице — лёгкая двухдневная щетина, которая шла ему, придавая образу мужественности. Глаза карие, но в свете ламп казались почти чёрными, сосредоточенные и цепкие. Синие кикбоксерские штаны сидели на нём безупречно, с ровными стрелками, словно только что из-под утюга, хотя он уже час гонял группу. На ногах — белые носки и идеально чистые кроссовки для зала. В руках он держал лапы, но не простые, а дорогие, тайского производства, с хорошим амортизатором.

Группа строилась по стойке смирно, но без армейщины — по-спортивному подтянуто. Худашов узнал многих. Вон тот коренастый брюнет с татуировкой дракона на предплечье — Сергей Ветров, финалист Кубка России. Рядом с ним высокий светловолосый парень с симпатичным лицом— Костя Белов, перспективный средневес, который в прошлом году выиграл первенство Москвы. Чуть поодаль стояли ещё трое-четверо, чьи лица мелькали в отчётах с турниров. Все в кикбоксерских штанах (кто в чёрных, кто в синих, кто в красных), в майках или футболках, с перебинтованными кистями. Тишина в строю была идеальной.

— Разминка: десять минут скакалка, затем суставная гимнастика, затем специально-подготовительные упражнения на координацию, — голос Скворцов звучал чётко, без лишних эмоций. — Ветров, ты сегодня работаешь со мной на лапах, остальные — по заданию. После разминки — работа в парах по заданию: первая-вторая серии, защита, контратаки. Всем понятно?

— Да! — ответил строй негромко, но слитно.

Спортсмены разобрали скакалки, и зал наполнился мерным свистом и шлепками. Худашов смотрел, как двигаются бойцы. Ветров крутил скакалку легко, почти не касаясь пола, Белов работал чуть медленнее, но более мощно. Скворцов ходил между ними, изредка поправляя: «Костя, выше локти, дыши ровнее», «Серёга, не горбись».

После скакалки началась суставная гмнастика — вращения головой, плечами, тазом, наклоны. Всё чётко, слаженно, как балет. Худашов отметил про себя: дисциплина на высоте. Затем специально-подготовительные: перемещения в стойке, челночный бег, работа с тенью. Скворцов давал команды коротко, но ёмко: «Не забывай про подбородок!», «Ниже приседай!», «Следи за дистанцией!».

Худашов не мог не признать: тренерская работа Скворцова была эталонной. Всё продумано, структурировано, никакой воды. Но чем дальше, тем больше Анатолий всматривался в суть упражнений. Работа с тенью — классические боксёрские движения, удары руками, уклоны, нырки. Удары ногами — только маваши, ёко-гери, уширо — все выше пояса, в голову и корпус. Ни одного лоу-кика, ни одного удара коленом, ни одного бэкфиста, ни одного разворота на пятке. Всё чисто, отточено, но… однобоко.

Перешли к работе на лапах. Скворцов встал в центр, Ветров подошёл. Павел надел лапы, чуть согнул колени, приготовился.

— Начали! Двоечка с левой, потом маваши в корпус, потом двоечка с отходом, потом хай-кик!

Ветров рванул. Левый-правый — хлёстко, жёстко, с хорошим вложением. Маваши левой в корпус — Скворцов принял лапу, чуть отшагнув. Двоечка с отходом — чётко. И наконец хай-кик правой в голову — лапа взметнулась вверх, удар пришёлся точно в центр. Ветров дышал ровно, хотя темп был приличный.

— Хорошо! — коротко бросил Скворцов. — Ещё раз, только после двоечки добавь финт корпусом перед хай-киком.

Повторили. Худашов смотрел, и внутри нарастало глухое раздражение. «Опять классика, опять старый хлам, — думал он. — Где разнообразие? Где современные реалии?»

Скворцов вызвал Белова. Тому дал другую серию: двоечка, уход с линии, маваши с разворота (уширо-маваши), снова двоечка. Белов двигался мощно, но тяжело, его удары ногами были сильными, но медленными. Худашов видел, как он открывается при развороте, как теряет равновесие после удара. Скворцов заметил, поправил: «Костя, после уширо сразу возвращай ногу на место, не зависай!».

Белов кивнул, попытался исправить. Худашов вздохнул: даже если исправит, всё равно это техника для старого кикбоксинга, где запрещены удары по ногам и колени. В современном К-1 такой разворот — верный способ пропустить лоу-кик по опорной ноге.

После лап началась работа в парах. Скворцов разбил группу на пары, дал задание: первая-вторая серия, защита, контратаки, условный спарринг в среднем темпе. Бойцы задвигались, зал наполнился шлепками перчаток, короткими вскриками, звуками шагов.

Худашов медленно подошёл ближе, остановился за спиной одной из пар. Ветров работал с Беловым. Ветров легко двигался, входил в дистанцию, выбрасывал двойки, тут же уходил. Белов пытался защищаться, но его контратаки были предсказуемы — он каждый раз после защиты бил правой прямой. Ветров уже читал это и уходил. Худашов видел, что Белов зажат в рамки классической школы: никаких лоу-киков, чтобы сбить темп Ветрова, никаких коленей в клинче, потому что клинч вообще не отрабатывали, никаких размашистых боковых по корпусу. Только боксёрская техника и удары ногами выше пояса. Четко, красиво, но архаично.

Скворцов, проходя мимо, бросил: «Костя, работай сериями, не останавливайся!» — и пошёл дальше.

Тренировка подходила к концу. Заминка, растяжка, построение. Скворцов коротко подвёл итоги, разобрал пару ошибок, отпустил группу. Профессионалы, утирая пот, потянулись к раздевалкам, лишь некоторые задержались покачать пресс или порастягиваться дополнительно.

Скворцов снял лапы, повесил их на крючок, подошёл к Худашову.

— Здорово, Толь, — он протянул руку, улыбнувшись. Улыбка была тёплой, дружеской. — Давно стоишь? Что молчишь?

Худашов пожал руку, но не улыбнулся в ответ.

— Стою, смотрю. Работа у тебя поставлена, Паш. Классно. Ветров молодец, Белов подтягивается. Дисциплина — закачаешься.

Скворцов чуть прищурился, уловив холодок в голосе друга.

— Но?

— Но есть одно большое «но», — Худашов кивнул на опустевший зал. — Пойдём, присядем.

Они отошли к скамье у стены. Скворцов сел, вытянув длинные ноги, Худашов остался стоять, заложив руки за спину.

— Паш, я смотрю твою тренировку уже не первый раз. И каждый раз одно и то же. Фулл, фулл, фулл. Руки-ноги в голову, в корпус, красиво, чисто. А где всё остальное? — Анатолий развёл руками. — Где лоу-кики? Где колени? Где работа в клинче по правилам К1? Где бэкфисты, развороты, вся современная механика?

Скворцов вздохнул, потёр шею.

— Толь, это база. Без неё никуда. Я ставлю им классику, чтобы руки работали, чтобы ноги были быстрые. А лоу-кики и колени — это накладка, когда база есть.

— База у них есть, — жёстко сказал Худашов. — У Ветрова база лет десять уже. У Белова — пять. Ты их гоняешь по одному и тому же кругу. Посмотри на них: они застоялись, Паш! Ветров в прошлом году на Кубке Москвы проиграл в финале, потому что нарвался на парня, который просто забил ему ноги лоу-киками. А ведь тот парень ничего кроме лоу-киков практически не делал, он просто засаживал лоу-кики и набирал очки. И я тебе скажу, почему так получилось. Ветров не умеет защищаться от лоу-киков, потому что ты защиту им не ставишь!

— Я ставлю защиту от лоу-киков, — возразил Скворцов.

— Поднимать ногу — это не защита! — отрезал Худашов. — В К1 надо уметь встречать лоу-кик, надо уметь самому бить, надо работать в клинче, коленями, надо уметь держать этот темп. А у твоих ребят после второго раунда ноги встают, потому что они привыкли к классическому темпу, где лоу-киков нет и можно отдыхать на дистанции.

Скворцов промолчал, глядя в пол.

— Паш, я тебе как другу говорю, — голос Худашова смягчился, но остался твёрдым. — Фулл-контакт мёртв. Понимаешь? Ну нет профессиональных боёв по фуллу, давно уже. Только любительские старты. Нет, ну можно, конечно, найти соперников, если постараться, вот только ни один современный промоушен бой по фуллу не возьмет, потому что люди не пойдут смотреть на устаревшую технику. А твои ребята — профессионалы. Им деньги нужны, им карьера нужна. Где они будут расти? Где они будут зарабатывать? Только К1, и изредка лоу-кик. Посмотри, какие турниры идут: Fight Nights, «Битва на Волге», куча лиг. Везде К1. А мы со своим фуллом остаёмся на обочине.

Скворцов поднял глаза.

— Толь, я понимаю. Но перестроить группу — это не неделя. Это месяцы. Нужно менять технику, мышление, тактику. Ветров, если я сейчас начну ему лоу-кики ставить, он сломается. Он привык работать иначе.

— Значит, надо ломать, — Худашов присел рядом, положил руку на плечо Скворцову. — Паш, я не прошу бросить базу. Я прошу добавить. Чтобы они умели всё. Чтобы на ринге могли выбрать, чем бить. Посмотри на топов К1: они все пришли из фулла или из тайского бокса, но они адаптировались. И твои адаптируются. Но для этого им нужен тренер, который поведёт их в эту сторону.

Скворцов молчал, переваривая.

— Я тебе обещаю, — продолжил Худашов. — Как только твои ребята будут готовы к К1, я найду им бои. У меня есть связи, есть выходы на промоутеров. Ветров уже сейчас может выходить, ему только защиту от лоу-киков подтянуть и клинч. Белову нужно технику разнообразить, а так он мощный, его боятся. Я сам буду с ними  спарринговать если потребуется.

Скворцов усмехнулся:

— Ты с ними поспаррингуешь — они после тебя неделю заикаться будут.

Худашов хмыкнул.

— Значит, будут учиться быстрее.

Повисла пауза.

— Ладно, — Скворцов встал, отряхнул штаны. — Я понял. Буду думать, как перестроить программу. Но ты дай мне время. И сам подключись, покажи им, что такое К1 в твоём исполнении. Устроим мастер-класс.

— Договорились, — Худашов тоже поднялся. — В пятницу у меня спарринг с Покидовым. Можешь прийти, посмотреть.

Скворцов удивлённо поднял бровь:

— С Покидовым? Он же…

— Он же разучился тренировать, — перебил Худашов. — Вот я и хочу освежить его память. Приходи, если хочешь.

Они обменялись рукопожатием. Худашов уже направился к выходу, но остановился, обернулся.

— И Паш, — сказал он. — Спасибо за работу. Ты реально лучший тренер в клубе по постановке техники. Просто не застывай в прошлом. Лады?

Скворцов кивнул, и Худашов вышел. В зале стало тихо, лишь где-то в раздевалке шумела вода. Павел смотрел на закрывшуюся дверь, и в голове уже крутились мысли: как вписать лоу-кики в программу Ветрова, не сломав ему психику, как объяснить Белову, что хай-кик — не главное оружие. Работы предстояло много. Но Скворцов был не из тех, кто боится работы.