Дом над морем. Красное пятно

Пролог
               
Что-то потревожило Джаана. Спросонья он не сразу понял, что кто-то приблизился к ограждению. Джаан насторожился, приготовился к нападению. Нет. Прошли мимо. Опять никого живого поблизости. Он закрыл глаза и снова погрузился в сон.

Джаан исполнял приказ: «Спрячься. Никого не пускай. Жди». Наверное, Хозяин рассчитывал вернуться очень скоро, потому что, как обычно в таких случаях, замкнул маскировку на Джаана, чтобы он своей энергией питал систему защиты. Когда Хозяин был дома, он переключал защиту на себя.

Много, очень много раз времена года сменили друг друга с того дня, сколько – Джаан не считал. Если бы можно было забраться в лампу, не было бы нужды просыпаться, мучиться от голода и тратить силы на маскировку. Но Хозяин посчитал иначе: именно Джаану доверил он дом, и потому, уходя, запер дверь кабинета, за которой осталось убежище Джаана. Пришлось верному слуге устроиться около двери хозяйского кабинета. Маскировка, щит и сторожевая сеть  постепенно вытягивали силы, голод терзал постоянно.

Добыть еды охотой было бы нетрудно, не будь Джаан прикован к защите.

Энергетических цепей хватало ровно на территорию хозяйского подворья. Приходилось довольствоваться тем, что приближалось к дому. Но постепенно добычи  становилось  всё меньше, а с течением времени она почти пропала. Джаан чувствовал, что сила, а вместе с ней и жизнь, как вода в часах, вскоре совсем утечёт. И тогда, наконец, он освободится. Смерть не пугала. Джаан знал, что такова его природа – умирать и снова появляться на свет в родном хрустальном лесу. Ждать осталось не долго. Уже скоро, если Хозяин не вернётся, Джаан покинет пределы чуждого ему мира, ибо под любыми небесами нет ничего вечного.

Глава 1

На окраине маленького крымского городка стоял старый двухэтажный каменный  дом с небольшой башенкой на плоской крыше и террасой с деревянными резными колоннами. Дом был построен из неотёсанного известняка и обмазан белой глиной. Но штукатурка давно осыпалась, и стены потемнели. Башенка на крыше вовсе развалилась: вместо неё торчали, как обломки зубов, острые камни.
 
Только рубиново-красная черепица алела на солнце в тех местах, где ещё сохранилась. Но эти яркие пятна только подчёркивали общую унылость и обветшалость.

Пол террасы рассохся, между широких досок чернеют огромные щели. По резным колоннам расползлись уродливые чёрные язвы. Покосившиеся ободранные ставни и входная дверь вросли в проёмы.

В общем, дом походил на убогого, ослепшего, искалеченного старца.
Остатки каменной ограды окружали большой двор и засохший без полива сад. Сорная пожелтевшая трава высоким ковром покрывала землю.

Зеленели только большое ореховое дерево посреди запущенного сада, да листья дикого винограда, что опутал плетьми обломки ограждения.

Стоял дом вдалеке от города на краю обрыва, под которым перекатывались и бурлили морские волны.

Чего только не рассказывали жители города друг другу о доме: и злой дух-то там живёт, и люди-то около него мрут, просто как мухи, а если кто-то вдруг перелезал-таки через ограду – пропал человек. Больше его никто и никогда не видел. Кто-то когда-то якобы видел привидений.
 
Некоторые не верили во всякую чертовщину и утверждали, что дом – груда камней и только.

Единственное, что в этих россказнях было правдой – отсутствие в доме жизни. Да и кто бы стал жить в развалинах? Здесь не бегали  бродячие собаки, не водились кошки, не рыли норок мыши. Да что мыши! Насекомых: всяких там жучков-паучков или комаров – и тех не было.

Но вот одна контора по продаже недвижимости решила его продать. Почему бы не заработать на развалинах? Продавался дом плохо, потому что фотографироваться не хотел. Снимки почему-то получались расплывчатыми и невнятными. А уж что там внутри, и вовсе никто не знал, да и не пытался узнать. Почему-то охватывала агентов недвижимости внезапная слабость, стоило им лишь коснуться ограды.

Тем не менее, именно снимки стали основой рекламы: на фото в объявлении о продаже красовались выдуманные предприимчивыми продавцами рисунки и планы комнат, но виды на окрестности, море и город были настоящими и очень привлекательными.

 Однажды на дом нашлись покупатели.
 
***
 
Далеко в Заполярье, где земля покрыта вечной мерзлотой, лето короткое и холодное, а зима суровая и тёмная из-за долгой полярной ночи, в доме, занесённом снегом чуть не до самой крыши, у монитора компьютера собралась семья.

– Смотрите, – картинно указал рукой в сторону экрана Папа и откинулся на спинку стула, – это и есть дом, о котором я говорил.

– Что-то я не вижу ничего, похожего на дом, – проворчала Мама. – Море вижу, пляж вижу, какие-то рисунки непонятные вижу, а где двухэтажный дом? Не вижу!

–Та-ань, – протянул Папа, – не придирайся. За такую цену участок земли в Крыму и двухэтажный пусть даже сарай – это ж невероятная удача. На сумму, что остаётся после покупки, сможем построить новый дом, если не понравится то, что увидим.
 
– Не сможем! – воскликнула Мама. – Вон же строчка: «Дом является объектом исторического и культурного наследия». Это значит, что любой ремонт можно делать только с разрешения администрации города.

– Получим разрешение, – благодушно ответил Папа. – Не вижу проблемы. Дети, а вы что молчите?

– Нам нравится, – ответили близнецы хором.
 
Брат с сестрой часто говорили в унисон. Сергей и Лиза были и похожи и не похожи друг на друга. Они не смогли бы подменить один другого даже в случае крайней необходимости, как герои некоторых комедий. Потому что брат был худой, светлокожий, с непослушной копной светло-русых волос, а у сестры волосы были тёмно-русыми, кожа цвета топлёных сливок, весёлые веснушки рассыпались на чуть вздёрнутом носике. И в то же время, светлые глаза у обоих были одинаковыми: то серыми, то зелёными, то голубыми, похожими были повадки и что-то ещё, совсем неуловимое. На родителей они не походили совсем. Во всяком случае, так казалось на первый взгляд.

В семье все знали о выдающейся Лизиной интуиции, поэтому сейчас родители смотрели именно на неё.

– Чего молчишь, Лизавета? – не выдержала Мама. – Как считаешь: брать, не брать?

– Брать, – решительно высказался Сергей. – Я хочу купаться в Чёрном море.

Лиза ещё несколько томительных мгновений рассматривала фотографии, а потом перевела на родителей сияющий взгляд:

– Конечно, брать, я тоже туда хочу.

– Ну, в таком случае…– начала Мама.

– Берём! – закончил за неё фразу Папа, решительно навёл курсор на кнопку «связаться с риэлтором» и нажал клавишу.

Необходимость переезда приближалась, потому что рабочие контракты родителей на Севере почти истекли. За время работы Мама и Папа накопили деньги на покупку собственного жилья. А теперь и дом нашёлся.

Ехать решили на своей машине. Пусть долго, зато, когда ещё такая возможность выпадет – увидеть практически всю страну.  Где-то далеко, подумать только, на другом континенте (ведь им предстояло из Азии переехать в Европу) их ждала совершенно другая жизнь в собственном доме на берегу тёплого Черного моря.

***

– Мама мия! – вырвалось у Мамы, когда их пыльный  уставший от долгой дороги пикап остановился около увитой виноградом полуразрушенной ограды. – Это и есть наше приобретение? Это называется «дом»?

– Не просто дом, а наш дом, – поправил Папа и вышел из машины. – Только вслушайся в эти божественные звуки: «наш дом». Наш собственный личный дом, можно сказать, усадьба.

Отец семейства по-хозяйски огляделся. Ему нравилось всё вокруг: безоблачное небо, тепло летнего дня и бескрайняя синяя гладь моря до самого горизонта. Дом старый и ветхий? Ну и что? Зато собственный. Починим!

Мама встала рядом расстроенная и растерянная. То, что она видела, совсем не походило на «усадьбу».

Вслед за родителями машину покинули и дети. Сергей поднял на лоб солнечные очки.
– Зачёт, – веско сказал он.

– Мне тоже здесь нравится, – улыбнулась Лиза и подбежала к зарослям дикого винограда, что живописно скрывали под собой развалины ограды. – Отличное местечко. Главное соседей нет.

Действительно, дом одиноко стоял над обрывом, под ним тихо шелестело море. Городские строения остались далеко позади.

– Работы, конечно, предстоит много, – продолжал Папа и пошёл к деревянным воротам, которые каким-то неведомым образом уцелели в ограде, – зато можно всё сделать без суеты и спешки.

Всё семейство последовало за ним.

Ворота прочно вросли в землю и ни за что не желали открываться, пока Папа пытался это сделать один. Но стоило остальным прийти ему на помощь, как всё получилось. Не сразу, конечно! Пришлось подналечь вчетвером. Только тогда большие деревянные створки со скрипом и скрежетом раскрылись настолько, чтобы можно было завести во двор машину.

Окружающее слегка всколыхнулось, будто кто-то сдёрнул невидимое покрывало с ворот, двора и дома. Они стали выглядеть отчётливее, будто на картине обвели контуры рисунка. Дети удивлённо оглянулись вокруг, посмотрели друг на друга, пожали плечами и побежали к дому. Родители не заметили ничего.

Папа направился к огромному ореховому дереву, растущему недалеко от ворот. Ему стало интересно, есть ли на нём орехи.

– Митя, – окликнула его Мама, – давай сначала внутри всё осмотрим, а то снаружи он как-то не внушает… Ох, чует моё сердце, ночевать в машине придётся, – пробормотала она.

– Ни в коем случае, – сказал Папа, удостоверившись, что орехи есть и их много. – Уж не в машине – точно. Если вдруг внутри нельзя пока расположиться, палатку поставим, благо она с нами приехала.

– Слушайте, там потрясно! – воскликнула Лиза. Она легко раздвинула деревянные ставни на ближайшем окне, сложила козырьком ладошки у лица и заглянула через грязное стекло внутрь.

– Сейчас войдём и потрясёмся, – Серёжа потянул сестру за руку к входной двери, которую пытался отпереть Папа.

Массивный железный ключ застрял в замочной скважине и никак не поворачивался. Близнецы встали рядом с ним, и мальчик тихонько проговорил: «Ключик, ключик-молодец, открывай дверь в мой дворец».

– Вот, зараза, всё заржавело, – проговорил Папа и дёрнул ключ, чтобы вытащить его и повторить попытку. Но тот застрял намертво и никак не вынимался. – А что это ты там бормочешь?

– Да, в голову  ерунда какая-то пришла, – откликнулся мальчик.

– Может, маслом стоит капнуть, смазать немного, и тогда получится? – предложила Мама.

В этот момент ключ вдруг повернулся, замок щёлкнул, и с громким скрипом ржавых петель дверь нехотя отворилась. Папа облегчённо вздохнул, улыбнулся и посмотрел на домочадцев.

– Надо ставни на всех окнах открыть, если получится, – сказал он. – Пока солнце не село, воспользуемся естественным освещением. Я подозреваю, что электричества там нет.

– Не подозреваешь, а точно знаешь, – хором сказали дети. – В объявлении было написано, мы помним.

– Вас не проведёшь, – со смехом погрозил им пальцем Папа. – Раз вы об этом помните, то тем более, попробуйте открыть ставни, если получится. Если не получится, тогда зовите нас с Мамой на помощь.

Дети кивнули и, не сговариваясь, разбежались в разные стороны, чтобы открыть ставни со всех сторон дома и затратить на это меньше времени, чем если бы они открывали каждое окно вдвоём.

– Только без нас не входите, – одновременно крикнули они на бегу.

Как ни странно, но у детей всё получилось с первого раза. Обшарпанные, старые, покорёженные ставни на всех окнах, хоть скрипели, но послушно распахивались. Очень скоро все окна были освобождены. Брат и сестра вернулись к входной двери, где их ждали родители.

Папа окинул взглядом дом и сказал:

– Здравствуй, наш новый дом! Давай дружить. Теперь мы будем жить вместе. Скоро ты опять станешь жилым и весёлым.

– Давайте все вместе войдём, – предложила Мама. – Проём у входной двери такой широкий, что если мы обнимемся, то у нас получится.

Мама, Папа, Серёжа и Лиза обнялись и одновременно переступили через порог.

Глава 2

Охранная нить вдруг затрепетала, всколыхнулась волной и опала. Джаан почувствовал необыкновенную лёгкость. Огромные тяжкие оковы защитного контура перестали давить – не исчезли, это и невозможно, – но Джаан почувствовал: Хозяин вернулся, охранный контур перестроился на него.

Встретить господина как должно Джаан не смог. Сил уже не хватало даже на то, чтобы открыть глаза. Присутствие Хозяина около ограды чувствуется отчётливо, но необычно: аура словно разделена надвое, хотя ощущается полноценно.  Конечно, за столь долгое время многое могло произойти. Если Хозяин пожелал изменить облик, не дело раба рассуждать об этом. О-о! С хозяином в дом вошли люди! Джаан мысленно облизнулся: еда! Господин знал, что без него Джаан голодал особенно остро, потому что не мог охотиться за пределами дома. Хозяин, конечно, знал, в какое запустение придёт имущество от того, что раб ослабел. Потому Господин привёл еду.
И Джаан жадно потянулся к самому сильному из чужаков.

***

После яркого солнечного света и уличной духоты показалось, что в доме прохладно и темно, но постепенно глаза привыкли.

– М-да-а-а, – Папа оглянулся, – вот видишь, Танюш, здесь совсем не так плачевно, как снаружи. Пылищи, конечно – страшное дело. Но, если убрать немного грязь, для начала в одной из комнат, то переночевать здесь вполне можно.

– Ну-у, не знаю, – протянула Мама. – Не уверена. Я так понимаю, это что-то вроде прихожей, а там, видимо, кухня, – она распахнула дверь и вошла в просторное помещение. – Я правильно понимаю, что это мангал? – спросила она.

Посреди квадратной комнаты с большим окном, выходящим во двор, на четырёх железных ножках расположилась большая круглая жаровня. Вдоль стен тянулись столы и полки, заставленные разной посудой: большие и маленькие казаны, сковородки, кубки, изящные чайники и кофейники, тарелки и блюда. Немало было и керамической посуды:  расписные пиалы, тонкие фарфоровые чашечки с блюдцами, большие и малые миски.  Кроме посуды на полках имелись и многорогие подсвечники, что удивительно, со свечами.  Толстый слой пыли серым плотным покрывалом окутывал всё вокруг. На полу даже отпечатывались следы новых обитателей дома, облачка пыли взмыли вверх, заполнили комнату, и потревоженные пылинки закружились вокруг в затейливом танце.

– Пожалуй, нам надо защитить руки перчатками и даже надеть маски, – сказала Мама, растирая пальцами прилипшую к ним пыль. Отдельные пылинки тут же склеились и превратились в чёрные катышки. Мама брезгливо стряхнула их и вытерла руку о брюки.
 
– Серёжа, – обратилась она к сыну, – сбегай, принеси из машины хотя бы влажные салфетки.

– Без меня никуда не ходите, – распорядился мальчик, убегая.

Скоро он вернулся с большой упаковкой. Мама вытянула мягкую влажную белую тряпочку, вытерла пальцы, и следующую дверь толкнула рукой, защищённой салфеткой.
 
Дверь рядом с кухней вела в пристройку, и там обнаружилось ещё одно просторное помещение, стены которого покрывала мраморная плитка. Убранство вокруг говорило само за себя. В углу, казалось, вырастает прямо из стены продолговатая чаша раковины. Над ней вопросительным знаком склонил голову потемневший кран с вентилем в виде цветка. В паре шагов от раковины расположилось каменное кресло с подлокотниками. Его сидение тоже напоминало чашу, но никаких сомнений в предназначении не возникло, поскольку оно почти не отличалось от современных унитазов. Внутри чаши «унитаза» тоже имелся небольшой кран, видимо, он предназначался для слива. Стены комнаты, как и сантехнические принадлежности, были нежно-розового цвета.
 
– О-бал-деть, – потрясённо протянула Мама. – Это же туалет!

– Я читал, – сообщил Серёжа, разглядывая кран над раковиной, – что на Крымском полуострове во времена татарского ханства была построена канализационная система. И водопровод имелся. А просвещённая Европа в это время ночные горшки на головы прохожих выплёскивала. Только я не представлял, что это выглядело так… гламурно.
 
– Водопровод в Крыму строили греки, – сказала Мама. – Османы просто воспользовались чужими достижениями. Но никакой канализации, в современном понимании, не было и в помине. Рыли выгребные ямы и чистили их по мере заполнения. Подозреваю, что и под этим чудным креслом такая, – она посмотрела на Папу: –  Митя, надо будет это выяснить.

Папа хотел что-то ответить, но вдруг покачнулся и потёр рукой лоб.
– Голова что-то закружилась, – объяснил он, – устал с дороги. И поесть не мешает, а, Танюш?

– Ну, еды-то мы в магазине набрали. Сейчас оглядимся и сообразим что-нибудь ужин, – откликнулась Мама. Она пересекла комнату и открыла ещё одну дверь и удивлённо воскликнула: – Ничего себе! Тут, похоже, купальня!

За дверью обнаружилось похожее помещение, тоже в мраморе, но с жёлто-зелёными разводами. У стены виднелся самый настоящий бассейн примерно трёхметровой длины и не менее полутораметровой глубины. Над ним изгибались целых три крана, а на дне виднелись окантованные металлическими кругами отверстия – слив, надо думать. Вдоль другой стены тянулась широкая деревянная скамья с резными ножками.

– Потрясающе, – наконец вымолвил Папа. – Совершенно не понятно, как это всё, – он повёл рукой вокруг, – не растащили? Удивительно!

– Интересно, а если мы будем себя хорошо вести, нам сюда воды нальют? – со звонким смехом спросила Лиза. Она подошла к краю бассейна, протянула руку к ближайшему к ней крану и повелительно сказала: – Кран, открывайся! Вода наливайся! – и повернула цветок-вентиль.

С громким скрежетом цветок нехотя повернулся. И… Ничего не произошло.

– А ты ждала воду? – ехидно поинтересовался брат. – Обломись.

– Жалко! Хочу, чтобы была, – со вздохом отозвалась девочка и мечтательно добавила: – Здесь же мы с тобой даже поплавать могли бы.

Она отвернулась, вприпрыжку выбежала в коридор, и оттуда донёсся её весёлый голос:

– Пошли смотреть дальше!

Серёжа побежал следом.

– Чудеса, да и только, – подтвердила Мама.

Пока родители разглядывали купальню с кухней и обсуждали, что можно приготовить на ужин, дети осматривали другие комнаты.

Слева от холла  за дверью тянулся длинный коридор с двумя дверьми по одной стороне на расстоянии пары метров друг от друга. За каждой из дверей прятались продолговатые комнаты. Через пыльные стёкла окон лился свет заходящего солнца, освещая застланный потрёпанными циновками пол, широкие и низкие длинные лавки с толстыми матрасами и множеством подушек вдоль стен, и такие же низкорослые столики с удлиненными столешницами. По углам – витые канделябры на длинных металлических ножках со свечами.

При открывании дверей каждый раз в воздух взвивались столбы пыли. Лиза с первых шагов в доме яростно чесала глаза. Она вдруг чихнула десять раз подряд и хлюпнула носом.

 Серёжа посмотрел на неё, нахмурился:

– Мама права, тебе надо маску надеть, а то до утра не остановишься.

Но Лиза отмахнулась:

– Не надо, сейчас пройдёт. Вам же нормально, значит, и я привыкну, – и тут же добавила: – Пыль, угомонись! Вообще исчезни! Не то – рассержусь и – ух! – что сделаю!

Серёжа ухмыльнулся.

Удивительно, но после этих слов в косых солнечных лучах перестал кружиться хоровод пылинок. Пыль будто упала вниз. Воздух очистился. Правда, дети этого не заметили. Зато нос чесаться перестал, и чихание прекратилось.

– Видишь, – удовлетворённо сказала Лиза. – Уже всё прошло.

Они пошли дальше. Заглянули в каждую комнату, не нашли ничего интересного и побежали  в конец коридора к лестнице на второй этаж.

Родители шли за детьми, тоже заглядывали за каждую дверь, удивлялись, тихо переговаривались.

Лестница привела к новому длинному коридору. Папа зажёг фонарик на своём смартфоне. Его примеру последовали домочадцы. Они увидели, что и здесь, как и на первом этаже, по обеим сторонам коридора тоже закрытые двери на равном расстоянии друг от друга. «Помещение гостиничного типа», – назвал это Папа.

Дети распахнули каждую дверь. За каждой – комната с большим окном. Солнечный свет прогнал темноту коридора. Все погасили фонарики.

– А вечером свечи зажжём? – спросила Лиза, указывая на подсвечники на стенах.

– Ещё чего! – воскликнула Мама. – Тут кругом сухое дерево! Не дай Бог, случайная искра – запылает моментально, мы даже выбежать не успеем. Пожар в наши планы не входит. Вечером сюда вообще не пойдём. На втором этаже пока делать нечего. Посмотрели – и будет. На первое время нижнего этажа нам достаточно.

Стены коридора были затянуты какой-то материей, но понять, что это за ткань, и какого она цвета под слоем пыли было невозможно. Мама осторожно коснулась стены.

– Похоже на шёлк, – сказала она. – Но совсем ветхий: даже от такого прикосновения под пальцами расползается. Я не посмотрела, но внизу, наверно, стены тоже обтянуты похожими тряпками. Будем обдирать. Не сейчас, само собой. Сейчас, пока светло, надо пропылесосить кухню и самую просторную комнату внизу. Ими и будем пользоваться первое время.

– А можно, пока вы пылесосите, мы тут ещё немного осмотримся? – спросил Серёжа.
– Конечно, только недолго, а потом приходите помогать, – сказал Папа.

Родители ушли, а Серёжа с Лизой продолжили исследовать дом.

Второй этаж  отличался от первого только количеством дверей –  комнат здесь было больше: три с одной стороны и столько же с другой.

Ничего особенного дети в них не увидели. Всё также как внизу: те же низенькие столики, на стенах полочки с какой-то посудой, дверцы встроенных шкафов. Серёжа заглянул в них из любопытства – пусто. Но общее впечатление, что здесь всё выглядит богаче: матрасы на диванах толще, подушек больше, на полу не циновки, а ковры. Так было в пяти комнатах.

Но одна отличалась от других. Она была чуть просторнее, посредине возвышалась большая кровать под пыльными тёмными лохмотьями балдахина, а в углу имелась витая лестница без перил – одни ступеньки, ведущая наверх. И это было очень странно, потому что она просто упиралась в потолок.

– Интересно, – сказал Серёжа, рассматривая грязные треугольные ступеньки, – нафига тут эта штука? Как думаешь?

Лиза задумчиво почесала переносицу. Была у неё такая привычка: тереть переносицу, если что-то её озадачивало. Серёжа, в такие моменты, запускал пятерню в волосы.

– Если есть лестница, значит, она куда-то ведёт, – глубокомысленно сказала девочка.

Серёжа хмыкнул:

– Логика железная. Мы даже знаем куда – наверх. А зачем?

Лиза пожала плечами.

– Без понятия.

Серёжа уже хотел подняться по странной лестнице, чтобы рассмотреть, как последняя ступенька крепится к потолку, но тут в комнату заглянула Мама.

– Ребята, хватит бездельничать. На осмотры ещё будет много времени. Пока Папа пылесосит, мы с вами приготовим еду. Втроём справимся быстрее.

Дети повернулись к Маме, и Серёжа спросил:

– Мам, как думаешь, нафига тут лестница?

– Лестница? – удивилась Мама. – Где?

Дети указали на угол, но… он был пуст! Брови у Лизы с Серёжи взметнулись вверх, они одновременно побежали туда, где минуту назад к потолку извивалась лестница.

 Пусто. Лестница исчезла.

– Хватит выдумывать, – сказала Мама. – Вечно вы со своими фантазиями. Идёмте. Нам нужна ваша помощь.

Дети переглянулись.

– Но она только что тут была! – в один голос воскликнули брат с сестрой.

– Ладно, – устало согласилась Мама. – Пусть была. А теперь её нет. Идёмте уже! Мы с Папой приделали к дереву умывальник и соорудили на улице туалет. Папа очень устал. Я, признаться, тоже. И есть хочется. Пока светло надо кучу дел переделать. Идёмте.

Мама решительно направилась к двери. Растерянные дети пошли следом. Уже на пороге комнаты Лиза оглянулась.

Глава 3

– Такое чувство, что на меня кто-то пристально смотрит вон оттуда, – Лиза указала на пустой угол, где они видели исчезнувшую лестницу.

Она вернулась туда и присела на корточки.

– Вот, – ткнула пальцем в стену, – оно на меня и смотрит, – и показала на маленькое бесформенное бледно-красное пятно на стене.

Лиза подумала, что очертаниями пятно похоже на медузу или на осьминога, или на перевёрнутый костёр, который нарисовал малыш: основание огня наверху, а лепестки пламени  – внизу.

– Забавная каракатица, – равнодушно отметил Сергей. Он тоже подошёл посмотреть, кто же там «смотрит» на Лизу. – Клякса и клякса, – и несколько раз щёлкнул пальцем по пятну, словно щелбаны отвесил. – Просто грязные разводы. Где ты там глазки рассмотрела?

Подошла и Мама, наклонилась, присмотрелась и улыбнулась:

– Лестница-невидимка, теперь пятно-невидимка. Фантазёры! Идёмте уже!

Сергей и Мама направились к дверям, но Лиза всё ещё оставалась у стены.

Серёжа окликнул её:

– Ты чего там застряла?

– Никакая это не грязь, а очень милая каракатица, – девочке захотелось провести пальцем по пятну. Она осторожно погладила его и поднялась с корточек, крикнула: – Уже иду! – и поспешила за Мамой и братом.

Прежде чем выйти, ещё раз оглянулась. Лестницы не было, да и красное пятно уже не казалось красным – действительно, просто разводы бурой грязи.

Когда дети и Мама спустились вниз, Папа ещё работал с пылесосом. Он уже почистил комнату, где предполагалось спать, а теперь убирался на кухне.

– Подождите, немного осталось, скоро закончу с полом, а потом соберу пыль со столов и посуды, – сказал он и объяснил: – Долго, потому что пылесос маленький, рассчитан на уборку автомобиля, а не такого большого помещения.

Папа устало вытер лоб и снова принялся за работу. Мама взглянула на него сочувственно:

– Не надо пылесосить стол с чужой посудой. Нам она не нужна, а выбросить можно и грязную. Просто пока укроем чем-нибудь всё это пыльное безобразие, чтобы ничего не летело в стороны. Да хотя бы простынею. Здесь ещё работы край непочатый. Ох, и зачем я соблазнилась домом? Лучше бы купили квартиру, и горя не знали. Тут просто ужас – какой-то свинарник-развалюха.

– Нет-нет-нет, – наперегонки затараторили близнецы, – нам здесь нравится. Квартира – отстой, дом – круто!

– В самом деле, Танюш, квартира с домом не сравнится. Всё почистим, починим, сад в порядок приведём, – сказал Папа. – Это тебе от усталости всё таким убогим кажется. Я шевелюсь медленно, потому что просто устал и проголодался. Поем, посплю – и завтра к новым свершениям!

Мама хлопнула в ладоши и воскликнула:

– Всё-всё, набросились всей толпой и убедили. Хотя уборка в доме – процесс бесконечный. Завтра с утра с двинемся к новым свершениям на благо нашего комфорта. С новыми силами начнём наводить свои порядки и оценим общий объём работы. Заканчивай, Митя, с полом, поужинаем и ляжем спать.

– Отличное предложение, – улыбнулся Папа. – У меня и в самом деле силы катастрофически быстро заканчиваются. Едва на ногах стою.

Он, наконец, выключил пылесос, опять приложил ладонь ко лбу, устало вздохнул, сел на скамейку у стены и сказал:

– Всё. Я выдохся. Долгая дорога, новые впечатления… Голова кругом, ноги не держат. Сил совсем нет. Хорошо бы руки помыть, а вода в машине. И с удобствами у нас напряжёнка. Надо что-нибудь придумать.

– Крошки мои, за мной! – скомандовала Мама и детям: – У нас с собой вода в канистрах имеется, мы же люди запасливые. Айда к машине за продуктами и вещами. Теперь наша очередь потрудиться, а папа пусть отдохнёт.

На улице было жарко и безветренно. Красное солнце уже опустилось к морю и собиралось нырнуть в него. Небо в вышине стало фиолетовым, словно кто-то пролил чернила, но сверкающий шар ещё окружал золотой ореол, и огненная неровная дорожка тянулась от горизонта до самого берега.

– Вы только посмотрите, какая красота, – заворожено выдохнула Мама, глядя на закат. Лиза замерла и даже рот приоткрыла от восхищения, а Серёжа взглянул и сказал:

– Красиво, но есть всё равно хочется, и Папа ждёт. Идёмте, что ли. Мы же теперь каждый вечер будем закатами любоваться.

– Ой, Серый, – вздохнула Лиза. – Какой ты всё-таки приземлённый. Потом будут другие закаты, такого уже не будет.

– Ну и ладно, – пожал плечами практичный брат. – Сейчас стемнеет, и придётся фары включать, чтобы в темноте не спотыкаться.

– Правильно, – поддержала его Мама. – Поторопимся.

***

Вот он и увидел троих, из тех, кто зашёл в дом. Он ощущал Хозяина рядом, но вместо Господина перед ним стояли дети!

Наверное, Богам было угодно, чтобы душа Хозяина разделилась. Возможно – это кара, возможно – награда. Может быть, сам Хозяин произвёл какой-то опыт, и случилось то, что случилось.

Или это реинкарнация? Тело Хозяина погибло, а душа его воплотилась в новых обличиях. Как бы там ни было, не Джаану рассуждать об этом.

Он видел части разделённой ауры Хозяина похожие на редчайшие якунты : женское воплощение, словно алое пламя, мужское  – синее. Когда дети стояли рядом, их ауры сливались, дополняли друг друга оттенками, и аура Хозяина становилась полноценной, сверкала и переливалась чистым смарагдом . Ни у кого больше нет, и не может быть, подобной. Ошибиться невозможно. Не только Джаан, охранная сеть тоже мгновенно опознала Хозяина и переключилась на него, разделившись надвое. Только вот новые Хозяева не узнали ни дом, ни раба, и, охранную сеть, похоже, не почувствовали.

Джаан пребывал в смятении, но делать нечего: помнит его Хозяин или нет, но цепи, приковавшие раба к дому и охранной сети с его появлением окрепли и плотнее сжали шею. Надёжно держат на привязи, только энергии забирают меньше.

Одно он понял точно: у него теперь есть не только Хозяин, но и Хозяйка. И они совсем ещё дети.

Разобраться бы с их эмоциями. С одной стороны Хозяин вроде сердится, вон, как больно щелчками кольнул Джаана, пронзил ледяными иглами и сразу лишил половины сил. Но потом Хозяйка приласкала, погладила, поделилась энергией. Как это понять? Наверно, они сердятся, что плохо встретил: дом нежилой, вещи обветшали, воды в доме нет, кругом только пыль и запустение. Чтобы вернуть дом и имущество в первоначальное состояние, нужна энергия.

Впереди ночь. Когда гости уснут, Джаан подкрадётся к спящим чужакам и хорошенько поест. На расстоянии насытиться получалось плохо. За ночь сможет немного восстановить дом и ограду, и источники позвать. Когда вода из кранов польётся, а дом засверкает чистотой, Хозяева, возможно, не будут сердиться и наказывать его.
Надо только чутко прислушиваться к их эмоциям, чтобы понимать, какие действия сердят, а какие – радуют, за что похвалят, а за что накажут.

Джаан попробовал отлепиться от стены. Получилось! Впервые за долгое время он смог подняться на все восемь лап и хорошенько потянуться. Чужаки не увидят Джаана, последний приказ «спрятаться от всех» ещё не отменён, поэтому увидеть его смогут только Хозяева.

Медленно, покачиваясь и с трудом переставляя лапы, которые цеплялись друг за друга и путались после вековой неподвижности, Джаан осторожно направился на первый этаж. На прохождение через стены сил ещё не хватало, поэтому он спустился по лестнице, припал к дверям комнаты напротив кухни, где семья устроилась за столом, и приступил к трапезе, как Хозяева и их гости. Большой гость насыщался едой, восполнял силы и энергию, а Джаан тут же эту энергию забирал. Как же давно он не ел!

***

– Вы простите меня, родные мои, – медленно жуя бутерброд, проговорил Папа, – но у меня силы закончились. Я – спать.

Семья расположилась в комнате на первом этаже, рядом с кухней, расположившись вокруг низкого столика. Родители сидели на низком топчане, который, пока на нём лежали целых два матраца и подушки, выглядел, как диван. На нём развернули спальные мешки для удобства и мягкости.
 
Лиза и Серёжа устроились на складных походных стульчиках. Ужинали свежими овощами и бутербродами, приготовленными из продуктов, купленных в городе по дороге к дому, и запивали холодным покупным чаем.

На улице уже совсем стемнело, поэтому всё же решили зажечь свечи. Но не те, что были в подсвечниках – их убрали. Вставили современные стеариновые. У Мамы всегда имелся запас нужных мелочей на всякий случай.
 
– Вот что, – сказала Мама, – хотя в доме целая куча старой мебели, я всё же предлагаю спать в машине.

– Нет, – одновременно воскликнули Серёжа и Лиза. – Мы хотим дома!

– Здесь уютно, надёжно. Решётки вон на окнах, – продолжал Серёжа. – А на входной двери большая железная задвижка. Да ещё я там рядом какую-то дубину видел специальную, которой можно дверь перегородить.

Мама взглянула на Папу.

– Митя, что думаешь?

Папа вздохнул.

– Нет сил – думать. Даже языком шевелить лень. Кажется, усну прямо на голых досках. Танюша, дети правы. Это теперь наш дом. Не хочешь спать на этих старых деревяшках, можно из машины раскладушки принести.

– Мы с Лизой уже принесли всё, что надо, – сообщил Серёжа.

– Да, вы большие молодцы, настоящие помощники, – подтвердила Мама. – Что ж, решено: остаёмся дома. Ребята, дружно убираем остатки ужина, стелим постели и бегом во двор – умываться. Все необходимые процедуры перед сном тоже где-нибудь там сделайте, и – спать.

Папа с трудом поднялся, но у него вдруг подкосились ноги, и он почти упал обратно.

– Вы идите, – медленно и тихо, словно через силу, сказал он, – а я лягу прямо так.

– Папочка, – Лиза подскочила со стула и бросилась обнимать отца, – ложись скорее, если бы я могла, я бы с тобой силой поделилась.

– Спасибо, цыплёнок, – слабо улыбнулся Папа. – Но даже если бы это было возможно, не взял бы: я должен быть самым сильным.

– А мы должны тебе помогать, – поддержал сестру Серёжа.

– Вы помогаете. Без вашей помощи я бы вообще ни с чем, ни за что не справился.

– Хватит нахваливать друг друга, – вступила Мама. – Папа вон уже зелёный от усталости! Идите уже!

Она осталась, чтобы помочь Папе, а близнецы пошли на улицу.

Когда они оказались в коридоре, и Серёжа первым вышел за дверь, Лизе почудилось в глубокой темноте дома какое-то движение. Она хотела присмотреться, но брат позвал со двора:

– Лиза! Где ты там? Я ждать не буду, сам всё сделаю и пойду спать, будешь тут одна шуршать.

И девочка поспешила выйти.

Спать легли, как и решили, в одной комнате. Той самой, где ужинали. Папа остался на деревянном местном топчане со спальными мешками, на которых расстелили постель.
Мама и дети устроились на раскладушках. Лиза придвинула свою впритык к Серёжиной и, прежде чем заснуть, взяла брата за руку. Не то, чтобы она боялась, просто так было спокойнее. Его раскладушка стояла прямо под окном, Лизина  – чуть дальше.

Окно решили оставить распахнутым для прохлады и свежего воздуха. Мама прикрепила над окном занавеску, чтобы утром солнце не разбудило слишком рано.

Заснуло семейство мгновенно. Все настолько устали, что дети даже не стали, как обычно, рассказывать друг другу страшилки перед сном.

Отчего-то Лиза проснулась среди ночи. Она раскрыла глаза, и в тот же миг огромный чёрный силуэт рванулся к ней из окна. Девочка зажмурилась и закричала от ужаса.

Глава 4

То есть она хотела закричать, но получилось только тихонько пискнуть.

– Ты чего? – недовольный и хриплый от сна голос брата прибавил немного храбрости, но открыть глаза Лиза ещё не решилась и шёпотом спросила:– Тоже не спишь? Видишь это?

– Чего «это»? Я спал себе и спал, а тут ты за руку дёргаешь! Разбудила меня.

Лиза осторожно открыла глаза. Луна светила прямо в окно, ветер раздувал занавеску, и на её фоне качались чёрные тени от ветвей деревьев во дворе, они, то приближались, то отдалялись, кривились и изгибались.

Девочка поняла, что спросонья приняла их за неведомое страшилище. Ветки качаются от ветра, и занавески тоже, поэтому тени на них такие кривые и изменчивые. Лиза тихонько хихикнула.

Брат сердито выдернул свою ладонь из рук сестры. Оказывается Лиза и во сне держалась за брата.

– Извини, – прошептала Лиза. – Меня тени напугали, которые на занавеске.

Серёжа заинтересовался и даже приподнялся, чтобы посмотреть. Глянул и захихикал:

– Понимаю, почему ты испугалась – вон те ветки похожи на Хагги-Вагги. Треугольная голова, ручки-ножки-огуречик – вот зубастый человечек. Представляю: ты проснулась, а на тебя оно прыгает. И ты сразу: а-а-а-а…

Он затрясся от смеха и уткнулся в подушку, чтобы не разбудить родителей. Лиза подхватила:

– Точно! А с ним Кисси-Мисси, Килли-Вилли, Скалли-Ларри…

– Тили-тили, трали-вали, это мы не проходили, это нам не задавали, – Серёжа уже рыдал от смеха. 

Лиза смеялась вместе с ним, зажимая рот ладошками. Страх испарился, его место заняло веселье.

Отсмеявшись, Серёжа повернулся к сестре и сказал:

– Мне теперь спать не хочется нисколечко. Давай сходим в ту комнату, которая с лестницей. Посмотрим, есть она там снова или нет.

– Пойдём, – с энтузиазмом согласилась Лиза, – только чем светить будем? У меня телефон сел, а в доме ни одной розетки нет, чтобы зарядить, это только утром можно будет сделать в машине.

– У меня тоже сел, – подтвердил Серёжа. – Да фиг с ними – с телефонами. Свечей вокруг полно, а у меня зажигалка есть.

– Мама не разрешила свечи зажигать, – сказала Лиза. – Ты же помнишь? Пожар может случиться.

– Мы что с тобой – мелюзга неразумная? – возразил Серёжа. – Мы аккуратно. Пошли! Или ты, трусиха, боишься?

– Сам ты «трусиха», – без обиды буркнула Лиза. – Ничего я не боюсь. Идём.

Дети осторожно, чтобы не очень громко скрипели пружины раскладушек, поднялись, сунули ноги в тапочки, которые накануне сразу после уборки выдала им Мама, и на цыпочках направились к выходу из комнаты.

Лизе показалось, что у Папы на груди топорщится какой-то бугор. Местный деревянный топчан, на котором остался спать Папа, находился далеко от окна, и лунный свет туда не попадал. Девочка нахмурилась, но подходить не стала и вслед за братом вышла за дверь. 

– Чего так долго? – Серёжа ждал её в коридоре, держа в руках подсвечник на три свечи. Но горела только одна.

– Старалась не шуметь, – ответила Лиза. – А чего ты только одну зажёг?

– Для экономии, – ответил брат. – Пошли.

Он взял сестру за руку, и они направились на второй этаж.

– Ступеньки не скрипят, – заметила Лиза, когда они поднимались по лестнице. – А когда мы днём по ним шли, «пели» все до одной.

– Да? А я внимания не обратил, – пожал плечами Серёжа.

От его движения рука, в которой был зажат подсвечник, немного дёрнулась, пламя свечи всколыхнулось и почти погасло. На миг детям показалось, что к ним со всех сторон метнулась тьма. Они остановились, огонёк выровнялся и снова засиял, освещая путь.

– Испугалась, – заботливо спросил Серёжа.

– Ещё чего, – ответила храбрая Лиза. – У меня вообще чувство, будто я у себя дома.

– Так ты и есть у себя дома. Это теперь наш дом, – усмехнулся брат.

– Нет, как будто мы когда-то давно здесь жили, потом уехали, а теперь вернулись. Вот какое чувство, – пояснила девочка.

– Да понял я! Просто думал, что это только я так чувствую, а ты, оказывается, тоже.

Они вошли в комнату и остановились на пороге, огляделись, и Лиза сказала:

– Здесь всё как-то изменилось. И даже пахнет по-другому.

– Да, – подтвердил Серёжа. – Вчера над кроватью какие-то страшные тряпки висели, а сейчас, похоже, тюль какой-то.

Они прошли дальше. Лестница в углу была. Лиза вдруг удивлённо вскрикнула, выдернула ладонь из руки брата и побежала вперёд.

– Посвети вот тут, – она внимательно осмотрела стену за лестницей и даже ощупала её. Сергей остановился рядом со свечой, но его не интересовала стена, он рассматривал лестницу.

– Его нет! – воскликнула Лиза. – Ты видишь, Серёж? Пятна нет. Куда оно делось?

– Бобик сдох, – равнодушно ответил мальчик.

Лиза заглянула ему в лицо.

– Знаешь, Серый, если бы ты не был моим братом, и я не знала бы тебя всю жизнь, я бы непременно решила, что ты жуткий злючка. Ну, почему сразу «сдох»? Может маленькая каракатица отлепилась от стены и отправилась путешествовать?

Сергей в ответ пожал плечами и сказал, что ему плевать на судьбу каракатицы.

– Ты лучше посмотри сюда, – он указал глазами на лестницу. – Лестница другая: с перилами, красивая, блестит, будто лакированная, но всё равно непонятно на кой фиг она тут, если просто упирается в потолок. Всё страньше и страньше, как говорила Алиса в Стране Чудес, – добавил брат и в задумчивости запустил пятерню в волосы.

– Согласна, – Лиза почесала переносицу. – Лестница, которая никуда не ведёт, есть, но стала другой; красной каракатицы на стене вообще нет; шалаш какой-то над кроватью из нового тюля, – перечислила она странности. – Как он называется, не помнишь?

– Балдахин, – ответил начитанный Серёжа.

– Точно, – подтвердила Лиза. – И покрывало тоже новое, – она подошла к громоздкому сооружению посреди комнаты, пощупала занавески и провела рукой по кровати.

Сергей вдруг широко с завыванием зевнул.

– Пошли обратно, – скомандовал он. – Завтра придём. Если всё окажется на месте, значит, это правда. А если всё будет, как вчера, значит, мне это снится.

– Но я ведь тоже всё это вижу, – возразила Лиза.
 
– А, может, и ты мне снишься? – ответил Серёжа. – Пошли спать, завтра разберемся.
– Ну, да! А мне снишься ты. Или мы оба снимся друг другу. Всё равно это как-то неправильно. Странно, – говорила девочка, когда они шли обратно.

– Во сне так и должно быть, – глубокомысленно ответил ей брат.

Тем же путём дети вернулись к своим постелям. Свечу задули ещё в коридоре, как только водрузили подсвечник обратно на стену. Они сразу очутились в непроглядной темноте, но Серёжа успокоительно прошептал:

– Не пугайся. Надо потерпеть пару секунд, чтобы глаза привыкли. Сейчас, как дверь откроем, станет светлее, потому что в комнату луна светит.

– Сам не пугайся, – также шёпотом отозвалась Лиза. – Тоже ещё, трусиху нашёл. Я у себя дома ничего не боюсь. Даже странной лестницы, пятна-путешественника и непонятного балдахина.

Они тихонько прокрались к своим постелям. В комнате было совсем не темно, но не из-за луны, а от того, что за окном светало. Лиза, прежде чем лечь, посмотрела на Папу. Тот спал на спине, немного похрапывал, а на его груди лежала Мамина рука. Мама спала рядом на раскладушке, вплотную придвинутой к Папиной кровати.

«Так вот, что это топорщилось», – с каким-то облегчением подумала Лиза, пропуская брата вперёд. Потом осторожно легла и она.

– Интересно всё-таки, что это за лестница, и куда она ведёт, – прошептал Серёжа, укрываясь пододеяльником. Повозился немного и добавил: – Наверное, на той кровати спать очень удобно. Я бы не отказался.

– Я б тоже, – откликнулась Лиза.

– Спим, – скомандовал брат, и сестра послушно закрыла глаза.

***

Поздним вечером Джаан тихо проник в комнату, где спали гости и Хозяева. Он взобрался на грудь самого сильного из приведённых Хозяевами людей и приступил к трапезе. При тесном контакте это получалось намного лучше: поток энергии был мощнее, и насыщение появлялось быстрее.

Вдруг проснулась маленькая Хозяйка. Странно было ощутить её внезапный страх –  у Господина, каким он был раньше, Джаан никогда не чувствовал похожего чувства. Потом, когда проснулся маленький Хозяин, их общее эмоциональное поле
уравновесилось. А потом они смеялись! Это тоже было внове. Прежний Хозяин при Джаане никогда не пугался и не веселился. 

А ещё Джаан почувствовал беспокойство новых Хозяев о большом человеке. Он заметил это во время ужина: они вроде бы проявляли заботу о том, кого называли «Папа». Хотя, Господин хитёр и коварен: он и раньше приводил в дом людей и называл их «друзьями» или ещё как-то уважительно и почтительно. В этих случаях он не позволял Джаану съедать их сразу, велел делать это незаметно, чтобы «уважаемые друзья» угасали постепенно, а не умирали вмиг. Энергии у людей не так уж и много, а если ещё и цедить её по капле, то очень трудно наесться. Но возражать Джаан не смел, да и не мог. Заклятие подчинения не позволяло. Ему оставалось только исполнять волю Господина.

Сидя на груди большого человека, он почувствовал настороженный взгляд Хозяйки и сжался, уловив её беспокойство. Джаан решил, что будет поглощать энергию очень-очень медленно – наверно, именно этого хотят новые Хозяева. Нельзя сразу! Надо незаметно.

Он сполз с большого человека и устроился на груди женщины. Пусть понемногу, зато двойная порция.

Он вернулся на своё место, когда Хозяева спускались по лестнице. Джаан испытал странное чувство: ему было непонятно, почему они не остались в спальне, почему не легли на собственную удобную постель. Он набрал не так уж много энергии, пока мужчина ужинал. Сил хватило только на то, чтобы уничтожить залежи пыли во всём доме, как пожелала Хозяйка, и привести комнату Господина в порядок. Но Хозяева не захотели в ней остаться.

Джаан огорчился.

Это тоже было совсем новое чувство – никогда прежде его не печалило, что Хозяин не обратил внимания на его работу, никогда не было желания выполнять приказы. Была необходимость и невозможность отказаться, потому что это был почти единственный способ поесть. В те времена он испытывал только страх, ожидание боли и голода. А теперь вдруг захотелось ощущать детскую радость. Не из-за страха наказания, а потому что ему стало необыкновенно хорошо от их смеха.

***

Утром Серёжа поднял с подушки всклоченную голову. После сна он всегда напоминал одуванчик из-за торчащих во все стороны отросших, но ещё коротких светлых нечесаных волос.
 
Лиза тоже открыла глаза, посмотрела на брата и улыбнулась. Она волосы на ночь заплела в две косички. После сна они немного распушились, но все равно выглядели довольно аккуратно.

– Доброе утро, ребята, – тихо сказал Папа.

Было видно, что он давно не спит, но ещё не вставал. Наверно боялся потревожить Маму, ведь её раскладушка была вплотную придвинута к его кровати.
 
– Доброе, – прошептали близнецы одновременно.

– Можете не шептать, – громко сказала Мама. – Я уже проснулась.

– Как вам спалось на новом месте? – спросил Папа. – Какие сны видели? Лизок, ты не забыла перед сном произнести волшебную фразу: «На новом месте приснись жених невесте»?

– Вот ещё! – фыркнула Лиза. – Нужен мне этот жених!

Серёжа засмеялся:

– К ней ночью Хагги-Вагги с друзьями заходили. Она так «обрадовалась», что меня разбудила.

Лиза присоединилась к его смеху. Дети наперебой рассказали про ночной театр теней.

Родители тоже посмеялись, потом Мама сказала:

– Надо будет поменять занавеску на более плотную. Учтём и сегодня же сделаем.
Она потянулась и поднялась с постели. Постояла секунду, потёрла лицо и сказала:
– Спала-спала, а не выспалась. Такое ощущение, что и не ложилась. Но! Пора, брат, пора! Петушок пропел давно. Дружно встаём и громко поём!

Это была всегдашняя Мамина утренняя присказка.

– Я тоже будто не спал, – как старый дед прокряхтел Папа. Отодвинул рукой раскладушку и тоже поднялся. – Но дела сами себя не сделают. Поднимаемся, умываемся и дальше по списку.

А это была всегдашняя Папина утренняя присказка. Не смотря на бодрый тон, родители выглядели бледными и уставшими.

Дети радостно соскочили со своих раскладушек и побежали во двор умываться. Когда они вернулись, родители уже застелили постели.

– После завтрака поеду узнавать, можно ли сюда электричество провести и воду. Вы пока дома останетесь и определите общий фронт работ, – сказал Папа.
 
Как решили, так и сделали.

Глава 5

Мама первая заметила изменения, как только семейство пришло на кухню. Не сразу, конечно, но заметила.

Сначала она, как и остальные, не обратила никакого внимания на отсутствие пыли, потому что помнила про вчерашнюю уборку пылесосом. Но когда Папа принёс термос с горячей водой, которую вскипятил в машине, Мама решила выпить кофе из настоящей кофейной чашки. Она заметила их при первом осмотре на одном из кухонных столов. Накануне они с Папой накрыли простыней всё это, как тогда сказала Мама, «пыльное безобразие», чтобы грязь с них не летела во все стороны.

И вот, Мама осторожно отгибает краешек простыни, чтобы взять одну из чашек, ахает, а потом быстро сворачивает и снимает покрывало со стола. И было от чего ахнуть!

На столе – ни пылинки! Всё, что вчера было покрыто толстенным серым слоем, не пушистым, а лежалым и, кажется, даже окаменевшим, сегодня оказалось чистым. Не просто чистым ; посуда сияла! На кухне даже как-то светлее стало от солнечных бликов, что рассыпались вокруг, отражённые медными боками больших и маленьких турок, разноцветных стеклянных бокалов, крутобоких кофейников с выгнутыми, как лебединые шеи длинными носиками, чайников и чайничков.

Мама огляделась вокруг, заново рассматривая посуду и обстановку, и сказала:

– Беру свои слова обратно! Мы ничего из этого выкидывать не будем! Это ж сколько раритетной и совершенно целой посуды! Но как! Митя, когда ты умудрился пропылесосить здесь?! Неужели, пока мы спали, ты работал?! Вот это сюрприз так сюрприз! Подарок из подарков!

Она перевела на Папу сияющий взгляд. Но Папа был удивлён не меньше.

– Нет, Танюш, я тут ни при чём. Рад бы присвоить чужие заслуги, да совесть не позволяет. Дети, признавайтесь, когда это вы это провернули? Неужели ночью? А мы спали, как убитые, и ничего не слышали. Вот это, да! Не страшно было?

Близнецы удивлённо переглянулись, одновременно пожали плечами, и Серёжа сказал:
– Наверно, это Лиза. Она велела пыли исчезнуть, когда вчера расчихалась. Вот пыль и исчезла.

Родители заулыбались. Мама обняла обоих детей одновременно и растроганно сказала:

– Выдумщики вы мои замечательные! Волшебники и умнички! Спасибо!

– Да мы ничего не выдумывали! Всё так и было, – возражали дети.

Родители улыбались и кивали: «Конечно, конечно», – но было понятно – уверены, что уборку сделали дети.

– Раз теперь кругом такая чистота, – сказала Мама, – тут и поедим. Правда, стульев нет, но мы лавку к столу придвинем.

Широкая и длинная скамья оказалась неимоверно тяжёлой, Папа сказал, что это потому, что из цельной древесины, но общими усилиями её дотащили до стола и сели рядочком.

– После завтрака проводим Папу, – начала говорить Мама, когда все дружно доедали утренние бутерброды, – и займёмся… Господи, что это!

Её речь прервал оглушительный вой, какое-то кашлянье, громкий визг, сип и свист. Все вздрогнули. Папа схватил со стола нож и рванулся на звук, Мама и дети – за ним.

В купальне над бассейном один из трёх кранов с вентилем в виде цветка громко шипел и плевался во все стороны, изрыгая ржаво-коричневые брызги. Внезапно из него вырвалась мощная струя чёрного цвета. Семья застыла в некотором оцепенении и поражённо смотрела на явление воды. Постепенно черный цвет потока сменился на светло-коричневый, потом на светло-жёлтый. Наконец, кран перестал брызгаться и шуметь. Из него с тихим, привычным шелестом потекла чистая вода.

Первым очнулся Папа. Он сунул нож в руки Мамы, подошёл к крану, подставил под струю сложенные ладони, поднёс к лицу.

– Только не пей! – воскликнула Мама.

– И не собирался, – откликнулся Папа.

Он зачем-то понюхал воду, потом плеснул ею себе в лицо, довольно рассмеялся и повернулся к домочадцам:

– Кто-то ещё хочет руки помыть? Вода нормальная.

– Чудеса, да и только, – отозвалась Мама и подошла к бассейну. – Откуда же вода-то взялась? Вчера мы, сколько краны ни крутили, никакой воды не было.

– Лиза вчера этот вентиль не закрутила, – вспомнил Папа. – Давление в системе изменилось, вот вода и потекла. Просто время понадобилось, чтобы она до нас добралась.

Мама в восторге захлопала в ладоши и, как маленькая, несколько раз подпрыгнула, потом радостно взглянула на детей:

– Всё-таки вы у нас волшебники.

– Точно! Лиза же вчера велела крану открыться, а воде – политься, – вспомнил Серёжа.

Мама подхватила:

– Но и ты не отстаёшь! Вон, какую чистоту вы вместе навели. Как нам повезло, что вы у нас есть! Теперь жизнь станет намного удобнее! Проверим, работает ли слив в кресле-унитазе. Если работает – ура! Мы в доме почти со всеми удобствами! А как только электричество проведём, вообще сказка будет!

Она снова обняла и поцеловала детей.

Папа закрутил кран, и в наступившей тишине все вышли из купальни. Потом Папа собрал какие-то документы и пошёл греть машину, чтобы ехать в город, узнавать про электричество и решать ещё какие-то дела. Мама вышла во двор его проводить, а дети остались на кухне.

– Испугалась, когда зашумело? – спросил Серёжа.

– Ещё чего, – ответила Лиза. – Понятно же было, что воду дали. Чего пугаться?

– Действительно, – подтвердил мальчик, – этого следовало ожидать. Раз есть водопровод, в нём должна быть вода. Я так и понял. Чего родители так удивились? Ты велела – вода пришла. Нормально.

Он помолчал, потом добавил:

– Почему-то тебя дом слушается. Сначала пыль, потом вода. Интересно, а у меня так получится? Как считаешь?

– Конечно, получится, – ответила Лиза. – Мы же с тобой близнецы, у нас все способности пополам делятся. Ты попробуй!

– Попробую! – Серёжа решительно тряхнул нечесаной головой. – Хочу узнать, зачем в той комнате наверху лестница и куда она ведёт! Дом, покажи! – он взглянул на сестру. – Побежали смотреть, что получилось.

Они побежали в конец коридора, но их остановил Мамин голос:

– Куда это вы направились?

– Мы хотим узнать, куда ведёт лестница в комнате на втором этаже, – честно ответили дети.

– А, лестница-невидимка! – вспомнила Мама. – Пусть она подождёт. Надо обед приготовить. У нас есть печка с плитой, мангал, вода в избытке и чистая посуда. Это здорово! Но для печки нужны дрова и хворост, ведь, ни газа, ни электричества пока не имеется. Поэтому мы с вами сейчас отправимся во двор. Там полно сухих деревьев. Спилим какой-нибудь не слишком толстый ствол. Пошли, будете помогать. Я одна не справлюсь.

Делать нечего. Отправились втроём в засохший сад на заготовку дров.
Выбрали не очень толстое дерево, и Мама с Серёжей двуручной пилой его спилили. Сначала не очень получалось, и они все дружно хохотали, когда пила, вместо того, чтобы скользить зубьями по стволу, вдруг некрасиво изгибалась и норовила вырваться из рук.

Но, в конце концов, приноровились, и дело заспорилось. Не прошло и десяти минут дружного толкания пилы от Мамы к сыну и обратно, а деревце уже повалилось наземь. Потом они вдвоём распилили упавший ствол на несколько частей. Затем Серёже был выдан инструмент меньшего размера, как раз по его руке, чтобы он отделял тонкие веточки от крупных, а Мама делала тоже самое, но со стволом и крупными ветками большой двуручной пилой, а потом ловко топориком раскалывала получившиеся брёвнышки на кусочки. Лиза в это время ломала мелкие ветки и собирала сухой хворост по всему саду.

Пока работали, Мама говорила:

– Я уж даже удивляться перестала. Вы только подумайте, приехали к руинам, а вошли внутрь, оказалось, что у нас дом, практически полностью готовый к проживанию: никаких видимых разрушений, да теперь ещё и мебель, и посуда целые пригодные к использованию, а теперь, благодаря вам, ещё и чистые. К тому же очень красивые, что немаловажно. Кухня, конечно, для меня пока непривычная, но мы обязательно установим современную плиту. Электричества нет, но Папа обязательно это исправит. А сантехнические удобства – вообще подарок судьбы. Мы с Папой проверили – унитаз работает! Вода из крана течёт только холодная, но это такие пустяки! Главное, что она есть! Господи! Спасибо! У меня нет слов.

Дети поддакивали и соглашались.

Часа через два Мама совсем выбилась из сил, а дети просто немного устали. Зато перед входом в дом лежала внушительная груда хвороста и напиленных чурбачков. Мама собрала инструменты, вытерла рукой вспотевший лоб и сказала:

– Фуф! Какие же мы с вами молодцы! На живом дровяном огне всё готовится быстро и получается вкусно. Тащите это богатство в кухню и аккуратно складывайте где-нибудь в уголке, мойте руки и свободны. Можете поиграть, а я ополоснусь в купальне. Что-то устала, будто весь сад одна вырубила. Холодная вода меня взбодрит, и буду готовить обед.

Дети дружно выполнили Мамину просьбу: перетаскали в кухню наколотые чурбачки и хворост, вымыли руки и побежали в заветную комнату.

***

Джаан услышал приказ маленького Хозяина открыть потайную дверь в лабораторию. Правда, обращался он не к Джаану, а к дому, но это не имело значения. Приказ надо выполнить, не смотря на то, что за долгое отсутствие и после произошедшей перемены Хозяин, похоже, просто забыл о Джаане. Или Господин недоволен и не хочет замечать Джаана, потому что раб плохо работает.

Однако, выполнить данный приказ Джаану было не под силу. Если бы он мог открыть дверь и проникнуть в лабораторию, то не мучился бы от голода в прошедшие после ухода Господина годы, а просто залез бы в своё убежище и оттуда сытым и сильным управлял защитой дома. Но Хозяин почему-то решил иначе. Возможно, он собирался вскоре вернуться, но что-то задержало его. Очень надолго задержало. И изменило.
Дети не пошли сразу смотреть, как выполнено их повеление. Вместо этого они подчинились приказу женщины и стали работать в саду.

Джаан забрался на крышу. Он наблюдал, как дети и женщина рубят и пилят сухое дерево, и удивлялся. Это тоже было совсем новое странное чувство, которого он не испытывал никогда раньше. Он не понимал, зачем Хозяевам тратить столько сил на работу, которую он мгновенно сделал бы по их приказу. Но он чувствовал, что маленькие Хозяева вовсе не сердятся на женщину, а, наоборот, вместе с ней смеются. Как же это было хорошо!

Когда Джаан убирал пыль и призывал воду, он вроде бы выполнял приказ маленькой Хозяйки, но делал это, как ни странно, с удовольствием, а потом их радость стала наградой.

Эти новые маленькие Хозяева ни в чём не походили на прежнего Господина.
Пока женщина работала, Джаан немного подзакусил: осторожно впитал на расстоянии немного её энергии, которую она щедро разбрасывала вокруг, когда пилила и рубила дерево.

Как только дети направились в спальню, Джаан юркнул на своё место под лестницей. Он не мог открыть дверь лаборатории, но мог её показать. Что он и сделал.

***

– Смотри, получилось! – воскликнул Серёжа, когда они с сестрой вбежали в заветную комнату. – Получилось, получилось! Ура!

В восторге он несколько раз развернулся на одной ножке и взъерошил свои и без того пышные и густые волосы. Лиза снисходительно улыбнулась, она как-то быстро свыклась с чудесами, которые в новом доме происходили на каждом шагу.

– Пошли смотреть, что там! – и Серёжа резво взбежал по закрученной спиралью лестнице.

Теперь последняя ступенька не лепилась к потолку, а упиралась в порожек перед невысокой узкой дверью в стене, а на потолке образовался небольшой квадрат, похожий на лаз.

Серёжа добежал до двери и толкнул. Дверь не поддалась. Лиза, задрав голову, предположила:

– Может она наружу открывается?

– Тогда бы здесь ручка была, – возразил Серёжа и скомандовал: – Откройся! Дом, открой дверь!

Тишина. Дверь не шелохнулась.

– Может, надо какой-то пароль назвать типа «Сим-сим, откройся»? – предположила Лиза. – Или три загадки отгадать? В сказках всегда есть какое-то условие.

– Наверно надо, – со вздохом согласился брат. – Только мы не знаем, что за условие. Дом, хоть подсказку дай!

Но никакой подсказки не появилось.

А Лиза вдруг вспомнила про пятно на стене под лестницей, которое было, а потом пропало, и решила посмотреть. Пятно было там же, где она его увидела в первый раз, но выглядело немного иначе.

– Смотри-ка, а пятно снова на месте, – сказала она брату. – Мне кажется, оно как-то изменилась. Покрасивее стало, что ли? Вроде цвет насыщеннее и само вроде уже не такое плоское.

Лиза осторожно дотронулась до пятна. Серёжа ещё несколько раз безуспешно потолкал дверь, огорченно спустился к сестре и встал рядом.

– Плесень жирок поднагуляла, – он пренебрежительно усмехнулся и, как и в прошлый раз, отвесил пятну пару щелчков.

– Сам ты «плесень», – сказала Лиза. – Она от сырости бывает, а здесь сухо. – Плесень – это грибы, поэтому они внешне, как бархатные, к пальцам липнут, а пятно гладкое, совсем не пачкается. И хватит уже по нему щёлкать! Может, ему больно, – она отпихнула руку брата, когда тот уже пальцы сложил для щелчка. 
 
– Ладно, не буду больше, – покладисто согласился Серёжа. – Давай тут всё остальное осмотрим, раз за дверь пока заглянуть нельзя. Здесь столько всего нового появилось.

Лиза ещё раз осторожно погладила пятно.

– Никакая ты не каракатица и не плесень, ты на Серёгу не обижайся, он просто расстроился, что дверь не открылась, – сообщила она пятну. Потом чуть склонила голову и сказала: – А если посмотреть вот отсюда, ты вообще похож на свернувшегося клубочком котика.

Серёжа в это время распахнул дверки встроенного шкафа в стене рядом с кроватью.
– Ух, ты! – восторженно воскликнул он. – Лиза! Погляди, что я нашёл!

Глава 6

Папа вернулся ближе к вечеру. Дети распахнули перед машиной ворота раньше, чем он успел посигналить. На веранде дома встречала мама. У всех троих был довольно таинственный вид. Они переглядывались, на Папин вопрос, не случилось ли чего, не ответили, только загадочно заулыбались. Папа не стал настаивать, достал из багажника пакеты с продуктами и, направляясь к дому, весело сообщил:

– Я купил много всяких вкусностей, решил, что сегодня нажарим шашлыков, устроим праздничный ужин. Отметим переезд и новоселье, а ещё расскажу кое-что, я столько интересного про наш дом услышал! – он внимательно посмотрел на домочадцев и добавил: – Всё-таки что-то случилось. Колитесь! Почему у вас такой таинственный вид.

– Ох, Митя, – немного растеряно сказала Мама, – у нас тут такие события произошли, пока тебя не было… Но просто рассказать не получится. Это нужно видеть.

– Та-ак, – протянул Папа. – Мне нужно волноваться?

– Нет! – закричали дети.

– Не знаю, возможно, – одновременно с ними сказала Мама. – Идём. Это на втором этаже.

Они привели Папу в комнату, которая больше других привлекала детей. Распахнули дверь. Папа вошёл, обвёл взглядом комнату и удивлённо сказал:

– Не ожидал! Вы снова меня поразили. Неужели весь день этот марафет наводили?
Мама прошла на середину комнаты и поманила Папу за собой.

– Не знаю, как объяснить эти метаморфозы, но дело не в них. Хотя нет, в них тоже, но главное – не это. Посмотри, что дети нашли в шкафу.

Папа подошёл и распахнул дверцы встроенного шкафа рядом с большой кроватью под белоснежным шёлковым балдахином.

На полках он увидел стопки одежды, по всей видимости, мужской: рубахи из тонкого батиста, шёлковые шаровары и кожаные узкие штаны, какие-то нелепые, но богато украшенные халаты из тёмной парчи, расшитой золотыми и серебряными нитками и украшенной разноцветными камнями. На нижних полках стояли, точнее, лежали в ряд сапоги из мягкой кожи, носы некоторых сапог были длинными и загнутыми.

– Это чьё? – удивился Папа.

– Мы не знаем, – за всех ответила Мама. – Но это ещё не всё.

Она сняла с полки стопку сложенных рубах, раскрыла почти незаметную маленькую дверцу в глубине полки, и вытащила оттуда резную шкатулку  и малиновый довольно пухлый бархатный мешочек с затянутым горлышком.

– Ты вот на это посмотри!

Она поставила шкатулку на небольшой столик у окна, откинула крышку. Папа не удержался и длинно присвистнул, увидев небрежно сваленные ювелирные украшения и золотые монеты, которыми до верха была полна шкатулка. Но тут Мама на стол высыпала из мешочка разноцветные камни различной величины, и свист смолк: у Папы перехватило дыхание.

– Вы нашли клад? – спросил он. – Думаешь, это всё настоящее?

– Похоже на то.

Папа задумчиво потёр лицо.

– Я ни-че-го не понимаю, – сказал он, наконец. – Что всё это значит? Откуда все это? Кому принадлежит? Мы вообще по адресу приехали? Все вещи, что мы видим вокруг в комнатах – им место в музее. Я уж молчу про эти сокровища. Такое впечатление, что здесь живёт падишах какой-то. Как всё это сохранилось? Почему дом снаружи выглядит, как руины, а внутри – как дворец. И вообще, такое впечатление, что внутри пространства гораздо больше, чем каменная оболочка снаружи. А вы что-нибудь понимаете?

– Мы тоже ничего не понимаем, – сказала Мама. – Но это ещё не всё. Ничего, из того, что ты тут видишь, нельзя вынести за пределы комнаты.

– Как это? – поразился Папа.

– А ты попробуй, – предложила Мама.

Заинтригованный Папа зажал в ладонь один из камней и вышел в коридор.

– Камень у меня в руке, – сообщил он, стоя за порогом. Раскрыл ладонь. Пусто. – Ничего себе! – вырвалось у Папы.

– Что делать будем? – спросила Мама.

– Ничего мы делать не будем, – ответил Папа, возвращаясь в комнату. – Уберём всё обратно, где оно лежало, и забудем. Раз этим пользоваться нельзя, так и пускай лежит дальше. Если мы однажды сможем вытащить эти сокровища за пределы дома, то сообщим, что нашли клад, сдадим его по закону государству и получим законные двадцать пять процентов от общей стоимости. А вещи отнесём в музей, где им самое место.

Говоря всё это, Папа захлопнул шкатулку, одной ладонью смёл камни со столешницы в другую, как сметал обычно хлебные крошки. Высыпал их обратно в мешочек, затянул шнурок, водрузил на крышку резного ящичка, засунул их обратно в шкаф и закрыл дверки.

– Убрали, закрыли и забыли. Ничего не было, – продолжал Папа. – Не болтайте об этих сокровищах. За один такой камушек убить могут, а здесь их целый ящик и мешок в придачу. Ещё раз повторяю: спрятали и забыли. Ничего не было, и нет. Дети, вы меня поняли?

Дети очень серьёзно закивали и дружно сказали:

– Забыли. Ничего не было, и нет.

Папа направился к выходу из комнаты со словами:

– Вот и отлично! Тогда займёмся праздничным ужином. А что комнату в порядок привели – большие молодцы. Теперь тут даже спать можно. Я, кстати, купил нам кровати и матрасы. Завтра их привезут. Поэтому заранее выбирайте себе комнаты и придумывайте, как их обставить.

Вся семья направилась за ним, только дети немного замешкались. Они дождались, пока родители выйдут из комнаты, оглянулись на угол, где снова появилась таинственная лестница и дверь над ней. И Серёжа прошептал:

– Дом! Пусть шкаф станет пустым, а Мама и Папа забудут о находках.

Лиза добавила:

– И пусть они больше ничему не удивляются.

– Правильно, – поддержал Серёжа. – Пусть вообще никто из взрослых не удивляется чудесам, а потом пусть ничего не помнят, чтобы не болтали.

– Согласна, – поддержала Лиза.

Тут их окликнул Папа, и дети поспешили покинуть комнату.

На кухне родители разбирали пакеты.

– А перепланировку будем делать? – услышали дети Мамин вопрос. – Мне не нравится это подобие гостиницы.

– Не получится, – с сожалением ответил Папа. – Историческое наследие, как ни как. Серёжа, – обратился он к сыну, – помоги вытащить мангал на улицу, там пожарим мясо. А пока мы с Мамой занимаемся готовкой, вы с Лизой на веранде сообразите достархан.

– А что это? – хором спросили дети.

– Так на Востоке называют накрытый стол. Ставьте наш походный раскладной, тащите стулья и табуретки, скатерть, посуду и всё остальное. Займитесь делом.

– Понятно, – закричали дети и убежали выполнять просьбу.

– Ты заметила, что лестница и дверь появляются, когда мы с тобой в комнате только вдвоём? – спросил Серёжа, кода они выносили походную мебель на веранду.

– Правда? – удивилась Лиза. – Не заметила. Если только один из нас, то их нет?

– Я же последним выходил. Как только ты ушла, они исчезли, а я ведь ещё в комнате был. 

– Ух, ты! Так, может, и открывать дверь нам тоже надо вместе?

Серёжа даже остановился на миг.

– Точно! Как я сразу не догадался! Будем пробовать.

Когда сели ужинать, Папа поставил на стол три керосиновые лампы и рассказал, что нового узнал.

– Сразу огорчу: никто для нас высоковольтную линию к дому тянуть не будет, в строительные планы города это не входит, и не известно, войдёт ли когда-нибудь.

– И что это значит? – спросила Лиза.

– Это значит, что жить будем без электричества, – вместо Папы ответил начитанный Серёжа. – Ну и ладно! Со свечками даже прикольнее.

Мама удивлённо взглянула на него, а Папа покачал головой:

– Нет уж, никаких свечей, – он указал на лампы. – Вот этим пока будем пользоваться. Я ещё канистру керосина взял. Но это временно. Я уже заказал через интернет дизельный генератор, поэтому электричество у нас всё-таки будет, но позже. Газ нам сюда тоже не проведут, но и это не проблема – будем покупать в баллонах. С готовкой и горячей водой проблем не будет. Это о том, что касается бытовых удобств. Выбирайте, кому какая комната по вкусу, и как вы хотите её обставить. Пока деньги есть, надо решить, что приобретать в первую очередь. И сделать всё, что возможно за оставшиеся от моего отпуска дни, потому что потом, сами знаете, времени у меня будет не так и много.

– Да, – сказала Мама. – Лето не бесконечное. И ребят надо в школу устроить.

Тут дети дружно скривились:

– В школу!

– До школы ещё много времени, – сказал Серёжа. – Расскажи лучше, что ты про наш дом услышал?

– Да-да, – подхватили Лиза и Мама. – Расскажи!

Папа рассмеялся и начал:

– Чего же я только не услышал! Сначала в администрации нашего городка, который, к слову, считается посёлком, мне вообще не поверили. Сказали, что этого не может быть, чтобы исторический объект продали под жилой дом.  Посмотрели документы и махнули рукой: ладно, живите. Но город никаких работ по проведению новых веток газопровода и электричества делать не будет – в бюджет такие траты не заложены и не планируется. Проще говоря, денег на такие роскошества для нас нет, и не будет. Потом этот же дядечка, с опаской так, знаете, спросил, а точно ли мы про один и тот же дом говорим. Снова в документы заглянул. Убедился. И говорит: «Это странно. Мы же хотели там музей сделать, чтобы туристов привлекать, но не смогли даже во двор войти. А уж, чтоб продавать… Это я даже не знаю, как получилось, чтобы вы его купить смогли». Представляете? До нас с вами к дому даже никто не подходил! Не говоря уже о том, чтобы внутрь попасть.

Он обвёл весёлым взглядом домочадцев.

– Я вам больше скажу: зашёл я в риэлтерскую контору, через которую мы дом купили, хотел с той женщиной поговорить, которая нам дом оформляла. Оказалось, что у неё это была последняя сделка. Уволилась и уехала куда-то. Но продолжу! На базаре услышал разговор двух торговок. Одна говорит: «А ты слыхала, что дом-то над морем продали, и вроде как уже новые хозяева приехали: семья с двумя детишками?» – «Да ты что! – отвечает вторая. – Значит, войти смогли?» – «Смогли! Ещё вчера!» – «Ну и ну!» Тут я не выдержал и спросил, о чем это они говорят. На меня как высыпали целый ворох страшилок. Дескать, в мёртвом доме все умирают. Даже сад засох. Потому что живёт в доме злой дух, который из всего живого вытягивает жизнь, но рассказать об этом никто не может, потому что некому – все умерли.

– Господи! – вздохнула Мама. – Вот пустобрёхи-то. Тоже мне, злой дух Ямбуя нашли. В книге хоть нормальное объяснение было – медведь-людоед. А тут что?
 
– А тут просто фантазия, – ответил Папа. – Ну, что ж! Заканчиваем трапезничать и по койкам! Стемнело уже. Как же быстро на юге темнеет – никаких тебе сумерек: день, ночь – и точка. Без полутонов. Всё убираем и ложимся спать. Я пока не поел, себя очень даже бодро чувствовал. Не даром говорят: «Чай не пил – какая сила? Чай попил – совсем ослаб». Даже голова закружилась, и двигаться лень. Спать!

– Я тоже совсем вымоталась, – подхватила Мама. – Всё же я не лесоруб. Ужасно устала. Согласна. Скорее спать!

– А можно мы сегодня на втором этаже ночевать будем? – спросил Серёжа.

Папа благодушно кивнул:

– Конечно! Вообще осваивайтесь! Выбирайте себе комнаты и перебирайтесь в них.

Только Мама засомневалась:

– Не страшно вам там будет?

– Я, когда с Серёжей, вообще ничего не боюсь, – сказала Лиза.

– Вместе мы сила, – сказал Серёжа.

– Это правильно, – кивнул Папа. – Всегда держитесь друг друга, тогда вам ничего не страшно, всё будет ни по чём. С любой трудностью справитесь.

Близнецы помогли родителям убрать всё с веранды, и пошли умываться.

– Какую комнату себе выберешь? – спросил Серёжа.

– Твою, – хитро прищурилась Лиза. – Я, хоть и чувствую себя вполне уютно, но первое время хотела бы ночевать в одной комнате с тобой. Или ты – против?

– Я только «за», – ответил Серёжа, – чур, комната с лестницей – моя. То есть пока наша, а потом моя.

– Ладно, – согласилась Лиза. – А  та, что напротив, потом станет моей.

К ним заглянула Мама, спросила, не нужна ли помощь в перетаскивании раскладушек и постели.

–Нет, – сказал Серёжа. – Мы сами.

– А раскладушки вообще не нужны, – сказала Лиза. – Мы будем на тамошней большой кровати спать.

– Хорошо, – согласилась Мама. – Только застелите её нашим бельём. И подушки тоже наши возьмите. Мне как-то здешние вещи доверия не внушают. Мы же из них вековую пыль не выбивали. Я всё же вас провожу, лампу отнесу. И, пожалуйста, не зажигайте свечи. Я покажу, как пользоваться лампой, как прикрутить фитиль, чтобы отрегулировать освещение.

Дети захватили свою постель и отправились на второй этаж, устраиваться спать в комнате с таинственной лестницей. Мама шла впереди и несла две зажженные керосиновые лампы.

Глава 7

Мама помогла расстелить постель на кровати под балдахином, дождалась, пока дети улягутся, поцеловала их, забрала одну из керосиновых ламп, прикрутила фитилёк в другой, чтобы огонёк стал совсем малюсеньким, и лампа превратилась в ночник, пожелала доброй ночи и ушла.

Пока Мама была в комнате, никакой лестницы в углу, конечно, не было, но стоило ей выйти за порог, как лестница медленно появилась. Дети наблюдали за процессом с большим интересом. Сначала наметился зыбкий силуэт, а потом миг – и лестница тут как тут.

Дети дождались, пока стихнут Мамины шаги, и Серёжа скинул простыню, которой укрывался.

– Проводим эксперимент, – скомандовал он. – Слезаем с кровати. Ты выходи в коридор, потом оттуда заглянешь и убедишься, что если я один, нет никакой лестницы.

– Вот уж фигушки, – ответила Лиза. – Сам иди в коридор и оттуда заглядывай. Я не хочу, вдруг там, в темноте, пауки, а я их боюсь.

Серёжа спрыгнул с высокого ложа.

– Нет там никаких пауков. Но, так и быть, трусишка, я выйду, а ты смотри на лестницу: исчезнет или нет.

Серёжа пробежал босиком по комнате, осторожно приоткрыл дверь, убедился, что Мама уже ушла, и выскользнул в коридор, но дверь не закрыл, оставил щёлочку, как раз такую, чтобы пролезла голова.

– Ну и как? – громким шёпотом спросил он.

– Исчезла, – прилетел такой же тихий ответ.

Серёжа всунул в щель голову.

– А теперь?

– И теперь нету.

Брат вернулся к Лизе. На их глазах лестница и дверь появились.

– Выходит, одной головы не достаточно, – задумчиво сказал Серёжа.

Лиза хихикнула:

– Папа всегда говорит, что две – лучше.

Серёжа тоже засмеялся.

– Нет, я про то, что только, когда мы здесь вместе целиком.

– А я совсем не хочу быть где угодно по частям.

Они захихикали.

И тут Лиза заметила, что красного пятна на стене нет. Она ткнула туда пальцем:

– Серёж, смотри, пятно опять куда-то делось. Выходит, оно не как лестница, оно исчезает и появляется само по себе, а не от того, есть мы в комнате или нет.
Но все мысли мальчика были заняты только таинственной дверью.

– Да начхать на эту красную плесень! Какая разница, куда оно девается и почему появляется. Пошли дверь открывать.

Лиза спрыгнула с кровати, Серёжа взял её за руку, и они стали подниматься по ступенькам к двери. Дошли. Встали рядышком, положили ладони на дверь.

– На счёт «три», – сказал Серёжа. – Раз, два, три!

И они дружно нажали. Но дверь не открылась. Даже не пошевелилась.

– Давай ещё раз, – сказал Серёжа, закусив губу. – Поднажали!

Они толкнули сильнее. Дверь стояла, как стояла. Не открылась.

– И чего ей не хватает! – в сердцах Серёжа стукнул по двери кулаком.

Но и это не помогло. Закрыто.

– Ладно, – со вздохом Серёжа стал спускаться. – Пошли спать. Утром дальше думать будем.

– Может, в интернете посмотреть? – спросила Лиза, когда они укладывались.

– Ну, ты сказала! Откуда там возьмётся такая инфа? И как вопрос задать? «Как открыть загадочную дверь, которую никто не видит?» – спросил он.

– Нет, конечно. Надо поискать сказки, в которых двери открываются специальными словами.

Серёжа подскочил.

– Пошли обратно, попробуем сказать: «Сим-сим, откройся».

Они попробовали. Но дверь не открылась.

– Другой пароль поищем, – ободрила Лиза. – Не унывай. Это же наша дверь, в нашем доме.
 
– Ты права. У нас полно времени, – согласился Серёжа. – Давай спать.

Брат почти сразу мерно засопел, а Лиза всё вертелась с боку на бок. Сон не шёл, мешали размышления о странностях нового жилья. Сейчас, когда комната погрузилась почти в непроглядную темень, слух необыкновенно обострился, и девочке мерещилось, что дом тоже живой, и она чувствует его спокойное размеренное дыхание.

 Будто что-то большое очнулось от забытья и теперь медленно разминается, потягивается и радуется, несомненно, радуется именно её Лизиному присутствию, ластится, трётся о ноги, как большой кот, и мурлычет: «Ты вернулась, вернулась, вернулась…»

Девочка повернулась на бок, и заснула под это успокаивающее мурлыканье.

Сергею снилось, что он возвращается домой. Он точно знал, что это его дом. Вот он по выложенной камнем дорожке быстрым шагом пересекает двор, полный каких-то цветущих кустарников, подходит к входной двери, достаёт ключ из кармана и говорит: «Ключик-молодец, открывай дверь в мой дворец».

Ключ самостоятельно взлетает с ладони, попадает прямо в замок и поворачивается, дверь открывается. Сергей заходит в дом, щёлкает пальцами, и везде сами собой зажигаются все свечи. Всё вокруг знакомое и родное.

Навстречу прямо под ноги выскакивает небольшое бесформенное существо, напоминающее перевёрнутое пламя, такое же изменчивое и неуловимое в каждом движении и того же цвета: то ли жёлтое, то ли красное, то ли оранжевое – непонятно. Сергей раздражённо отпихивает его ногой: «Буду мыться, приготовь воду», – и идёт в купальню.

Существо, смешно перебирая восемью лапами, бежит впереди, будто клубок катится. Пока Сергей раздевается, красное создание кружит над бассейном. Вода становится горячей, а помещение наполняется паром. Сергей неторопливо опускается в воду и блаженно вытягивается.

Лизе тоже приснилось, что она возвратилась домой. Она очень торопится, потому что… потому что надо. Зачем-то очень надо поспешить. Она торопливо взбегает на веранду, достаёт из кармана ключ, бормочет что-то вроде «открывай дверь», и ключ прямо-таки срывается с ладони, влетает в замочную скважину и сам собой поворачивается.

Некогда! Надо спешить! И Лиза в нетерпении дёргает дверь, которая открывается слишком медленно. Девочка торопится к лестнице, поднимается на второй этаж и почему-то начинает задыхаться. Крутые какие-то ступеньки. Трудно по ним бежать вверх. Но она не останавливается, тяжело дышит и сердится, что замедлилась.

Около ног вертится какой-то красный колобок на ножках, она сердито отшвыривает его ногой: «Отстань!» – и заставляет себя быстрее переставлять ноги, но те не слушаются, и она медленно и тяжело ковыляет по коридору, чтобы попасть к себе в комнату, потому что дыхание совсем сбилось. «Ох! Старость! Ничего не поделать. Нельзя так бегать в моём возрасте!» – думает во сне Лиза. Карабкается по крутой винтовой лестнице, достаёт из кармана какую-то фигурку, вставляет в нишу, появившуюся на двери, и та отъезжает в сторону.

Утром их пришла будить Мама.

– Вставайте, сони-засони! Петушок пропел давно! Скоро обедать пора, а вы и не завтракали. Мы с Папой решили дать вам возможность проснуться самим, но нужна ваша помощь, поэтому поднимайтесь. Нам привезли новые кровати и матрасы, надо их в дом занести, собрать и поставить. А ещё снова придётся дрова рубить, печку топить, еду готовить. Лучше бы мы купили квартиру!

– Нет, не лучше! – Лиза первая спрыгнула с высокой кровати и бросилась обнимать Маму. – Здесь лучше!

– Конечно, здесь лучше, – подтвердил Серёжа, потирая глаза. – Мы ни за что не купили бы квартиру, где так много комнат, и где так интересно.

– Уж куда как интересно, – проворчала Мама. – Грузчики отказались даже к ограде подойти, не то, что в дом внести наши приобретения. Свалили все коробки прямо на дороге и уехали, на прощание сказали, что только сумасшедшие будут жить в этих развалинах.

– Сами они дураки! Никакие это не развалины! – припечатал Серёжа. – Не расстраивайся, мы сейчас на помощь придём и всё-всё быстро сделаем.

– Вот и хорошо. Мы вас ждём на кухне, – Мама вышла из комнаты.

Лиза взглянула в угол, где под лестницей на стене увидела красное пятно.

– Смотри, Серый, котик вернулся.

– Тебе везде котики мерещатся, – сказал Серёжа, но к стене под лестницей подошёл. – Оно и правда подросло и припухло, или мне кажется?

– Только не щёлкай по нему! – воскликнула Лиза, увидев, что брат уже сложил пальцы и примеривается. – Не надо, что за привычка – щелчки отвешивать направо и налево!

– Нет у меня такой привычки, – возмутился Серёжа. – Если б была, ты бы первая эти щелчки ловила.

– И сразу бы тебе возвращала, – Лиза подошла к Серёже. – И правда подросло и припухло, – сказала она, поглаживая пятно. – И тёплое какое! Попробуй.

– Вот ещё – всякую плесень гладить. Пошли помогать!

Они быстро оделись и побежали к родителям.

На кухне Мама уже поставила на стол тарелки с бутербродами и чашки с какао.

– Кушайте и идите во двор, поможете Папе. Он будет на тележку грузить коробки, а вы будете придерживать их, чтобы не съезжали, а то мы с ним один переход сделали, и, как лимоны выжатые, стали, – говорила Мама, пока близнецы ели. – Совсем нам неудобно на раскладушке и этом топчане без матраса. Уже вторую ночь не высыпаемся. Вроде и спим, сколько хочется, а уже с утра сил нет, будто и не спали вовсе. Я-то ещё ничего, а Папа даже похудел, выглядит, будто после тяжёлой болезни. Хорошо бы сегодня уже на новых кроватях, да на человеческих матрасах уснуть.

Мама вздохнула.

– Мы поели и пошли, – сообщил Серёжа.

– Да, мы пошли, – подхватила Лиза.

Папа сидел на веранде на складном походном стуле, которые они не убрали после ужина. Он и вправду был бледным и осунувшимся. Увидел детей, поднялся и сказал:

– За работу. Сейчас поможете мне все коробки в дом занести, а потом, пока Лиза с Мамой коробки распакуют, с тобой, сын, дров нарубим. Всё же рубка дров – мужское занятие. Если б я знал, что наша деятельная Мама этим займётся, я бы никуда вчера не уезжал. Вот только репутация у нашего дома такая, что местные жители к нему подходить боятся. Что мы будем делать, если строительные материалы привезут и вот также бросят на дороге? По одному кирпичику будем перетаскивать? Вот засада, так засада.

Они провозились весь день, но к вечеру одна большая кровать оказалась собрана и поставлена в комнату на первом этаже, которую родители выбрали под свою спальню. Все дружно вытаскивали оттуда старые лежанки, потому что неподъёмные! Папа снова сказал про «настоящее дерево», и посетовал: если бы они не были так похожи на узкие скамейки, можно бы и оставить. Жаль. Но близнецы сказали, что нужно придумать для них другую роль. Раз похожи на скамейки, пусть теперь ими и работают. Можно на веранде поставить и в саду. Родители согласились – и впрямь отличная идея!

– Красота! – воскликнула Мама, когда широкая двуспальная кровать с высоким новеньким матрасом была уже застелена. – Сегодня точно выспимся! Митя, я воды нагрела. Можно вымыться горячей водой и лечь спать, наконец-то, как положено. Завтра проснёмся свежими и отдохнувшими, а то на тебя смотреть страшно! Ты не заболел? Как себя чувствуешь?

Папа был синевато-бледен, как только что побелённый потолок, вокруг глаз обозначились коричневые тени. Глаза словно провалились внутрь черепа, нос и скулы заострились. Выглядел отец семейства действительно больным.

– Нормально я себя чувствую, просто устал, – сказал Папа. – И горячая вода – это замечательно. Пошли мыться.

Честно сказать, устали все. Собирать большую кровать оказалось не так уж и легко, потому что на прилагаемом чертеже всё было непонятно, и Папа сам додумывал куда, что и чем крепить. Но справились! Очень весело справились. Смеялись и шутили, когда в процессе сборки оказывалось вдруг, что деталь прикрутили не туда, куда надо.

Сборку кроватей для детей отложили на другой день, потому что оказалось, что уже вечер, и пора ужинать. Да и сил ни у кого не осталось. Поэтому даже и не ужинали толком, перекусили овощами и яичницей, да и всё.

***

Джаан себя чувствовал очень хорошо. Так хорошо, как не было никогда раньше. Он больше не голодал. Пусть он ни разу не поел досыта, зато еда была рядом, и он постоянно ел понемногу.

Он уже полностью восстановил каменную ограду вокруг дома, позвал из глубины два вида лечебной воды, но обитатели дома пока этого не заметили, восстановил все вещи в доме и даже показал Хозяевам, что хранилось в шкафу и его тайном отделении.
 
Наконец-то, Хозяева решили спать в своей комнате, и Джаан снова почувствовал радость и удовлетворение.

Дети пожелали сразу рассказать о находке женщине, а та тут же выложила всё своему мужчине. Джаан удивился, что эти люди не были ослеплены блеском золота и драгоценностей: посмотрели и убрали обратно. А потом ещё и сказали, что об этом надо забыть. И Хозяева поддержали это решение и даже уточнили: пусть взрослые не удивляются, а чужие – не видят, как меняется дом.

Хозяйка дважды показала, что довольна: погладила и даже толику энергии подарила. За что его наказал Хозяин, Джаан не понял, но это было привычно: Господин и раньше никогда не объяснял, в чём ошибся Джаан.

Но самое удивительное – это атмосфера в доме. Она была тёплая, радостная, удивительная. Джаан и слов таких не знал, какими можно описать свои чувства.
И в этот вечер, как и в два предыдущие, Джаан сначала тайком «поужинал» вместе со всеми, высасывая энергию мужчины и совсем чуть-чуть  –  женщины, а когда дом погрузился в сон, отправился на ночную трапезу.

 Глава 8

Лиза снова уснула под убаюкивающее мурлыканье, которое чудилось ей в темноте комнаты: «Ты здесь, ты дома, дома, дома…»

Проснулась она среди ночи и не сразу поняла, что стало причиной. Долго лежала, смотрела на маленький огонёк, который теплился в лампе, а потом услышала тот звук, который её разбудил, и начала тормошить брата.

– Серый, – мальчик проснулся от того, что сестра трясла его за плечо. – Серёж, просыпайся. Слышишь? Кто-то стонет.

Сон тут же выветрился из головы. В комнате темно, силуэт сестры едва угадывается. Мальчик протянул руку и нащупал смартфон, который, наконец-то, накануне зарядил Папа. Яркий свет фонарика заставил Лизу зажмуриться. Она оттолкнула руку брата, прошептала возмущённо:

– Ну, не в глаза же! Пошли, посмотрим, что там.

Сергей прислушался. Действительно откуда-то раздавался тихий едва слышный стон.
Дети осторожно вышли из комнаты, освещая путь фонариком телефона. Стон слышался снизу.

– Идем же, – Лиза нетерпеливо потянула брата за руку. – По-моему, это Папа.
Они спустились на первый этаж, подошли к родительской спальне. Осторожно заглянули.
 
Луч фонарика осветил комнату. Родители лежали в своей новой кровати, вытянувшись на спине, как два покойника. Папа стонал громко, Мама – едва слышно.  А между ними сидело…сидел оранжево-красный шар, из которого тянулись к горлу спящих родителей длинные щупальцы. Казалось, что шар одновременно душит Маму и Папу.

Из глубин памяти у Сергея вдруг всплыло имя, и он гневно шикнул:

– Джаан! А ну, брысь! Пошёл отсюда, гадёныш!

Почему он так сказал, мальчик не знал. Но его слова возымели действие: нечто вздрогнуло, щупальцы мгновенно отдёрнулись от  родителей и втянулись в шар. Существо проворно спрыгнуло на пол, как-то сжалось и, быстро-быстро перебирая лапами-щупальцами, кинулось к двери. Лиза ойкнула, когда шар прошмыгнул мимо её ног и выкатился из комнаты. Она невольно прижалась к брату.

– Что это? – спросила шёпотом.

– Не знаю, – прошептал в ответ Сергей. – Пошли. Оно к нам в комнату побежало. – Мальчик развернул фонарик в коридор и быстро направился к лестнице. – Не отставай!

– Откуда ты знаешь? Ой! – Лиза спешила за братом, торопливо переступала босыми ступнями и  споткнулась о ступеньку.

– Тише ты. Под ноги смотри лучше, – шикнул мальчик. – Знаю – и всё.

Дети на цыпочках побежали к себе. Сергей осторожно закрыл дверь и поднял руку с телефоном, чтобы максимально осветить  комнату, потом подошёл к столу и открутил фитиль лампы на максимум.

В дальнем углу на стене, как и раньше, распласталось красное пятно.

– На месте голубчик, теперь никуда не денется, – Сергей сел на кровать. – Давай, Лизавета, разбираться во всей фигне, которая здесь происходит.

– Давай, – Лиза села рядом. – А что за фигня?

Сергей пощёлкал пальцами.

– Ты чего? – поинтересовалась сестра.

– Штуку одну проверяю. Что-то у меня не выходит, может у тебя получится.

– Что получится?

– Сейчас увидишь, если получится. Щёлкни-ка пальцами.

Озадаченная и заинтригованная Лиза послушно щёлкнула. Ничего не случилось.

– Эх, – досадливо сморщился брат, – я надеялся, что свечи загорятся.

– От моего щелчка?

– Ну, мне во сне приснилось, что я хозяин этого дома, что всем здесь повелеваю: и двери по моему приказу открываются, и свет от щелчка пальцами зажигается, ну, типа у нас умный дом.

– Прикольно, – улыбнулась Лиза. – Было б круто!

– Ну, мы сейчас ещё одну штуку проверим. Эй, ты, – обратился Сергей к дальнему углу комнаты, – давай, слезай со стены и иди сюда.

– О-о! Значит, это красное пятно-путешественник зачем-то душило Маму и Папу. А почему?– Лиза с интересом безо всякого страха смотрела, как красное пятно ползёт вниз по стене, стекает на пол, поднимается над ним и становится похожим на красно-рыжую медузу. Плавно покачиваясь из стороны в сторону, существо медленно и опасливо приблизилось к ним. Остановилось в паре шагов и распласталось на полу у их ног.

– Я пока не знаю. А ты?

– Нет, откуда?

– Ты же у нас чудесница интуиции. Может, чувствуешь что-то эдакое, – мальчик покрутил ладонью, изображая «эдакое». – Я думаю, что это что-то вроде программы по обслуживанию дома, и зовут его Джаан, – Сергей положил телефон на диван и добавил, –Давай, чучело, зажги свет в этой комнате.

Существо подпрыгнуло и, как маленькая шаровая молния, подлетело к канделябру в углу комнаты. Свечи загорелись.

– Здорово! – восхитилась девочка. – А всё-таки, откуда ты его знаешь?

– Сейчас объясню, только сначала ты скажи: тебе ничего такого последнее время не снилось? Или может воспоминания какие-то, или чувство такое… Хотя чего я тебя про чувство спрашиваю, ты и так всё всегда наперёд чувствуешь. Ну, короче, что-то особенное у тебя, связанное с этим домом, было раньше?

Лиза задумалась, потёрла переносицу.

– Ну-у…– протянула она, наконец, – да. Во-первых, когда дом ещё на картинках увидела, меня, будто, потянуло, сразу захотелось сюда попасть. Во-вторых, в  самом доме всё знакомо, чувство такое, что я сразу знала, где что лежит. Ой, что это так колет?

Лиза потёрла левое плечо, брат тоже морщился, потирая себе шею.

– Кажется, – прошептала Лиза, – кто-то через забор лезет. Вроде двое их.

– Ага, двое, – прошептал в ответ Сергей.  – Сейчас мою теорию проверим. Эй ты, медуза сухопутная, – он слегка повысил голос и обратился к красному пятну, которое вновь растеклось у их ног после зажигания свечей, – ну-ка прогони этих незваных гостей. Напугай хорошенько, покажи что-нибудь страшное, можешь даже покусать, только не до смерти. Нам только трупов во дворе не хватало. И тихо там, чтобы ни звука! А мы посмотрим.

Пятно снова собралось в шар и красной молнией метнулось к двери, которая слегка приоткрылась, словно от порыва ветра. Дети, стараясь не шуметь, выбежали в коридор, спустились по лестнице, снова освещая дорогу фонариком от смартфона, осторожно прокрались мимо двери в родительскую спальню, прошмыгнули в кухню и выглянули в окно.

Оно выходило во двор. В лунном свете вполне можно было рассмотреть ту часть двора перед воротами, где Дмитрий оставил машину.


– А ты как понял, что лезут и что двое? – шёпотом поинтересовалась Лиза.

– Почувствовал. А ты?

– И я. Даже фигуры привиделись: один длинный, другой квадратный.

– Точно, – еле слышно прошептал Сергей и приник к окну. Сестра примостилась рядом.

***

 Весть о продаже заброшенного дома разлетелась по городу давно. Не сказать, чтобы об этом долго судачили, тем более, что слухи сразу не подтвердились. Новые владельцы не приезжали, и разговоры прекратились.

Но не заметить большой японский внедорожник в городке, где все друг друга знали, как в большой деревне, было просто невозможно.

В первый раз Гусь и Плюха как раз столкнулись с приезжими на выходе в дверях магазина. Пока неизвестные выбирали себе продукты, подростки внимательно обошли машину, рассмотрели номера, где стояли цифры чужого региона, заглянули в салон. Ничего интересного там не увидели.

– Ты, Гусь, думаешь тоже, что и я? – спросил Плюха у товарища.

–Угу, – отозвался тот. Высокий с длинной тощей шеей, за которую и получил прозвище, парень неторопливо поднёс к губам банку колы.

Приятели жили в одном дворе, промышляли мелкими кражами и до сих пор счастливо избегали встречи с полицией, чем страшно гордились.  Подвижный живчик и весельчак Плюха, в  отличие от Гуся, был коренаст и упитан.

– Тогда, будем посмотреть, куда эти шлёндры направятся.

– Оно нам надо? – лениво поинтересовался Гусь.

– А то ж! Тебя разве не учили в школе, что нам до всего есть дело? А что лохи эти едут в один интересный дом – к бабке не ходи!

Гусь допил колу, смял жестяную банку, метко запустил её в урну и сказал:

– Тогда пошли на околицу. Там лучше видно.

– Точно! Пошли позырим. Если мы правы, начнём топтать народную тропу к ихним воротам.

Приятели отправились на окраину города. Обогнув последний дом, они уселись под навесом на детской площадке недалеко от поворота с основной дороги к заброшенному дому и принялись наблюдать. Таинственные развалины располагались в паре километров прямо перед ними. Когда машина повернула в сторону дома, все сомнения у мальчишек отпали, и Плюха радостно шлёпнул себя по коленям.

– Ну, Гусь, на вечер у нас дело нарисовалось.

– Не, я сегодня не могу. Батяня в рейс уходит, мы поедем его провожать, мать велела домой не позже пяти быть – в шесть выезжаем. Вернёмся завтра к вечеру или вообще послезавтра.

– Ладно, – нехотя согласился Плюха. – Значит, отложим наш визит. Оно, может, и к лучшему. Зато точно будем знать, остались они здесь или просто мимо проезжали.
– А ты не боишься? Про это место всякое болтают.

– Я тебя умоляю, что нам до той брехни? Эти-то, – Плюха мотнул головой в сторону дома, – там вообще, вроде бы, жить собрались. Если в доме что-то такое есть, оно на них и отыграется, а наша хата с краю. Мы ж только одним глазком глянем, прихватим, что плохо лежит – и ходу.

На третий день, как только Плюха увидел, что Гусь вернулся, он сразу после ужина высвистал приятеля на улицу.

– Не передумал? – с места в карьер спросил он.

– Нет. Пошли.

Как стемнело, приятели подошли к развалинам каменного забора. Они обошли вокруг ограды. К их удивлению стена оказалась целой и высокой, хотя издали выглядела полной развалиной. Створки ворот плотно прилегали друг к другу – нож  не просунуть. Но сама стена была выложена не из гладких кирпичей, а из неровных камней. Залезть можно.

Хотя фонарей около дома отродясь не было, лунного света хватало, чтобы не спотыкаться. Сначала Плюха подсадил Гуся, а тот, в свою очередь, оказавшись на стене, улёгся на неё и протянул вниз руку. Не с первой попытки, но и Плюхе удалось забраться на стену.

– Блин, мы с тобой прям скалолазы, – тихо проговорил Плюха. – Когда это они успели стену-то отстроить, интересно? А издаля казалось, что ограды и нет вовсе. Чудеса.

– Что-то мне не дюже хочется на этот двор. Тро;хи мо;торошно, – проговорил Гусь. – Сейчас встрянем как кур в ощип.

– Да, ладно! Не дрейфь. Чего тебе «мо-оторошно», – передразнил Плюха, – нету тут ничего стрёмного, не боись, прыгай. Собаки у них в машине не было, никто не укусит, за штаны не опасайся.

И первым сиганул вниз. Гусь следом. Спрыгнули не очень удачно: то ли зацепились за что-то липкое, то ли ещё что. Вроде как стена слегка приклеила их к себе. Но этого ведь не могло быть, так? В общем, вместо того, чтобы бесшумно соскользнуть вниз и приземлиться на ноги, оба неловко завалились друг на друга, пребольно ударившись о землю. 

Шёпотом ругая липкую стену и потирая ушибленные бока, мальчишки поднялись и, настороженно оглядываясь вокруг, крадучись направились к автомобилю, который тёмной массой выделялся посреди двора и слегка поблёскивал в лунном свете. Они постоянно обо что-то спотыкались.

– Меня хтось за ноги чипляе, – прошептал Гусь.

– Кто тут может за ноги цеплять? Змеи что ль?

– Яки змеи? – испуганно пискнул Гусь.

– Почём мне знать, яки? Таки.

– Да не может тут быть нияких змий. Гутарят, тут вовсе вокруг всё мертвое, хуже, чем на кладбище, – Гусь опасливо заозирался.

– Ага! Скажи ещё: «Покойнички с косами стоят. И тишина-а-а…». Неуловимый ты наш,
– Плюха захихикал.

– Зря смеёшься. Нигде больше, как здесь, трава в ногах не путается, – Гусь  опять споткнулся и, чтобы удержаться, ухватился за товарища, но у Плюхи нога в этот момент тоже за что-то зацепилась, он потерял равновесие, и они оба рухнули на землю.

– Чё ты, блин, как куль, на ногах не стоишь, – свирепо прошипел Плюха.

Гусь только пыхтел. Едва они поднялись и выпрямились, что-то сильно толкнуло Плюху в грудь. Он опять повалился назад, сбил с ног приятеля, и больше они ничего не сделали. Не успели. Глаза их расширились от ужаса, но закричать не получилось: мягкие лапы надёжно закрыли разинутые рты. А потом неимоверная слабость растеклась по телу,  Плюха с Гусем обмякли и потеряли сознание.

Глава 9

Джаан чувствовал себя виноватым. Так ошибиться! Не понять, что двое гостей дороги хозяевам и живут в доме наравне с ними! Вон Хозяин как рассердился, увидев, его трапезу. Джаан знал, что наказания не избежать, но, может быть, он сможет его смягчить.

Двух мальчишек, что залезли во двор, он почувствовал, как только те подошли к ограде, раньше, чем хозяева, но без приказа ничего делать не стал. Теперь же, когда приказ  получен, он покажет, на что способен. Увидеть его сразу воришки не могут, а уж, как их напугать, он знает.

Ещё и покусать хозяин разрешил, Джаан не упустит возможности поесть. Просто пиршество! Джаан не стал тратить время на отпирание входной двери, сейчас сил у него было достаточно, чтобы пройти сквозь них.

***

В лунном свете, щедро залившем двор бледным белым светом, две пригнувшиеся тёмные тени, постанывая и ворча, медленно шли от забора к машине. Момента перелезания через ограду брат с сестрой не видели, но как-то его почувствовали и дружно хихикали над незадачливыми злодеями. Да этих мальчишек, немногим старше них самих, и злодеями-то назвать было нельзя.

– Это я придумал стену сделать липкой, – похвалился Сергей.

– Правильно, – ответила Лиза, – а я бы им ещё ноги травой запутала, только не знаю как. А ты как сделал?

– Да никак, просто пожелал, чтобы они немного прилипли.

– Тогда я сейчас про траву пожелаю.

Дети прыснули от смеха, когда парочка, проникшая к ним во двор, начала спотыкаться, хвататься друг за друга и падать.

– А вот и наша каракатица, – прокомментировал Сергей появление Джаана.

В темноте небольшой алый шар выглядел сгустком огня, который слегка колыхался на восьми длинных не то лапах, не то щупальцах. Но воришки его словно не замечали. В шаге от мальчишек шар остановился, ожидая, пока те встанут на ноги.

– Они не видят его что ли? – заинтересовалась Лиза.

– Похоже на то.

Стоило парням подняться, шар молниеносно ринулся вперёд и толкнул коренастого паренька в грудь, а когда тот повалился, увлекая за собой худого длинного товарища, над ними склонился, оскалив пасть, огненный лев с чёрной переливающейся красными всполохами гривой, большими распахнутыми над спиной крыльями и двумя хвостами, раздражённо бьющими по львиным бокам.

– Ничего себе, – присвистнул Сергей.

– Какой красивый, – восхитилась Лиза и озабоченно спросила: – А он их не съест?

– Не должен, но проверить не мешает. Пошли во двор.

К их удивлению входная дверь была заперта на внутреннюю задвижку.

– Это что же получается? Наша каракатица не через дверь вышла? – спросила Лиза, пока брат убирал запор.

– Может, ему двери вообще не нужны. Мы же не знаем, что это такое. Но явно же не человек и не настоящее животное.

Дети выбежали во двор. Пока они подходили к поверженным воришкам, огненный лев снова стал небольшим красным шаром, стоящим на восьми лапах.

Лиза присела над лежащими мальчиками, прислушалась и облегченно сказала:

– Живые, только спят.

– Ты молодец, – похвалил Сергей шар. – Теперь их надо за ворота вытащить. Сможешь?

Шар ухватил обоих мальчишек за шиворот рубашек и без видимых усилий дотащил до ворот. Ворота сами собой приоткрылись, и существо стало толкать мальчишеские тела за пределы двора.

Было странно наблюдать, как оно старательно вытягивает лапы, но само остаётся на месте. Одного подростка шар за ворота вытолкал, а со вторым вышла заминка: тело более худого парнишки мешало выдворить со двора его коренастого товарища.

Понаблюдав за этой вознёй, Сергей обратился к шару:

– Я смотрю, ты не можешь выйти?

Шар остановился и понурился. Его яркая окраска побледнела, лапы, которыми он пытался толкать неповоротливое тело Плюхи, повисли, и даже форма, из шарообразной, вытянулась в каплю.

– Давай поможем, – воскликнула отзывчивая Лиза. Она вдруг остро пожалела существо, которое только что их защитило.

Сергей не стал возражать, они вдвоём с сестрой вышли за ворота и оттащили тела обоих спящих мальчишек под ближайшие кусты.

Вернувшись во двор, Сергей направился к резной скамье под большим деревом, одной из тех, что они вытащили накануне из родительской спальни, когда освобождали место для новой кровати. Лиза шла за ним, а побледневший шар, теперь похожий на каплю, всё ещё понуро переминался с лапы на лапу у закрывшихся ворот.

– Ты чего там завис? – окликнул его мальчик. – Иди сюда, дружок, будем знакомиться.

Лиза заинтересованно смотрела, как двигаются лапы у шара. Да, это всё-таки больше похоже на лапы, а не на щупальца. Хотя и на щупальца тоже. Или все же на лапы? Но их: раз, два, три, четыре… восемь, как у осьминога, значит, щупальца. Но и на кошачьи лапы похоже. Так окончательно и не определившись, Лиза улыбалась своим мыслям, глядя, как шар снова красной светящейся лужицей расплывается около их ног.

–А ты можешь другую форму принять? – спросила она. – Вот ты недавно львом был, а котиком стать можешь?

– Любишь ты котиков, темнота! – усмехнулся Сергей и пояснил: – Это был никакой не лев, а грифон. Ты кто вообще? – обратился он к  светящейся красно-рыжей лужице на земле.

Пока дети разговаривали, лужица вытянулась, немного покачалась из стороны в сторону и перетекла в красно-рыжего светящегося кота со сложенными на спине крыльями и двумя хвостами.

– Прелесть, – умилилась Лиза и поманила к себе чудесное животное: – Иди ко мне, лапушка.

Кот сделал несколько нерешительных шагов. Но Сергей строго сказал:

– Нечего ему у тебя на руках делать. Вот сюда садись, – он слегка подвинулся, освобождая место между собой и сестрой, – будем разбираться. Что за фигня с этим домом? Кто ты такой? Почему напал на наших родителей? Что сделал с ними и с этими мальчишками? Почему слушаешься нас?

Кот грациозно запрыгнул на скамейку, сел, обвил длинными хвостами лапы и протяжно тихо взвыл.

– Так дело не пойдёт, – сказал Сергей. – Нафиг ты сказала про кота? – попенял он сестре. – У животных пасть не приспособлена к человеческой речи. В человека превращайся, и поговорим.

Кот тяжело вздохнул, стал опять бесформенной массой, а через секунду между братом и сестрой сидело небольшое существо, лишь отдалённо напоминающее человека, поскольку имело крылья, два хвоста, кошачьи уши на голове и кошачью же мордочку. Ростом это чудо было не выше первоклассника.

– Час от часу не легче, – Сергей с сомнением рассматривал светящегося мягким красным светом не то крылатого человека с головой кота, не то крылатого кота в форме человека. – А говорить по-человечески можешь?

Существо в ответ опять протяжно мявкнуло.

– Не может, – прокомментировала Лиза.
 
– Ладно. Но ты нас понимаешь?

Существо кивнуло. Сергей потёр подбородок и решил.

– Тогда сделаем так: я буду задавать вопросы, а ты будешь кивать, если «да», качать головой, если «нет», пожимать плечами, если «не знаю». Понял?

Коточеловек кивнул.

–Тебя зовут Джаан? – Да.

– Ты домовой? – Нет.

–Ты давно здесь живёшь? – Да.

– Охраняешь дом? – Да.

– Ты хозяин дома? – Нет.

– Ты знаешь, что теперь мы хозяева дома? – Да.

–Ты можешь выйти за пределы ограды? – Нет.

Сергей задумался, о чём бы ещё спросить, и в разговор вмешалась Лиза.

– Это очень долго. Да-нет. И никаких объяснений. Мне кажется, надо по-другому.
 
– Что предлагаешь?

– Я знаю, вернее, чувствую… – она не закончила фразу и обратилась к Джаану:

 – Можешь не сказать, а показать откуда ты такой волшебный взялся, почему за ворота выйти не можешь, почему нас с Серёжей слушаешься, а на Папу с Мамой ночью напал?

Джаан встрепенулся, закивал головой. Было видно, что он обрадовался такому предложению.

– Ой, чуть не забыла спросить, а с этими мальчиками всё будет нормально?
Джаан снова кивнул.

Серёжа ворчливо заметил:

– Зачем спрашиваешь? Понятно же, что ничего им не сделается: полежат немного, поспят и дальше побегут по чужим дворам лазить.

– Спрашиваю, чтобы точно знать, а не догадываться, – пояснила брату Лиза и снова обратилась к загадочному светящемуся существу: – Раз можешь показать – показывай.

Она немного поёрзала на жёсткой скамейке, устроилась удобнее, подтянула колени к груди, обняла их и сообщила:

– Я готова.

Сергей  откинулся на спинку скамейки, закинул руки за голову и тоже сказал, что готов. Но коточеловек покачал головой, сложил ладони, прижал их к щеке и чуть склонил голову на бок.

Лиза сообразила первая:

– Мы должны лечь спать? – спросила она.

Джаан энергично закивал.

Серёжа вздохнул, упёр руки в колени.

– Видимо, он хочет показать нам кино во сне, – сказал он. – Пошли в дом.

Лиза спустила ноги со скамейки, потёрла глаза.

– И правда, спать хочется. Смотреть интересные сны – сейчас самое то. Пошли. Раз мы поняли, что этот чудесный  котик – наш друг и защитник, значит, бояться больше нечего.

Дети, взявшись за руки, тихонько вернулись в дом, заглянули в комнату родителей, удостоверились, что они не проснулись, и на цыпочках поднялись в свою комнату на втором этаже. Джаан снова превратился в красный шарик и, перебирая лапами-щупальцами, следовал за ними.

В комнате Лиза сразу юркнула на кровать с одной стороны, а Серёжа  – с другой,  Джаану он сказал:

– Ты тоже забирайся к нам. Не знаю, как ты будешь кино показывать, но, думаю, что тебе будет удобнее рядышком.

– Здорово придумал, – одобрила Лиза. – Стань снова котиком и ложись между нами.

Красный шарик тут же перетёк в кошачью форму, прыгнул на диван и, по-кошачьи подобрав под себя лапы, сложил на спине крылышки, аккуратно уложил вокруг себя два хвоста с кисточками и взглянул на Серёжу.

– Нормально устроились, – сказал мальчик и спросил: – Погладить-то тебя можно?
И Серёжа осторожно провёл кончиками пальцев по сложенным крыльям.

– И мне, – Лиза присоединилась к брату. – Ух, ты! Он мурлычет, – восторженно прошептала она и почесала красного котика за ушком.

Мурлыканье стало громче, детские руки расслабились на кошачьей спинке, веки потяжелели, глаза закрылись. Брат и сестра погрузились в сон.

***

 Они стояли в лесу и держались за руки. Но это был не обычный земной лес, а будто стеклянный – полный сверкающих растений. Прозрачные ветви были, как кактусы, покрыты кроваво-красными иголками. Несмотря на яркий свет, отражающийся искрами от гладких стволов и веток, вокруг плыли странные тени. Воздух дрожал от зноя, и каждый вдох обжигал гортань.

Дети не ощущали никакого дискомфорта, но они совершенно точно знали, что этот мир – не Земля. Им не было страшно, скорее интересно.

Вдруг где-то наверху резкий звук привлёк внимание. Серёжа поморщился. Лиза скривилась и закусила губу – до чего неприятно! Скрежет был похож на тот, что иногда издаёт нож, скользя по тарелке. Дети подняли головы, пытаясь рассмотреть.
 
– Вон там, смотри, – мальчик протянул руку, указывая на клубок прозрачных ветвей, похожий на тесную клетку, внутри которой бился красный комок.

Он был не больше новорожденного котёнка, но уже видны и крохотные растопыренные крылышки на спинке, и два пока коротких хвостика торчат вверх, как тонкие прутики. Маленький пленник волновался, царапал прозрачные стенки ловушки, издавал те самые противные звуки, похожие на писк ножа по стеклу, но выбраться не мог.

– Это же Джаан, только совсем кроха, – проговорила Лиза и в волнении прижала пальцы к губам.

Вдруг над большой веткой рядом с клеткой сгустились тени, и из них шагнул высокий тощий старик, замотанный в ярко-синий плащ до самых пяток. На его голове возвышался тюрбан, обвешанный золотыми цепочками, а надо лбом красовался большой синий камень. На худощавом лице выделялся крупный острый нос, загнутый крючком над тонкими злыми губами. Чёрные глаза под мохнатыми бровями торжествующе блеснули.

– Попался! – удовлетворённо сказал старик. – Теперь у меня будет идеальный раб, послушный моей воле.

Он наставил на клетку указательный палец. С кончика в тот же миг сорвалась синяя молния, пронзила клетку и впилась в кроху-пленника. Малыш вздрогнул, обмяк и перестал двигаться, а старик подставил под клетку одну руку и взмахнул другой. Переплетения стеклянных веток ловушки рассыпались мелкими осколками, красный комочек упал в ладонь старика.

В это время раздался оглушительный вой и рык. Прозрачные деревья задрожали, зазвенели, осыпаясь, красные листья-иглы.

– О, нерадивая мамаша прибыла, – ухмыльнулся старик. – Только поздно, не спасти ей уже сыночка.

Он сжал ладонь с лежащим на ней малышом, взмахнул полой своего синего плаща и исчез.

– Какой противный старикашка, – прокричала Лиза, чтобы брат услышал её в звоне ветвей и нескончаемом оглушительном вое и рычании приближающегося огромного существа, чья тень появилась над лесом.

– Да уж, – согласился Серёжа, – гнусная личность. Только нам тоже надо бы отсюда исчезнуть. Мне что-то не хочется встречаться с тем, кто так рычит.

Глава 10

Но они не увидели, того, кто ревел, потому что через мгновение оказались в круглой комнате, похожей одновременно на кабинет и на старинную лабораторию.
Три больших окна в стенах и ещё одно на потолке пропускали в комнату много солнечного света. В центре стоял круглый стол. Вдоль стен – стеллажи, где теснились странные пузатые большие и маленькие бутылки из тёмного стекла, много книг, и свёрнутые рулоны свитков.

Уже знакомый старик сидел в кресле перед столом, на котором сжался в комок красный котёнок.

– Слушай меня и страшись, существо! Я великий маг Абдар Рахман Абу Али ибн Хасан.
Котёнок прижал ушки к голове и зашипел, обнажив маленькие белые клыки. Старик слегка пошевелил пальцами, и шею котёнка опутала призрачная цепь: мелькнула и исчезла.

– Я приковал тебя к дому до скончания времён, – сообщил Абу Али. Потом буркнул: – Глупая форма. Не люблю кошек. Изменись и стань бесформенным.

Котёнок нервно дёрнул хвостиками и перетёк в форму красно-оранжевого шарика с крошечными отросточками лапок.

– Это лучше, но не хорошо, – фыркнул старик. – Твоё место – у моих ног. Ты просто лужа перед моими очами. Передвигаться будешь в виде сгустка пламени. Я люблю огонь. Нарекаю тебя Джаан, что значит злой дух. Ты понял? Теперь ты раб и страж этого дома. Я научу тебя использовать силу с пользой для меня. За непослушание буду наказывать, за хорошее поведение – награждать. Ты не понял? На пол! К ноге!

С пальцев старика слетели синие молнии и ударили в красный шарик. Он вздрогнул, сполз со стола и бессильной красной лужицей распластался у ног хозяина.

Дети, стоящие с другой стороны стола, вздрогнули одновременно с Джааном. У Лизы на глаза навернулись слёзы, она схватила брата за руку, испуганно прижалась, но сдержала крик, боясь, что старик их заметит. Серёжа, закусив губу, успокоительно погладил её по руке и прошептал на ухо:

– Не бойся. Этот гадкий старик нас не видит. Если б увидел, мы бы тоже получили молнией по шее. Ты же помнишь, что это сон?

– Ага, – шмыгнула носом Лиза. – Но Джаника очень жалко.

Старик мерзко усмехнулся.

– Это было наказание, Джаан, а сейчас будет похвала, – с этими словами старик запустил руку в горлышко небольшого пузатого кувшина, который стоял перед ним на столе, вытянул оттуда за хвостик большую крысу и швырнул её на пол. Крыса тут же бросилась в сторону и забилась под стеллаж. – Можешь есть.

Но едва красный шарик, собравшийся из лужицы, метнулся вслед за крысой, в него снова прилетела молния.

– Не двигайся! Убей на расстоянии!

Джаан замер на месте и вытянул в сторону, где скрылась крыса, несколько лапок. Он замерцал всполохами красного и жёлтого цвета. Из-под стеллажа послышался писк, но быстро стих.

Маг рассмеялся.

– Достань крысу, я хочу убедиться, что ты выпил её полностью.

Джаан превратился в перевёрнутый лепесток пламени, перебирая лапками, подбежал к полкам и вытащил из-под них сухую тушку крысы.

– Хорошо, – кивнул старик и поднялся с кресла. – Теперь до скончания времён этот дом будет питаться твоей силой, а ты будешь получать силу из еды, которую я буду приводить. Иногда я буду позволять тебе сидеть вот в этой лампе.

Абу Али снял с одной из полок предмет, который дети приняли за плоский металлический чайник для заварки. По всей поверхности лампы переливались в солнечном свете блестящие разноцветные камни.

– Это ветки и иглы деревьев из твоего мира – мира неизвестных страшных существ. Для вас и названия нет, – старик подумал немного и сказал:

– Никто не видел джиннов. Я искал их мир, но нашел только твой, где в лесах из кристаллов живут подобные тебе существа, умеющие менять облик. Я выяснил, что вы питаетесь энергией и магией. Может быть, ты джинн. Не знаю, но буду считать, что это так. Так вот, Джаан, эти кристаллы – источник магии и жизни. Людям они дают долголетие и здоровье, – старик засмеялся:

 – С помощью них я создам снадобье бессмертия. А тебе они дадут столько сил, сколько не в состоянии дать даже сотня человек, если ты выпьешь их всех. Но отдых в лампе придётся заслужить, – маг противно захихикал и придавил сапогом с задранным носом красную лужицу у своих ног.

После этих слов картинки замелькали, будто фильм прокручивали с ускорением.
Перед глазами детей пронеслись видения о том, как Джаан рос, как Абу Али приводил в дом каких-то людей, позволяя Джаану «съедать» их. Потом последовала сцена, когда старик отдал Джаану последний приказ: «Спрячься. Никого не пускай. Жди», – укутался в свой длинный синий плащ и испарился.
 
Дети увидели, как Джаан, оставшись в одиночестве, ловил и «выпивал» попавших на территорию двора людей, животных и насекомых, как всё реже и реже кто-либо приближался к дому, как джинн становился постепенно всё меньше и меньше, пока не превратился в маленькую плоскую кляксу на стене в углу комнаты. Как постепенно ветшал и разрушался дом.

Последнее, что Джаан показал детям, была фигура старого мага, окутанная переливающимся облаком. Фигура плавно разделилась на два небольших силуэта мальчика и девочки. Сверкающее разноцветное облако тоже разделилось и окружило детские фигурки: одно вобрало синие и голубые цвета и накрыло мальчика, второе – красное и оранжевое – девочку. Плащ мага тоже разделился, и словно два синих крыла легли на плечи детей, в которых Серёжа и Лиза с удивлением узнали себя, а образ Джаана растёкся красной лужицей около их ног.

***

Мальчишки пришли в себя одновременно. Сначала они даже не поняли, где находятся: над головой ветки, под попами – трава, вокруг – ночь.

– Грабли подбери, – проворчал Плюха, скидывая с себя руку Гуся. – Чего раскинулся, как дома.

– Сам подбери, – буркнул Гусь в свою очередь, отпихивая ноги Плюхи.

– Ты помнишь, как мы тут оказались? – Плюха дёрнул себя за нос.
 
– А то ж, – Гусь поднялся и потянулся до хруста в суставах. – Мы хотели позырить, может, в этой хате для нас чего интересное есть.

– Точно, – Плюха встал рядом, держась за ушибленный локоть. – А льва помнишь?
Гусь замер и непроизвольно потёр пятую точку, на которую пришлось падать несколько раз.

– Помню. Страшный. Красный... Глаза огненные... — он резко оборвал себя и тряхнул головой, отгоняя воспоминания.

– Ага. И с крыльями. — Плюха упёр руки в боки, стараясь казаться невозмутимым, но его голос чуть дрожал. — Вот скажи, разве у львов бывают крылья? — Он громко фыркнул, больше для собственного успокоения. — Отвечаю: не бывает. Значит, это гипноз или фокус какой-то. Там фокусник поселился. Вот!

Гусь оживился, глаза заблестели.

– Точняк! Там же и мелюзга какая-то приехала. Давай с ними задружимся. Ихний папка, наверно, в цирке работает, а я страсть, как цирк обожаю.
Плюха хлопнул Гуся по плечу так, что тот чуть не упал.

– А я иллюзионистов уважаю. Помнишь, какие мы в интернете фокусы смотрели — закачаешься! — Он бросил взгляд на тёмную стену ограды и невольно понизил голос. — Поэтому наш план меняется. Будем дружить.

Он резко поднял голову, разглядывая звёзды.

– Айда домой. Класс, что ещё не поздно. Часов одиннадцать всего — даже мамка не заругает.

Они побежали в сторону города. Гусь спросил на ходу:

– Утром во дворе встречаемся?

– Само собой, — Плюха ловко перепрыгнул через разбитый бордюр. — Давай у бабки Нюси черешню оборвём циркачам в подарок. Они ж только три дня, как приехали. У них сад засох совсем, там вообще никаких ягод в помине нет. Я ведро прихвачу, — он хитро прищурился. — Только это рано надо, ты особо не дрыхни — на рассвете встречаемся.

– Идеи у тебя, Плюха, — восхитился Гусь, но, тут же, споткнулся о камень, — блеск! Но давай выспимся по-нормальному. А бабку Нюсю я на себя беру, я её со двора выманю, а ты черешню соберёшь, а то, если она утром проснётся и нас увидит, уши оборвёт.

– Замётано!

В родном дворе, где из одних открытых окон аппетитно пахло жареным мясом, а из других распространялись ароматы клубничного варенья, они остановились, и Гусь предложил:

– Айда ко мне ночевать. У меня батька в рейсе, а мамка в ночь дежурит, так вообще утром спокойно из дома уйдём.

Плюха в восторге хлопнул приятеля по плечу.

– У тебя тоже с идеями – нормуль! Только я родителей предупрежу, а ещё мамка наверняка какую-нибудь вкусняху даст. Пошли сначала ко мне, а потом – к тебе.
Так и сделали. Заночевали дома у Гуся, но поспать ему вволю Плюха не дал.

– Вставай, – громко сказал он и сдёрнул с приятеля летнее одеяло. – Нас ждут великие дела.

Плюха где-то слышал эту фразу, и она ему очень нравилась. Он был уже готов к выходу, но Гусь недовольно завозился, натянул на себя одеяло и проворчал:

– Зачем так рано? Мы ж решили, что я бабку Нюсю отвлекать буду, а ты ягоды нарвёшь. Можно ещё поспать.

– Ничего не можно! – горячо возразил Плюха. – Я тут прикинул: бабка ведь уже наверняка снизу всё сама оборвала и на базар отволокла. Остались только на самой верхушке, где ей не достать. У неё черешня около забора растёт. Вот, думаю, с забора и надо собирать. А как я с ведром туда залезу? Соображаешь?

Гусь сел, почесал бока и согласился:

– Соображаю. Только ведь она нас застукает и уши надерёт.

– Ноги нам на что? Убежим.

Что долго говорить? Перекусили варёными яйцами, чай выпили, ведро не забыли – и пошли на дело.

Пришли. Посмотрели. Почесали затылки, задумались.

– Ну? – спросил Гусь у приятеля. – И как ты собираешься залезать!

Плюха только вздохнул. Получалось, что никак. Двор бабы Нюси был обнесён высоким, выше самих мальчишек, забором из тонких металлических листов. На такой не заберёшься, не говоря уже о том, чтоб сидеть и собирать урожай.

Потоптались, поглазели на крупные почти чёрные ягоды, что виднелись наверху. Повздыхали.

– Придумал! – глаза Плюхи засияли. – Я вот тут, близёхонько к забору встану, наклонюсь, руки в колени упру, а ты мне на спину залезешь. Я потом аккуратненько поднимусь, а ты, тоже потихоньку, мне на плечи переместишься. Тогда точно дотянешься. Я тебя крепче, поэтому буду снизу подставкой работать, а у тебя рост больше, и руки длиннее, ты и будешь ягоды срывать.

Гусь с сомнением покачал головой.

– Видосиков про цирк насмотрелся? Так мы ж не акробаты. Да и ведро? Его-то я куда дену?

– На шею привесишь. Вот куда. И чем мы хуже акробатов? Они тоже, небось, простые люди.

– А если забор завалится? – всё ещё сомневался Гусь. Потом скептически посмотрел на ручку ведра. – Да и не пролезет у меня голова в эдакую малюсенькую ручку.
Плюха тоже посмотрел на ручку ведра.

– Да, это проблема. Не пролезет. А верёвок, чтобы привязать, никаких нету.

Они ещё немного потоптались. Очень уж хотелось не с пустыми руками идти знакомиться. Идея с черешней казалась идеальной.
 
– Опять придумал! – Плюха даже подпрыгнул от избытка чувств. – Я ведро держать буду. Я же буду стоять! Руки-то свободны – вот мы их к делу и приспособим!

Плюха схватил ведёрко, наклонился, уперся руками в колени и скомандовал:

– Лезь давай!

Но стоило Гусю упереться ладонью о забор и поставить одну ногу на спину приятеля, как забор со страшным скрипом заходил ходуном.

 – А и чего ж вы, паршивцы, удумали! – раздался гневный голос хозяйки черешни.

Вроде и негромко сказала, а Гусь с перепугу не удержался на одной ноге, потерял равновесие и, чтоб удержаться, схватился за плечо Плюхи, а тот как раз решил разогнуться, потому что тоже испугался и хотел дать дёру. Задранная нога Гуся угодила в ведро, зажатое в руке Плюхи, и получилось, что он эти ведром по голове Плюху и «приголубил». Упали оба. И ведро сверху.

– Ах, вы ж, окаянные! Воровать вздумали! А и не стыдно! – продолжала женщина. – Черешни, что ли, в жизни не едали, что в такую-то рань в чужой сад за ней полезли?

Если бы не упали, мальчишки наверняка дали бы стрекача и только бы их бабка Нюся и видела! Но пока они поднимались, руки женщины ухватили каждого за ухо, держали крепко и очень больно!

– Ой-ой-ой! – заголосили приятели. – Отпусти, баб Нюсь! Больно же! Мы не воровали, мы одолжить хотели. Честно!

– Честно?! Вы и слова-то такого – «честь» – не знаете. А если б забор обвалился? Вот бы вам родители-то спасибо сказали! А и пришли бы как люди, попросили вежливо-то! Нешто я бы ягод пожалела? А вы? Нехорошо, ребятки! Очень нехорошо!

– Да мы не для поесть, мы в подарок хотели, – начал оправдываться Плюха. – Правда, баб Нюсь, отпусти.

– Я отпущу, а вы и утекёте? А кому ж в подарок-то? Небось, девочке какой?

– Не убежим мы, честное слово, не убежим! А подарок и девочке тоже. Ну, отпусти, пожалуйста, – взмолился Гусь, ему было особенно неудобно, потому что стоял, согнувшись.

– Не отпущу, пока не признаетесь, кто вас плохому-то научил? – неумолимо сказала женщина.

– Да никто нас не учил! – простонал Плюха. – Мы сами так придумали. Хотели познакомиться с хозяевам дома над морем. Там циркачи поселились. Мы хотели к ним в гости прийти не с пустыми руками, а с ягодами. У них ведь никакого сада нет.

Женщина выпустила уши незадачливых собирателей черешни, и они сразу прикрыли их ладонями.

– Правда что ли? В доме над морем хозяин появился? – спросила женщина.

Мальчишки энергично закивали.

– А ну-ка, пошли за мной! Для такого дела я вам не только черешню разрешу нарвать, но и клубнику. Лукошко даже дам. А и с вами потом схожу. Посмотрю на новых хозяев-то.

Глава 11

Близнецы проснулись очень рано. За окном едва забрезжил рассвет. Красный крылатый кот по-прежнему лежал между ними, а детские руки всё также обнимали его, как и в момент засыпания.

–Джаник, – прошептала Лиза и погладила кота по сложенным на спине крыльям. – Ой, а крылышки у тебя без шерсти. Просто кожаные, но такие мягкие и гладкие. И вообще ты очень красивый.

– Да, ничего так. Необычно для кота, но ты ведь и не кот, – подтвердил Серёжа и тоже погладил Джаана.

Джаан посмотрел сначала на одного, потом на другую, и вдруг потёрся головой сначала о Лизину руку, а потом – о Серёжину. Точно также как это делают все домашние коты, когда выражают свою привязанность.

– Да, не повезло тебе с прежним хозяином. Мерзкий был старикан, – продолжал мальчик. – Но ты не переживай, мы с Лизой не такие.

– Да, – подхватила Лиза. – Мы тебя уже любим. Только ты больше Маму и Папу не ешь, пожалуйста.

Выражение вины нарисовалось на мордочке котика, он медленно стёк с кровати, и дети с удивлением увидели, как Джаан на полу превратился в красную лужу.
 
– Эй, ты это прекращай, – сказал Серёжа. – Мы тебе не тот дурной старикан. Ты нам котом больше нравишься. Просто учти на будущее, пожалуйста, что людей есть нельзя. Это называется – табу, – вспомнил мальчик.

– Да уж, – подтвердила Лиза. – Возвращайся обратно котиком.

Лужица тут же собралась в шарик, взметнулась вверх, и между детьми снова сидел крылатый кот.

– Но надо с твоим питанием что-то придумать, – задумался Серёжа. – Если ты ешь только энергию из живых существ, то…я даже не знаю. Мышей для тебя покупать придётся, наверно, как для домашних ужей.

– А что мы скажем родителям? – спросила Лиза. – Как объясним, зачем нужны мыши, не выдавая Джаника? Или всё расскажем?

– Нет! – Серёжа даже сел. – Это же существо с другой планеты. К тому же разумное, – он взглянул на Джаана. – Хоть разговаривать и не умеет, но разумное. Если про него рассказать, его у нас заберут. Для изучения. Или вообще на опыты пустят.

– А чего ты за него решаешь? Давай спросим, – Лиза тоже села и посмотрела в глаза Джаану. – Джаник, ты хочешь, чтобы мы про тебя рассказали?

Кот отрицательно покачал головой, а потом сжался в комочек и закрыл передними лапами глаза.

– Вот – не хочет. Понятно же, – сделала вывод Лиза.

Дети задумались. Вдруг девочка спросила:

– Джаник, а ты уверен, что не навредил Маме и Папе? Что они не умрут?
Кот кивнул.

– А ты можешь им обратно вернуть силу, которую забрал? – продолжала расспросы Лиза.

Кот покачал головой.

– Не может, – озвучил Серёжа.

Джаан изменил позу, сел между близнецами и протянул к Лизе лапу.

– Чего это он? – спросила девочка. – Лапку мне дал.

– Ой, Лиза! – покачал головой Серёжа. – Ты у нас вроде бы предсказательница в семье, а тут до тебя, как до жирафа. Он даёт понять, что это можешь сделать ты.
 
– Я? – Лиза вопросительно посмотрела на кота. – Я? – недоумённо повторила она. – Как?

– А ты же Папе вчера предлагала энергией поделиться, – напомнил брат. – Как ты хотела это сделать?

Лиза задумалась. А действительно, как?

– Я тогда подумала, что вода, к примеру, может течь в любую сторону, куда её толкнёшь. Вот и представила, как от меня к Папе волна силы идёт.

Джаан закивал.

– Да? Я правильно говорю? – обрадовалась Лиза. – Тогда пойдёмте скорее, пока они спят. Я попробую.

– Только не переусердствуй, – напутствовал Серёжа. – А то сама скопытишься.

– Фу на тебя, – фыркнула Лиза на брата. – Джаник, а ты можешь меня предупредить, что уже достаточно?

Кот кивнул. Он шёл рядом с детьми по коридору, потом по лестнице, потом опять по коридору уже на первом этаже. Вот они втроём тихо проскользнули в спальню.

Родители так и лежали, вытянувшись на спине, рядом друг с другом. Видимо за ночь они ни разу не пошевелились. В утреннем сером свете их лица были бледными, черты заострились, веки потемнели, под глазами легли тени.

Впечатлительная Лиза ахнула. Но Джаан мягко толкнул её ногу, и она на цыпочках подошла к кровати со стороны Мамы. Джаан прыгнул и завис в воздухе прямо над Маминым животом и сверху указал на него кончиком хвоста.

– Руку туда положи, – шепнул Серёжа сестре на ухо.

Лиза переступила босыми ногами ближе и осторожно положила ладонь на Мамин живот прямо на простыню, которой Мама была укрыта. Зарыла глаза и представила, как из её ладони течёт поток золотистого цвета. Джаан одобрительно мявкнул. Тихо-тихо.
Через несколько секунд Лиза покачнулась, а один из кошачьих хвостов обвил её руку и поднял вверх.

– Наверно, это значит, что хватит, – шепнул ей на ухо Серёжа. – Теперь Папе.
Лиза обошла кровать и подошла к Папе. Сделала всё точно также.

– Достаточно, – брат обнял её за плечи. – Ты теперь тоже белая, как мел. Пошли досыпать. Рано ещё. Солнце только собирается подниматься. Мы ещё даже выспаться успеем.

И они также тихо вместе пошли к дверям. Уже на выходе услышали лёгкие вздохи и шорох. Оглянулись: это родители завозились, меняя во сне позы. Дети облегчённо улыбнулись друг другу и Джаану и закрыли за собой дверь.

– Есть очень хочется, – прошептала Лиза. – Слона бы съела.

Серёжа сбегал на кухню и скоро принёс бутерброд с толстым куском сыра и две шоколадные конфеты. Одну тут же сунул себе в рот, всё остальное отдал сестре. Пока добрались до своей комнаты, Лиза на ходу сжевала хлеб с сыром и уже доедала конфету.

– Спасибо, братик, – сказала она, забираясь на кровать.

– Было бы за что, – ответил он.

Они снова предложили Джаану лечь между собой, снова обняли его и уснули.

Когда солнце уже ярко светило за окном к детям в комнату зашла Мама и весело сказала:

– Просыпайтесь, сони-засони! Петушок пропел давно! Дружно встаём и громко поём!

Близнецы подскочили на кровати.

– Мамочка, – Лиза первая спрыгнула на пол и подбежала к Маме обниматься. – Доброе утро!

– Доброе, доброе, – улыбнулась Мама. – Вы не представляете, как хорошо спать на нормальной кровати с удобным матрасом. Мы с Папой выспались просто замечательно. Надо и для вас кровати собрать сегодня, хватит уже на этом рыдване пылью столетней дышать. Умывайтесь и за стол. Завтрак ждёт! Мы с Папой на веранде накрываем. Приходите скорее.

Мама ушла, а Лиза, в порыве чувств, бросилась обнимать сначала брата, а потом Джаана.

– У нас получилось! – радостно восклицала она. – Мама и Папа чувствуют себя отлично!

– Получилось. Да. Это хорошо, – Серёжа упал обратно в кровать, заложил руки за голову и стал рассматривать балдахин.

– Ты не рад? – удивилась Лиза.

– Рад, конечно, – ответил брат. – Я просто думаю, а какие способности у меня? Ведь должны же быть какие-то? Помнишь, свечение вокруг этого старика на две части разделились: одна – тебе, другая – мне. Вот я и думаю, чтобы это могло быть?

– Давай у Джаника спросим. Он, наверно, знает? – предположила Лиза. – Джаник, ты знаешь?

Серёжа посмотрел на кота. Тот дважды наклонил голову.

– Если б он мог с нами говорить, – вздохнул мальчик. – А то с этой пантомимой ничего не понятно. Объяснил бы словами, а так догадываться трудно. Если б он умел мысленно, хотя бы, разговаривать, чтобы никто, кроме нас с тобой, его не слышал. Вот было бы здорово! Но он, к сожалению, не умеет.

– Я умею разговаривать таким образом, о, мой господин, – прошелестел в ушах у близнецов приятный бархатный голос.

Они замерли, переглянулись, а потом уставились на Джаана, который всё ещё сидел в объятиях у Лизы и не смел шевельнуться.

– Ты слышала?

– Ты слышал?

Одновременно спросили близнецы друг у друга, а потом оба взглянули на Джаана.

***

Старый маг Абдар Рахман Абу Али ибн Хасан знал, что найденное им существо, которое он посчитал джинном, – телепат. Джаан поначалу пытался с ним говорить. Но старик видел в Джаане только бессловесного раба, предназначение которого быть орудием в руках господина.

А разве у вещей о чём-нибудь спрашивают? Разве кого-то интересует, о чём думает тарелка, когда в неё наливают горячий суп? Или кого-то заботят чувства разбитого стакана? У предметов не может быть мыслей и чувств.

То, что пережил Джаан за прошедшую ночь, трудно описать словами. Он не знал таких слов, потому что не испытывал раньше таких чувств.

Воспоминания, которые он показывал своим новым хозяевам, не причиняли ему боли, она прошла давно. Душа, если бы он мог считать себя одушевлённым существом, покрылась толстой скорлупой, спряталась в ней, как прячется ядро в орехе.

 Прежний Хозяин частенько повторял, когда наказывал Джаана, что чувства доступны только тем, у кого есть душа. И тут же добавлял, что она имеется даже не у каждого человека. А Джаан – не человек, даже не животное – чужеродное существо, не имеющее постоянной формы, как облако или дым. А потому: не сметь подавать голос, раб!

Джаан не знал другой жизни, ему не с чем было сравнить, до недавних пор, чтобы понять, хорошо или плохо относился к нему Абу Али ибн Хасан. Но теперь, общаясь с близнецами, наблюдая за тем, как заботятся друг о друге в их семье, Джаану очень захотелось быть рядом с ними всегда.

Когда маленькая Хозяйка сказала, что они с братом будут его любить, ему захотелось их защищать не из-за цепей, которыми он был скован, а из-за привязанности к этим детям. И даже к тем взрослым, о которых они так волновались.

***

– Что ж ты раньше молчал? Мявкал – и всё? – спросил Серёжа.

– Господин спросил, могу ли я разговаривать по-человечески. Как люди, я не умею. Могу только мысленно, – прошелестел ответ, кот же просто склонил голову.
 
– Ты прям, как Гугл. Ему тоже надо чётко вопросы задавать, а то ответит ерунду, – сказал Серёжа. – Я понял, что сам виноват. Надо было вопрос иначе ставить.

– Как здорово, что с тобой теперь общаться можно! – радовалась Лиза. – Джаник, а какая сила у Серёжи? Знаешь?

– Знаю, о, моя госпожа, – кивнул кот. – Мой господин может забирать энергию, как и я, может ударить молнией, может поделиться, но только с  тобой, о, моя госпожа.

– У тебя, что? Заело? Господин, госпожа! – воскликнул Серёжа. – Никакие мы тебе не господа. У нас в стране вообще господ нет уже сто лет в обед. Зови нас по именам. Я Серёжа, она Лиза. Ты теперь член нашей семьи. Мы тебя будем Джаником звать, согласен?

– Я очень согласен, о, мой гос…Серёжа, – янтарные глаза кота прищурились, а потом широко раскрылись.

– Было бы здорово, Джаник, – сказала Лиза, – если бы ты мог стать неотличимым от настоящего земного кота. Тогда можно было бы тебя родителям показать. И жил бы ты у нас открыто, ни от кого не прячась.

– Ага! – с сарказмом воскликнул брат. – И Мама начнёт покупать ему кошачий корм, миску, поилку, лоток! По-твоему, Джанику это понравится? А Маме с Папой как объяснить, почему он корм не ест и в лоток не ходит?

– Я как-то об этом не подумала, – согласилась Лиза. – Ладно, оставайся пока для всех невидимкой.

– Ребята! Где вы там застряли? Завтрак ждёт! – донёсся до них Мамин голос.

– Нам пора, – сказал Серёжа. – Джаник, а ты как хочешь: пошли с нами, посидишь со всеми, но если не хочешь, то не надо.

– Я с радостью пойду, о, мой…Серёжа. Я благодарен за приглашение, – Джаан спрыгнул с кровати и пошёл вместе с детьми на веранду.

– Это мы тебе благодарны, Джаничка, что ты помог Маме с Папой силы восстановить, – серьёзно сказала Лиза.

Завтракали на веранде за тем же походным раскладным столом, но теперь дети сидели на резной деревянной скамейке, одной из тех, что притащили из родительской спальни. Мама положила на неё подушки, и сидеть было очень удобно.

Глядя, с каким азартом Лиза уплетает яичницу, Папа с улыбкой сказал:

– Всё-таки свежий воздух отлично влияет на аппетит. Вы только поглядите, как наша привереда на глазунью накинулась, а ведь раньше даже смотреть отказывалась: омлет ей подавай!

– Очень вкусно! Спасибо, – Лиза вытерла тарелку кусочком хлеба и сунула его в рот. – Объеденье! Я ошибалась. Глазунья – тоже вкуснотища.

Серёжа, глядя на сестру, подумал, что, наверно, одного бутерброда с сыром и конфеты недостаточно, чтобы восстановиться после «лечения» родителей. Вот Лиза и навёрстывает.

– А знаете, что мы с Мамой решили? – сказал Папа. – Мы решили, что сегодня весь день проведём на море!

– Ура! – закричали близнецы. – Наконец-то, купаться!

Лиза посмотрела в тот угол скамейки, где рядом с ними сидел Джаан.

«Джаник, а ты пойдёшь с нами на море?» – мысленно послала она вопрос.

«Нет, о, моя…Лиза, я не могу выйти за ограду. Прежний Господин приковал меня к ней и к дому на веки вечные».

Серёжа нахмурился, тоже посмотрел на Джаана.

«Тогда не скучай без нас, – подумал он, обращаясь к коту, – А то, что сделал этот старый маразматик, надо исправить. Мы подумаем, как отпустить тебя на свободу».

– Дети! Лиза, Серёжа! Вы что это зависли и на скамейку загляделись? Там что, ползает кто-то? – спросила Мама.

– Нет, – дружно ответили близнецы и повернулись к родителям. – Просто задумались, что с собой на море брать.

– Да тут и думать нечего. Плавки, купальники, полотенце и крем от солнечных ожогов, – сказал Папа. – Собираемся и едем. По коням!

Глава 12

Семья загрузилась в самоходную повозку и уехала. Джаан остался один. Он сел на ограду и долго смотрел вслед, даже когда пыль, поднятая колёсами, улеглась.

Его раздирали странные чувства. Хотелось лететь вслед за детьми и снова сидеть между ними, чувствовать, как ласковые руки поглаживают по спине и по кожистым крыльям – никто и никогда раньше не прикасался к нему так. Но больше всего взволновали слова мальчика о том, что они хотят найти способ снять с него заклятие цепей.

Он не знал, что значит быть свободным. Как это – быть свободным? Это значит, что они, если смогут, то отпустят его? И куда ему тогда деваться? Сколько себя помнил, Джаан был в этом доме. Далёкие воспоминания о родном мире стёрлись из памяти. Как ему там жилось, он не знал.

С той секунды, как попал в руки мага, этот дом и этот двор стали его миром. Раньше он был унылым, скучным, полным боли и голода. Но теперь всё изменилось. Его мир наполнился чудесным содержанием, взаимной привязанностью. А голод? Голод остался, но дети обещали подумать о том, как его кормить и при этом никому не вредить. Он им верил, но ещё он помнил о том, что в лаборатории находится лампа  – его убежище, место, где можно насытиться, никого не убивая.

А если под словом «свобода» скрывается разлука с детьми? Нет! Тогда не нужна ему такая свобода!

Джаан принял вид крылатого льва, расправил крылья, облетел вокруг дома, уселся на верхушке башенки. Он уже восстановил полностью облик дома внутри и снаружи, ограда тоже теперь была цела и надёжна, как и ворота. Новые обитатели пока не обратили на это внимания, но ведь именно об этом просили близнецы.

Джаан даже замурлыкал, когда поймал себя на том, что впервые не подумал: «хозяева приказали». Они действительно ничего не говорили в приказном тоне. Только просили. И ему хотелось исполнять эти просьбы.

Было приятно думать о том, что с его помощью дети смогут попасть в лабораторию старого мага, а ещё о том, что там находится источник энергии Джаана.

Он почему-то был уверен, что дети обрадуются не только тому, что смогут удовлетворить любопытство, но и тому, что вопрос с его едой решится сам собой. И Джаан снова замурлыкал.

И тут он заметил, что по дороге от города к дому направляются трое. Мурлыканье смолкло.

Если бы Джаан был человеком, он бы нахмурился, завидев незваных гостей, возможно, насторожился бы. Но человеком он не был, поэтому просто перелетел на ограду у ворот. Увидеть его не смогут, а он, возможно, узнает, что нужно чужакам.

***

Плюхе и Гусю даже в голову не приходило, что можно просто прийти и попросить разрешения набрать ягод. Пока бабка Нюся говорила, они зажимали ладонями пострадавшие уши и думали: «Ага! Держи карман шире! Так бы ты и разрешила! Прогнала бы, да ещё и ускорения бы, пинком, придала».

А бабка Нюся, между тем, действительно, распахнула перед ними калитку, дала стремянку, чтобы они могли собрать черешню с самых верхних веток, а потом и на клубничные грядки отвела, как и обещала.

Пока мальчишки собирали ягоды, засовывая каждую вторую в рот, старушка стояла рядом с ними и всё выспрашивала, как же это они решились на такое дело – забраться во двор дома над морем?

А те и рады похвалиться! Приукрасили, конечно, свою храбрость. Не без того. Умолчали, кое о чём. Например, не сказали, как к ограде приклеились, как трава им ноги путала. Они и про крылатого льва сначала ничего не сказали. Кто ж в такое поверит? Они и сами уже сомневаться начали.

Бабка слушала внимательно, в нужных местах ахала и всплёскивала руками, удивлялась их смелости и находчивости. Вот, как такому слушателю не рассказать ещё что-нибудь эдакое? Особенно, когда она спросила: «Почему ж вы решили, что циркачи-то там поселились? Неужто, повезло вам репетицию увидеть? Они жонглёры что ли? Или акробаты? Или, – тут бабка Нюся даже рот рукой прикрыла, – дрессировщики хищников? Может, у них во дворе клетка с медведями?»

Тут мальчишки и рассказали про крылатого льва. Бабка так и села. Не на землю, само собой, на скамеечку, у которой стояла.

– Вот мы решили, что они иллюзионисты, – закончил рассказ Плюха.

– Потому что крылатых львов не бывает, – добавил Гусь.

– Конечно, не бывает, – кивнула старушка. – Идёмте-ка в дом, я вас ватрушками угощу, да и для новых знакомцев тоже наберу выпечки. Как раз с утра пирог с ягодами испекла. Вот и будет повод, чтобы они нас в дом пригласили и чаем угостили.

Мальчишки с энтузиазмом согласились. Ягоды они набрали быстро: не так уж и велико было их ведёрко, да и лукошко для клубники не слишком глубокое.

Пока бабка Нюся укутывала в полотенце пирог, они с удовольствием уплели по две сладкие ватрушки.

Отправились. По дороге старушка поучала мальчиков:

– Вы смотрите, особо-то с расспросами не лезьте. Не красиво это. И прозвища свои глупые не называйте. У вас такие имена хорошие: Богдан и Макар. Вот так и представляйтесь. А Плюху и Гуся – забудьте. Как начнёте сами о себе хорошо думать, так и шалостями всякими заниматься не захочется. Со временем, дурь вся из башки-то и повыветрится. Люди о вас мнение изменят.

– Да мы и сами бы догадались, что именами представляться надо, – буркнул Плюха, то есть Богдан.

– Не маленькие, – поддакнул Макар.

Когда они подошли к ограде, бабка Нюся пропустила их вперёд, не пошла первой.
Мальчики немного помялись у ворот, никакого звонка не увидели и постучали. Сначала осторожно, а, когда никто не открыл, смелее и громче. Но никто не отозвался.

– Видать, нету никого, – разочарованно сказал Плюха, то есть Богдан. – Чего делать будем? Подождём? Или через ограду махнём и в дом постучим? Может, они все внутри и не слышат?

Бабка Нюся посмотрела на ограду. Высока каменная кладка под зарослями дикого винограда. Двор надёжно закрывает. Мальчики вопросительно на неё смотрели.  Рядом взрослый человек. Вот пускай бабка Нюся и принимает решение.

– А и негоже так знакомство начинать, ребятки. Воротимся ко мне, подарки наши – ягоды и пирог, в холодок поставим для сохранности. Вы потом домой идите, придёте ко мне ближе к вечеру. Тогда сюда вернёмся и познакомимся с циркачами. Небось, уж дома будут. Может, они и объяснят фокус с крылатым львом.

И они повернули обратно.

Джаан проводил их задумчивым взглядом. Он позволил незваным гостям дотронуться до ворот, но если бы они решились перелезть через ограду, им бы не поздоровилось. Хорошо, что женщина их увела.
 
Старуха Джаану не понравилась. Вокруг неё вился слабенький тёмный ореол, будто дымка окружала. Мальчишек он, конечно, сразу узнал. Вспомнил, что Хозяева… Он замурлыкал: не хозяева – Серёжа и Лиза, разрешили ночью мальчишек «покусать», и теперь снова потянул из них немного энергии. Совсем чуть-чуть, чтобы они даже не почувствовали, а он слегка подзакусил.

Женщину трогать не стал. Не понравилась ему тёмная дымка вокруг неё. Колдунья. Слабенькая, почти совсем без сил, но колдунья. И недобрая. Незачем ей пока про Джаана знать.

***

Семья вернулась, когда солнце начало спускаться к морю. Джаан встречал их, сидя на ограде. Близнецы увидели его, высунулись из окон машины, замахали руками.

«Джаник! Мы соскучились! Серёжа для тебя целое ведро медуз наловил! Ты ешь медуз? А Папа ещё живой рыбы на ужин купил. Ты можешь её поесть так, чтобы и для нас осталось?» – наперебой посылали они ему свои мысленные сообщения.

Джаан замурлыкал. О нём скучали! Ему рады! О нём заботились! Удивительно! Волшебно! Джаан опять не находил подходящих слов, что описали бы его чувства.
 
Едва машина остановилась во дворе, он слетел к детям котом-невидимкой, стал тереться об их ноги, словно настоящий кот, и ответил:

- «Я тоже скучал, о, Серёжа и Лиза! Я благодарен за еду. Я понял вас и не буду забирать жизнь морских созданий до конца».

– «Да уж! Представляю, какое лицо будет у Мамы, если она из ведра вытащит сухую воблу!» – засмеялся Серёжа.
- «Что у тебя новенького?» – спросила Лиза и наклонилась, будто бы поправить ремешок на босоножке, а на самом деле, чтобы погладить Джаана, который шёл сейчас между ней и братом.
- «Возвращались ночные воры, о, Лиза. И с ними была старая женщина. Они говорили, что придут вечером, чтобы познакомиться с циркачами», – промурлыкал в ответ Джаан, который просто млел от прикосновений девочки.

- «Так! Надо поговорить нормально», – сказал Серёжа и добавил уже вслух:
– Лиза, бежим в нашу комнату!

– Стоять! – Папа вышел из машины и собирался достать вещи из багажника. – В комнату успеете! Сначала идите в купальню и смойте с себя морскую соль, а потом приходите помогать готовить ужин.

– Хорошо, – одновременно ответили близнецы. – Мы только за сменой одежды сбегаем.
- «Я могу нагреть воды, о, Серёжа и Лиза», – Джаан послал детям образ наполненного водой бассейна, над которым поднимался пар.

- «Точно! Я такое видел во сне, – мысленно воскликнул Серёжа. –  Нагрей, пожалуйста, а потом и для родителей. Вот они удивятся!»

Но Лиза возразила:
- «И как это объяснить?»

– «Я могу нагреть воду в трубах, – отозвался Джаан. – Это не вызовет удивления?»

– «Это класс!» – восторженно откликнулся Серёжа и добавил: «Советую поесть рыбы прямо сейчас, а то родители собирались её сразу чистить. Кушай скорее, Джаник. А медуз мы взяли только для тебя. Их можно проглотить в любой момент. Они из ведра никуда не денутся».

Джаан благодарно муркнул, приостановился, быстро выпил из рыб небольшую толику силы, ровно столько, чтобы они «заснули», и полетел за детьми.

Близнецы как раз добежали до своей комнаты и захлопнули дверь.

– Рассказывай, – сказали они хором, усаживаясь на кровать и приглашая Джаана устроиться, как обычно, между ними.
 
– "Я уже рассказал, о, Серёжа и Лиза. Ничего более не было".
– Ох, – Серёжа засмеялся и, также как Лиза, погладил Джаана по сложенным на спине крыльям. – Джаник, не говори, пожалуйста: «О, Серёжа и Лиза», извини, но это чуточку смешно, – мальчик хихикнул. – Только не обижайся.

Джаан нервно дёрнул хвостами и прижал уши к голове.

– "Я не могу обижаться на вас, – прозвучал его ответ. – Но я в затруднении: я неверно вас понял? Разве вы не позволили называть ваши имена?"

– Просто у нас так не принято, – вступила в разговор Лиза. – Твои «о», перед именем – это смешно. Просто «Лиза» и «Серёжа». Мы же не говорим: «О, Джаник». А если обращаешься сразу к нам обоим, то вообще можно без имён: ребята – и всё.

– "Я понял, ребята, – хвосты улеглись, уши кота встали вертикально. – Итак. Больше мне рассказать нечего. Один из мальчиков хотел перелезть через ограду, но старуха запретила. Сказала, что они с дарами придут вечером, чтобы познакомиться с циркачами".
– Что за циркачи? – воскликнул Серёжа. – Не понимаю!

– "Старуха сказала: «Вернёмся и познакомимся с циркачами. Может, они объяснят фокус с крылатым львом».
– Они решили, что ты – фокус! – засмеялись близнецы.

Дверь в их комнату отворилась. Вошла Мама.

– Сидите? А должны мыться. А ну, бегом марш! В купальне ополоснитесь вместе, прямо в том, в чём в море были, потом переоденетесь в чистое. Папа там ширму поставил. За ней по очереди переоденетесь. Бегите скорее, мы с Папой ждём, чтобы занять помещение после вас.

Мама протянула им пушистые полотенца. Дети послушно взяли смену одежды, забрали вещи из Маминых рук и отправились в купальню.

Джаан оказался там раньше них и уже открыл средний из трёх кранов. Оттуда била мощная струя. Серёжа протянул руку – горячая.

– Мама, Папа, – закричал он, – идите скорее сюда!

Через минуту в купальню вбежали встревоженные родители.

– Что случилось?

– Из этого крана течёт горячая вода! – ликующе сказал мальчик.

Родители подошли, тоже сунули руки под струю воды.

– И зачем так кричать? – спросила улыбающаяся Мама. – Горячая вода, что в ней удивительного?

Серёжа уже хотел возмутиться, но услышал слова Джаана:

- «Вы просили, чтобы взрослые ничему не удивлялись, ребята. Я так и сделал. Не надо было?»

Серёжа и Лиза засмеялись, и мальчик ответил сразу и Маме, и Джаану:

– Я забыл! Конечно, Мам, в горячей воде нет ничего необычного.

– Тогда быстро в ванну, а потом займётесь овощами. Мы с Папой сейчас рыбу почистим, а жарить на мангале будем все вместе. Шикарный ужин в завершении шикарного дня!

Мама вышла, а дети начали с удовольствием плескаться в бассейне. Они предложили Джаану присоединиться, но тот брезгливо потряс лапами, совсем, как обычный кот, и заявил, что купание не любит.

Близнецы не стали настаивать, но несколько раз, разыгравшись, плеснули в него водой. Тогда Джаан взлетел и стал кружить над ними, время от времени складывая крылья и делая вид, что пикирует вниз.

Дети хохотали и ныряли под воду, а летающий кот едва задевал хвостами их головы и снова взмывал под потолок.

Джаан был счастлив! Он даже забыл, что хотел сразу рассказать близнецам о том, как они смогут попасть в лабораторию старого мага.

Глава 13

Ужин проходил весело. Ели запеченную в золе картошку и жареную на углях рыбу, стол ломился от зелени и овощей.

– Всё-таки юг – это замечательно! – говорила Мама. – Такое изобилие! А возможность вот так сидеть на собственной веранде – просто исполнение мечты.

– Тебе не хочется повторить: «Лучше бы мы купили квартиру?» – с улыбкой спросил Папа.

Мама огляделась вокруг.

– Нет, – легко ответила она. – Должна признать, что домик наш совсем не такая развалюха, каким казался в первый день. А когда здесь электричество появится, и можно будет забыть про керосиновые лампы, так и вовсе будем жить, как в сказке.

Близнецы захихикали, и Серёжа зачем-то нагнулся к столу и почти навалился на Лизу. Родители, конечно, не видели Джаана, который сидел между детьми, а мальчик обнял его и мысленно сказал: «Ты у нас настоящая сказка и чудо. Мама даже не догадывается, что права».

– Серёжа, сиди спокойно, не мешай сестре кушать, – сказал Папа.

– Он вовсе не мешает, – вступилась за брата Лиза и тихонько погладила Джаана. – Мы тут и, правда, как в сказке. Нам с Серым очень всё нравится.

– Что ж, – сказала Мама и начала собирать тарелки, – давайте готовить стол к чаю. На десерт у нас сегодня клубника, перетёртая с сахаром. – Она взглянула на недоеденный кусок рыбы на Лизиной тарелке и добавила: – Нам надо завести кота. Дом – не квартира, тут и мыши могут водиться. Если от воришек и вообще от нехороших людей полиция защитит, то от мышей – только кот.

– Ура! – закричали близнецы. – У нас уже есть кот!

– И где же он? Когда это вы успели кота найти.

– Сам пришёл. Он же кот, который гуляет сам по себе, – важно сказал начитанный Серёжа.

– Ходит, где вздумается и появляется, когда пожелает, – подхватила такая же начитанная Лиза.

– Это замечательно, – сказал Папа. – Нам как раз и нужен такой самостоятельный друг. Когда он опять придёт, предложите ему что-нибудь вкусненькое. Мы будем рады с ним познакомиться и постараемся заслужить его доверие, чтобы ему захотелось приходить ещё и ещё. А к зиме, может, и он вовсе с нами освоится и уходить не захочет.

Лиза локтем чуть-чуть прижала к себе Джаана:

- «Видишь, Джаник, скоро ты сможешь не прятаться».

– «Если сам этого захочешь», – добавил Серёжа.

Джаан вибрировал от собственного мурлыканья. Его обуревали растерянность, восторг и лёгкое недоверие, от того, что он слышал. Люди, которых он едва не погубил, говорят, что будут стараться заслужить его доверие, будут заботиться о нём, позволят пребывать почти в истинном облике. Нет, они не правы: это Джаан попал в добрую сказку.

И тут из темноты двора из-за закрытых ворот послышался женский голос:

– Мир вашему дому, хозяева! Позвольте войти!

Будто нарочно в этот же миг налетел порыв ветра, зашумели листья большого орехового дерева, ему вторили шорохом засохшие собраться. Две керосиновые лампы, которые Папа повесил под потолком, закачались, и причудливые тени заскользили вокруг.

От неожиданности все за столом вздрогнули.

Ветер стих также внезапно, как и появился.

- «Пришла та женщина и двое мальчиков, о которых я говорил, – сказал Джаан близнецам и поднялся на лапы. – Я могу их не пустить».

– «Нет, – возразил Серёжа, – у нас так встречать гостей не принято. Пропусти и не трогай их, пожалуйста».

– «Как скажешь, Серёжа», – ответил Джаан и снова улёгся на скамью.

Тем временем Папа, ворча под нос: «Кого это нелёгкая принесла на ночь глядя», – уже шёл открывать дверь, рядом с воротами.

До сидящих за столом сначала доносились неясные голоса, а потом вместе с Папой на веранду поднялись трое.

Мальчиков, которых напугал Джаан, когда они влезли ночью к ним во двор, близнецы сразу узнали: один длинный, другой квадратный, а, в общем-то, обыкновенные подростки, такие же, как сами близнецы, может, на год-два постарше.

С ними была старушка. Тоже ничего особенного – обыкновенная деревенская бабушка в длинной юбке, цветастой блузке, белая хлопковая косыночка на голове.

Мальчики держали в руках небольшое пластиковое ведёрко, полное чёрной крупной черешни, и корзиночку с клубникой. Старушка несла перед собой деревянную разделочную доску, на которой лежал укрытый белоснежным вафельным полотенцем пирог.

По веранде поплыл аромат ягод и свежей выпечки.

– А и здоровы будьте, хозяева! – слегка склонила голову бабушка. – Уж простите нас, что явились незваными. В народе говорят: незваный-то гость хуже татарина. Да те времена давно канули, а и татары нынче  добрыми соседями вокруг живут, – старушка улыбнулась, по её лицу разбежались лучики морщинок, но лицо от этого стало, почему-то, напоминать маску, будто через силу улыбку из себя выдавила.
 
– А мы вот не с пустыми руками, – продолжала ворковать старушка. – А и вижу, что ко времени мой пирог ягодный пришёлся. Утром только испекла. Свежехонький.
 
С этими словами женщина, не дожидаясь разрешения, водрузила на стол разделочную доску, и аккуратно сняла полотенце. Под ним оказался большой румяный пирог с сеточкой из теста, через которую выглядывала сочная ягодная начинка. Аромат выпечки усилился.

Слегка растерявшиеся Папа и Мама, наконец, опомнились. Ни один из них из вежливости не прерывал гостью, пока та говорила. Но только Папа раскрыл рот, чтобы что-то ответить, как старушка снова заговорила, и Папа рот закрыл.

– А мальчики эти – Богдан и Макар – пришли, чтобы с детками вашими познакомиться. В одну школу, поди, ходить будут. Вот и пусть подружатся. А и чего же ты застыл, мил человек? – обратилась она вдруг к Папе, и тот от удивления поднял брови, но опять не успел ничего сказать, речь старушки снова полилась неторопливым ручейком:
 – Бери нож, да режь пирог-то скорее, а ты, – повернулась она к Маме, – тоже не сиди запросто так – чай домочадцам подавай, да про гостей не забывай! А и за стол-то нас приглашай, милая. Мы долгонько шли, устала я.

Мама поднялась со стула и придвинула его гостье, та степенно уселась. Папа словно встряхнулся, заулыбался.

– Здравствуйте, здравствуйте, проходите, присаживайтесь, – вразнобой одновременно заговорили родители. – Извините нас, это от неожиданности.

– Ребята, не стойте, – обратилась Мама к пришедшим мальчикам, – на скамейке, где Серёжа с Лизой, и вам места хватит. И познакомьтесь, кстати. Мы всегда рады гостям.

– Здравствуйте, – ответили мальчики и уселись, куда было предложено.

Серёжа и Лиза потеснились. Джаан перелетел на подлокотник со стороны близнецов.

- «Я бы не советовал вкушать яства принесённые. Не с добром эта женщина пришла», – мысленно предупредил Джаан близнецов.

– Я Богдан, – представился, тем временем, квадратный.

– Макар, – назвался длинный.

Близнецы только кивнули, потому что их имена уже назвала Мама.

Она сходила в дом за дополнительными чашками, а Папа принёс ещё один стул и нарезал пирог. Положил перед каждым по кусочку на блюдце.

Старушка неторопливо огляделась, внимательно осмотрела чашку, в которой ей предложили чай, и спросила:

– А и где ж вы взяли красоту такую? Али с собой привезли?

– Нет, – ответила Мама. – Представьте себе, здесь нашли. Очень красивая посуда. Я решила, что грех такую выбрасывать, тем более, что дом теперь наш, значит и посуда в нём тоже.

– А и правильно, – проговорила гостья и цепко огляделась. – Да и ремонт, я смотрю,  уже сделать успели, – похвалили она. – Хоть и старый дом-то, а уже не развалина. А и что ж пирог-то никто не ест? Не бойтесь, не отравленный, – она опять улыбнулась приклеенной улыбкой, взяла кусок пирога и с удовольствием откусила сразу половину. Пожевала, прижмурилась и прямо с полным ртом невнятно произнесла: – А и удался пирог-то, кушайте!

Близнецы не могли запретить родителям пробовать угощение, да и как они могли это сделать? Это же невежливо и некультурно – вмешиваться во взрослый разговор.

Мама и Папа взялись за пирог, отпили по глотку чая. Богдана и Макара тоже упрашивать не пришлось: два раза куснули – и пустая тарелочка, нет пирога. Съели.

– Очень вкусно, – сказал Папа и с удовольствием доел свою порцию. – Вы простите, уважаемая, а как нам к вам обращаться? Вы пока своего имени не назвали.

– А и что ж это я! – всполошилась старушка. – А и правда ваша! Пора и представиться. Анна Николаевна я. Травница местная. Ну, жители-то меня экстрасенсом называют, но я такие слова заумные не люблю. Просто травница. Притирания делаю для девиц и вьюношей от прыщей противных, настои для женщин, чтобы от разных дамских хворей не мучились. А и всё остальное по мелочи. Если вам чего надо, обращайтесь. А вы, детишки, что ж пирог-то не пробуете? – спросила она у близнецов и посмотрела ласково, но слегка обижено.

– Спасибо, не хочется, мы уже наелись, – вежливо ответил Серёжа за себя и за сестру.

– Очень приятно познакомиться, и за пирог большое спасибо. Очень вкусный, – сказала Мама. Она как раз доедала свою порцию. – А нас зовут…

Мама вдруг побледнела, закрыла глаза и обмякла на стуле. Она не упала только потому, что Джаан вовремя подлетел и удержал безвольное тело от падения. Со стороны этого заметно не было.

Просто Мама вдруг откинулась на спинку стула с закрытыми глазами. Её голова свесилась на грудь, руки повисли вдоль тела. Тоже самое произошло и с Папой, и с Богданом, и с Макаром. Хотя они и не упали, но остались сидеть, безвольно развалившись, как и Мама. Словно внезапный сон поборол всех четверых.

Только близнецы сидели с расширенными глазами, да старуха хихикала с другой стороны стола.

- «Мой господин, позволь, я выпью злодейку!» – услышали дети голос Джаана.

Серёжа первым взял себя в руки. Пока Лиза вытирала полившиеся из глаз слёзы, он хмуро посмотрел на старушку. А та всё хихикала и с любопытством смотрела на близнецов.

- «Погоди, Джаник! Сначала узнаем, что происходит», – мысленно ответил мальчик. И уже громко добавил, обращаясь к сестре:– Не реви! Слезами горю не поможешь, – а потом спросил у гостьи: – Что вы с ними сделали и зачем?

– А и какой умный мальчуган! – старуха широко улыбнулась, обнажив пожелтевшие крупные зубы. – А я сперва-то на отца подумала. Четыреста лет ждала. Уж решила: не дождусь. Но нет! Вернулся Хозяин. Дом-то абы кого не впускал, немало желающих-то было! В одном я ошиблась: не ожидала, что старый ворчун в деток обратится. Хотя, думаю, не его это заслуга: кто ж в здравом уме будет себя на две половины рубить? Видать наказание это. Бог-то не Тимошка – видит немножко.

Джаан неистовствовал: не уберёг! Не спас! Так размяк и расслабился от новой счастливой жизни, что утратил контроль! Он летал вокруг головы старухи и просил:

- «Мой господин! Позволь мне…»

– «Погоди, Джаан! – Серёжа нахмурился. – Съесть её всегда успеешь. Надо выведать, как всех спасти! Она тебя не видит – это наш козырь».

– Что вы сделали с Мамой и Папой? – всхлипнула Лиза.

Серёжа успокаивающе погладил её по плечу. И вдруг резко вытянул вперёд руки, с его ладоней сорвались две ветвистые молнии и ударили в стул, на котором сидела старуха. А та, неожиданно прытко отскочила в сторону, Серёжа выпустил молнии ещё раз.

Старуха снова увернулась и цокнула языком:

– Ц-ц! Напугал! Еле увернулась. Но силы у тебя только половина, да мал ещё и неумел. Первый раз, поди, молниями-то кидаешься? Почти весь запас силы истратил, уж я-то вижу! А результат – пшик!  – она гаденько захихикала. – А и убил бы? Кто б тогда твоих «маму и папу» к жизни-то вернул, а? Отравила я их. А противоядие отдам, когда моё желание исполнишь. Вот как!

– Да вы просто больная, – всё ещё всхлипывая и вытирая слёзы, сказала Лиза. – Сумасшедшая старуха.

– Я? Больная? Сумасшедшая? – гостья расхохоталась, а потом резко оборвала смех и мрачно посмотрела на близнецов. – Старая я. Уже четыреста лет живу, с тех пор, как снадобье мага-то выпила. Столько войн видела, голод, а не брала меня ни хвороба, ни пуля, ни яд, ни рука человеческая. Даже бомба в последнюю войну не взяла. Всё вокруг в клочки, а я целёхонька. Только, видать, и у магического варева срок действия имеется. Старею не по дням, а по часам. Мне четыреста тридцать лет, но умирать я не хочу. Думала у мага ещё снадобья такого взять, да только вижу, что вы малыши неумелые. Детский сад на выгуле. Не знаете, поди, ничего про магию-то. Дом вон не достроили, меня не признали. А и, сказать по правде, теперь-то во мне трудно признать ту красавицу Анну, какой я ещё десять лет назад была. Вот за десять лет на меня старость и навалилась. И никакие мои собственные знания не помогают.

– Если вы поняли, что мы ничего не знаем и не умеем, чем же мы вам поможем? Чего вы от нас хотите? – спросил Сергей.

– В доме лампа есть древняя, каменьями украшенная. Отдайте мне её, а я вам отдам противоядие. А если не захотите, то утречком сюда полиция придёт и четыре хладных трупа найдёт, уж я-то постараюсь, чтобы вы в тюрьме сгнили. У нас за убийство в тюрьму и детишек садят. Так что? Договоримся?

Глава 14

Они стояли друг против друга: старуха в цветастой кофте, со сползшим на бок белым платком на голове, и дети одиннадцати лет в шортах и футболках. Их разделяли стол, сервированный к чаю, и целых четыре столетия.

А вокруг на стульях сидели недвижимые тела людей, которых надо было спасти во что бы то ни стало.
 
Лиза перестала всхлипывать, вытерла глаза и взяла брата за руку.

– Мы никакой лампы не видели, – сказал Сергей.

Сказал и вдруг вспомнил сон, в котором Джаан показывал им свою прежнюю жизнь. Лиза тоже вспомнила и прикусила губу.

– Знаете! – угрожающе затрясла старуха пальцем. – Знаете, о какой лампе речь! Каменья там не простые, из мира джинов старый маг их притащил. Эти камни мне нужны. Они и есть последний тайный ингредиент для зелья, что я составила. Жизнь за жизнь! Вы мне лампу – я вам жизнь ваших родителей.

– Мы не знаем, как … – начал Серёжа и замолчал, потому что заговорил Джаан:

- «О, мой господин! О, госпожа! – от волнения и страстного желания помочь Джаан забыл, что дети просили обращаться к ним по именам. – Простите, что не сказал сразу. Я знаю, как попасть в лабораторию. Я помогу. Но в доме нет ключа от двери. Прежний Хозяин унёс его с собой. Однако, я чувствую его магию от злодейки. Ключ при ней. Но молю, о, мой господин, не отдавай лампу сразу, пусть она докажет, что не лжёт».

– «Ты прав, Джаник. Пусть докажет», – откликнулись дети одновременно.

– Что притихли-то, голубки? – старуха поправила платок, убрала под него выбившиеся волосы и снова стала похожа на добрую бабушку. – О чём задумались? Неужто так трудно выбрать? Вам-то лампа эта ни к чему, а родителей спасёте, – она вдруг прищурилась и спросила: – Аль знаете, что не родители они вам, потому за лампу-то и держитесь?

– Как это не родители? – воскликнули близнецы одновременно.

– Не знали? – старуха затряслась от смеха. – Ой, уморили! Да сами-то подумайте, как это простецы настоящих магов родить могли? В вашем мире никаких магов нет, и никогда в помине не было. Пришлые они, маги-то. Из другого мира сюда приходили редко и ненадолго, потому как магии ихней питаться тут нечем. Гаснет она, магия-то без питания. Вот старый Абу Али ибн как-его-там, не помню уж, и мотался постоянно туда-сюда, туда-сюда. А как кристаллы-то заимел, да в лампу их вставил, так и остался здесь, потому как кристаллы эти – чистая магия и есть. И никто ему тут навредить-то не мог. А он наукой всё занимался. Изучал чегой-то. Опыты ставил. На мне вот тоже. Опыт такой сделал на бессмертие. Одарил, значит. А потом, вишь, ушёл и пропал. А теперь вы заместо него  появились.

Серёжа с Лизой переглянулись. Известие поразило их, но не настолько, чтобы они забыли о спасении близких.

– А зачем вы мальчишек с собой привели? – спросила вдруг Лиза.

– Как зачем? – удивилась старуха. – А вдруг, если б я одна пришла, да меня маг бы узнал? Меня б ограда его на месте бы и иссушила. Видела я, как такое происходило с незваными-то гостями. Да и хлопчики эти про крылатого льва говорили. Значит, на месте охранное заклинание-то. Вот я их и привела, что б, значит, понять, как нынче здесь чужаков встречают, – она снова захихикала. – Зря опасалась. Вы детишки добросердечные, не то, что прежний-то хозяин.

Она нахмурилась.

– А и хватит лясы точить. Идёт времечко-то. Помрут неродители ваши, если не поторопитесь!

– Почему мы должны вам верить? – спросил Серёжа.

– Может, вы нас обманываете, – подхватила Лиза.
Старуха сунула руку за ворот кофты, пошарила и вытащила флакончик из тёмного стекла. Обычный флакончик, в каких в аптеках продают лекарства.

– Вот оно, противоядие, – старуха потрясла флакончиком.

– У Мамы в аптечке таких полно, – сказала Лиза. – Может в нём вода, или йод. Так мы и поверили.

Старуха хмыкнула:

– Умнеете на глазах. Вот и для этого тоже мальчишки-то пригодились. Отойдите-ка от стола, а то старая я, вдруг с двумя-то не слажу, – она снова засмеялась. – Слажу! Не надейтесь!

Но дети послушно вышли из-за стола и отошли на пару шагов. Старуха приблизилась к неподвижным мальчикам. За волосы запрокинула голову сначала Богдану, пальцем приоткрыла плотно сжатые губы, открутила крышку у флакончика и капнула в рот одну каплю содержимого. Потом также поступила с Макаром.

Через несколько томительных минут мальчики зашевелились и открыли глаза. Старуха провела рукой перед их лицами и строго сказала:

– Поздно уже, домой ступайте, о том, что было – забудьте.

Богдан и Макар, потягиваясь и почёсываясь, побрели к ограде, открыли узкую дверь, рядом с воротами, и ушли.

– Ну вот, видите, что не обманула? Так и вы меня не обманывайте, – сказала старуха и засунула флакончик обратно за пазуху.

– У нас нет ключа от двери в лабораторию, – сказал Серёжа. – Но я чувствую, что он у вас. Отдайте, и мы сможем принести вам лампу.

– Ишь, чего захотел! Отдайте! А и думаешь, глупая старуха ждать будет? С вами пойду! Около двери, коль не врёшь, ключик-то и отдам.

– Хорошо, – сказал Серёжа. – Идёмте.

Он взял сестру за руку, и они пошли в дом. Старуха следовала за ними в нескольких шагах.

-«Джаник, на тебя вся надежда», – мысленно сказал мальчик, глядя, как Джаан пролетает сквозь дверь в дом.

-«Я не подведу, ребята, верьте мне. Когда войдёте в комнату, скажите: «Покажи лестницу гостье». И я сделаю лестницу и дверь видимыми для злодейки. Подойдите к двери, я подскажу вам слова, а вы вдвоём громко их повторяйте, только не перепутайте. В двери откроется ниша, туда надо будет вставить ключ. Потом вам придётся обоим смазать ключ своей кровью. Тогда дверь откроется», – рассказывал Джаан, пока они вели старуху в комнату на втором этаже.

Когда он договорил, дети, не сговариваясь, свернули в кухню.

– Куда? – заволновалась старуха. – Али сбежать надумали?

– Нет, – вместе сказали близнецы, а Серёжа объяснил:– Надо взять нож.

– Зачем это? – настороженно спросила женщина. – Меня пырнуть хочешь?

Серёжа пренебрежительно взглянул на неё:

– Очень надо пачкаться!

– Не нож, лучше иголку для шприца, – сказала Лиза. – У Мамы в аптечке есть.

– Правильно, – согласился брат и полез в шкафчик, где стояла коробка с лекарствами. Достал оттуда два запаянных в бумагу шприца, один отдал сестре, другой зажал в ладони.

– Теперь пошли в лабораторию, – скомандовал он.

И процессия направилась к лестнице на второй этаж. Когда близнецы вошли в свою комнату, Серёжа мысленно сказал Лизе:

-«Скажем громко и одновременно, то, что велел Джаник». Лиза кивнула.

Как только вслед за ними порог комнаты переступила старуха, дети громко и отчётливо крикнули:
- «Покажи лестницу гостье!»

Старуха от неожиданности подпрыгнула:

– Ой! Напугать решили бабушку? Так не из пугливых я.

И тут она увидела, как в дальнем углу, за кроватью появилась витая лестница, а над нею дверь.

– Во-он как! – протянула она. – Вот, значит, как запрятал-то лабораторию свою. А и то правильно, ни к чему всем видеть.

Старуха одобрительно поцокала языком и вполне добродушно сказала:

– Теперь-то вижу, что не обманули. Ну, открывайте дверь-то!

– Давайте ключ, – Серёжа протянул руку.

– Э, нет, милок, я ключ отдам только, когда совсем рядом с вами стоять у двери буду да за шкирку обоих держать, чтоб подвоха какого не случилось.

Джаан, который до сих пор, молча, сидел на перилах лестницы, зашипел, как рассерженный кот, и сказал:

-«Не бойтесь, ребята, как только войдёте за дверь, я ей больше прикоснуться к вам не позволю».

Близнецы посмотрели на него, улыбнулись, и смело пошли к лестнице. Старуха не отставала. Поднявшись на последнюю ступеньку, Серёжа и Лиза стали вместе повторять за Джааном какую-то абракадабру.

Они не понимали значения произносимых незнакомых слов, но как только отзвучало последнее, в середине двери появилось углубление, по форме напоминающее слоника с поднятым хоботом.

– Ключ! – потребовал Серёжа, обернувшись к старухе.

Она стояла у них за спиной на ступеньку ниже.

– Нуте-ка, посторонитесь, погляжу на скважину-то, – пробормотала она. Взглянула, кивнула и опять полезла за пазуху. На этот раз извлекла фигурку слона с поднятым хоботом и положила на Серёжину ладонь.

Мальчик вставил слоника в нишу, потом они с Лизой распаковали шприцы и смело укололи себе пальцы, выдавили по капельке крови и размазали её по слонику.

Дверь медленно отъехала по стене в сторону. Старуха схватила их сзади за вороты футболок, с силой толкнула вперёд и шагнула следом. Дверь за ними бесшумно закрылась.

Внутри оказалось вовсе не темно. Стоило детям переступить порог, над их головами засветились большие камни, вделанные в стены под потолком. Сам потолок оказался прозрачным, и через него виднелись чёрное небо и звёзды.

Дети сразу узнали комнату. Её показывал им Джаан, когда рассказывал о своей жизни. И лампу, похожую на заварочный чайник, они тоже сразу увидели. Она стояла на столе и разноцветные кристаллы на её металлических боках поблёскивали таинственно и притягательно.

-«Ребята, можно мне в лампу?» – спросил Джаан с затаённой надеждой.

– «Конечно, Джаник, ныряй!» – ответили близнецы, как обычно, одновременно.

Они увидели, как их друг из крылатого кота превращается в красный дымок и просачивается через носик внутрь лампы.

– Моя! – вскричала старуха, оттолкнула детей, схватила лампу и прижала её к груди.

Никакого красного дымка она, конечно, не увидела.

Старуха поглаживала лампу по бокам, любовалась кристаллами и счастливо улыбалась. Сейчас она была похожа на обычную бабушку, которая обрадовалась найденной потере.

– Давайте противоядие, – сказал Серёжа.

– Ишь, какой прыткий! – старуха снова стала язвительной. – Ты выпусти меня отсюда сначала.

– Сначала отдай противоядие, – хором сказали близнецы.

– Не отдам! Выпустите меня отсюда! – упрямо повторила старуха и сердито поджала губы.

-«Можно мне показаться?» – услышали дети голос Джаана.

– Покажись! – громко скомандовали близнецы.

Из носика лампы повалил густой красный дым. Старуха ойкнула и выронила лампу. Та с глухим стуком упала на деревянный пол.

Из дыма вдруг соткался огненный крылатый лев. Он злобно оскалился, зарычал и бросился на старуху. Она закатила глаза и рухнула без чувств.

Дети сначала остолбенели, а потом дружно захохотали, когда лев уменьшился до размеров кота, опустился на столешницу и облизнулся.

-«Спасибо, ребята! Я сыт и полон сил», – сообщил он.

– И как нам теперь быть? – спросила Лиза. – Мне что-то противно шарить у неё за пазухой.

-«Я достану, Лиза, – сказал Джаан. – Вам не придётся пачкаться об эту старую ведьму».

Он вытянул один из хвостов и ловко вытащил у старухи из-под кофточки пузырёк.

– А с ней что делать будем? – задумался Серёжа.

-«Если позволите, я превращу её во что-нибудь. Теперь у меня достаточно силы на такое заклинание».

– Правильно! Не надо тебе её есть, отравишься ещё! – воскликнула Лиза.

Джаан рыкнул. Старуха исчезла, а на полу осталась небольшая статуэтка готовой к броску кобры. Серёжа поднял её, покрутил и поставил на одну из полок, которых было много вдоль стен.

– Вот тут пускай и стоит. Теперь точно не умрёт, – сказал он. – Идёмте Маму с Папой спасать.

Эпилог

Они вышли из лаборатории, Джаан помог Серёже вытащить слоника из ниши, и дверь сразу закрылась. Дети побежали на веранду. Пока Лиза с помощью Джаана капала родителям лекарство, Серёжа выбросил отравленный пирог в мусорное ведро.

– Давай не будем спрашивать у Мамы и Папы настоящие они нам родители или нет, – сказала Лиза, когда закончила процедуру лечения, и дети снова сели на лавку за столом.

– Давай, – кивнул Серёжа. – Тем более, что противная бабка могла и наврать.

– Не важно, – вздохнула Лиза, – наврала она или нет. Мы же любим Маму и Папу, а они любят нас. Какая разница, кто нас на самом деле родил.

– Согласен, – Серёжа заметил, как задрожали ресницы у Мамы, как поднял голову Папа, и радостно завопил: – Ура! Получилось!

– Что получилось? – не поняла Мама. – Почему ты кричишь? И почему вы до сих пор не в постели? Ночь на дворе! Быстро мыться и спать! Мы с Папой тут всё сами уберём. Засиделись допоздна, совсем о времени забыли.

– Не сердись, Танюш, – добродушно откликнулся Папа. – Чудесное завершение отличного дня. Посидели чуть дольше. Ничего страшного.

-«Джаник, – мысленно позвала Лиза. – Ты же можешь стать похожим на обычного кота без крылышек и с одним хвостом?»

-«Конечно, могу, Лиза, – ответил Джаан. – У меня теперь много сил, и она больше не ослабеет, потому что я всегда могу посидеть в лампе и насытиться».

-«Здорово, – включился в бесшумную беседу Серёжа. – Тогда превращайся и выходи. Будем тебя с родителями знакомить».

Джаан улетел за угол дома и через минуту оттуда вышел кот. Обыкновенный земной кот, только переливающегося красного цвета. На спине у него темнела чёрная полоса, которая начиналась между большими ушами и тянулась до кончика хвоста. Кот неторопливо подошёл к столу, запрыгнул на лавку и уселся между близнецами.

– Ой! – воскликнула Мама. – Какой красавец! Это и есть ваш друг, который гуляет сам по себе, ходит, где вздумается, и приходит, когда пожелает? Не ожидала, что он такой породистый и элегантный. Такой аристократ живёт на улице? Непорядок. Это же настоящий абиссинец окраса соррель! Кис-кис-кис…

Мама протянула руку, чтобы погладить кота, но тот грациозно увернулся.

– Ох, какой гордый! Не любит фамильярности. Мы учтём. А как мы его назовём? – Мама с умилением смотрела на кота.

– Его зовут Джаан, но мы называем Джаник, – сообщила Лиза и погладила кота.

– Странное имя, – сказал Папа. – Кажется, по-арабски Джаан значит «злой дух».

– А он и не Джаан, а Джаник, – сказал Серёжа и тоже погладил кота.

– Почему вы ему такое имя придумали? – спросила Мама.

– Ничего мы не придумывали, – вместе сказали близнецы. – Он сам сказал.

Мама засмеялась:

– Ах, да! Я всё время забываю, что вы у нас фантазёры и волшебники. Идите-ка мыться и спать.

– Мы же мылись после моря, – также дружно ответили дети.

– Точно! Я и забыла. Тогда идите спать! Забирайте своего друга, только в постель его пока не пускайте. Завтра его вымоем шампунем от блох и таблеточку дадим от паразитов. Только после этого я разрешу ему спать вместе с вами.

-«Джаник, уходи, исчезай и возвращайся к нам в комнату», – посоветовала Лиза.

-«Да уж, а то Мама не успокоится, пока не засунет тебя в воду», – засмеялся Серёжа.

-«Ничего, – ответил им Джаан. – Я потерплю. Ради вас».

Кот спрыгнул с лавки и, задрав хвост, неторопливо ушёл вглубь сада, а через секунду вылетел оттуда уже невидимым для родителей и присоединился к детям, которые шли к себе в комнату.

Спать улеглись опять втроём: дети и Джаан между ними.

– Как думаешь, Джаник, – спросил Серёжа, – в тех свитках, которых полно в лаборатории, найдётся ответ, как отпустить тебя на свободу?

– Может, там есть руководство, как пользоваться нашей силой? – спросила Лиза.

Джаан только вздохнул.

– "Я не знаю, – ответил он. – Сегодня вместе с вами я попал в лабораторию второй раз в жизни. Первый – когда прежний хозяин пленил меня, приковал к дому и наложил заклятие покорности".

– Гад он всё-таки был, – сердито буркнул Серёжа. – Мы обязательно снимем с тебя эти цепи.

– Может быть, даже найдём твой родной мир, – сказала Лиза и со вздохом добавила:

– И тогда ты, наверно, от нас уйдёшь.

Джаан как настоящий кот подвернул под себя лапы и ответил.

– "Я страшусь свободы, ребята. Я не знаю, что за стенами ограды. И мне совсем не хочется в родной мир. Вы подарили мне удивительное чувство тепла и нужности. Я бы хотел остаться с вами. Не прогоняйте, прошу".

Улёгшиеся дети даже подскочили в кровати:

– Да ты что! Никто тебя не прогоняет! Но подумай, если ты не будешь привязан к дому, то сможешь везде ходить с нами. Видимым или невидимым – это уж, как сам захочешь.

Джаан тоже поднялся на лапы и взволнованно обвил хвостами руки детей.

– "Быть рядом с вами, но без цепей – такая свобода мне нравится", – промурлыкал он.

– Замётано! – воскликнули близнецы. И Серёжа добавил: – Завтра же начнём читать свитки.

– Думаешь, там на русском? – засомневалась Лиза.

– Понятно, что нет, – сказал ей брат. – Но есть же переводчик в телефоне. Надеюсь, он поможет.

– Я тоже надеюсь, – девочка снова легла, обняла Джаана и спросила: – Если ключ от двери-невидимки был у старухи, значит, мы не смогли бы попасть в ту комнату и достать для тебя лампу, да, Джаник?

– "Нет, Лиза, – ответил Джаан. – Ключом могло стать любое животное, кровью которого вам надо было бы залить нишу для нового ключа. Лягушка, мышь – кто угодно. И был бы у вас новый ключ".

Лизу передёрнуло:

– Бр-р-р, знаете, я теперь думаю, что эта старуха появилась очень даже вовремя с украденным слоником. Не очень-то хочется убивать животных и мазать их кровью дверь.

– Согласен, – ответил Серёжа. – Давайте уже спать, а с завтрашнего дня начнём изучать лабораторию.

Дети обняли Джаана и уснули под его мурлыканье.

Им снилось, что они читают свитки и упражняются с открывшейся у них магической силой, и резвятся в море вместе с Джааном, который почему-то забыл, что не любит купаться, и с удовольствием плавал рядом с ними.

Но это уже совсем другая история.