Театр жизни больше чем жизнь

      Глава первая. Знакомство с актрисой

               
                «Только выдержанными характерами, только                               
                стойкими людьми, которые начертав известный план               
                и идут по нему до конца, и делается жизнь!»..

                На моё большое желание встретиться с Татьяной Васильевной Дорониной ничего не получалось. Её боевой помощник Вероника Борисовна по – видимому бережно охраняла её покой и здоровье. Вот уже около трёх месяцев я добивался такой встречи, но она всё откладывала, мол, у актрисы премьера и ей нужно подготовиться, то её положили в госпиталь подлечиться, то придумывала ещё что-нибудь. Настойчивость моя заключалась в том, что я где – то однажды прочитал о разделении МХАТа, особенно не вдавался в подробности, да если честно сказать, меня оно мало интересовало. Москва далеко, а завод рядом. Больше озабочен был тогда судьбой своего родного предприятия, которое вот – вот должно было перейти в частные руки. И, по выходе в свет книг: «Дневник актрисы», «Владимир Семичастный», «Максим Горький», «Юрий Сенкевич»,  «Лазарь Каганович», «Анастас Микоян», «Никита Хрущёв», «Константин Феоктистов», «Андре Моруа», вышедших в серии  «Мой 20 век» я тогда постарался по возможности их закупить, но чтобы сразу прочитать, то было не досуг, как - то до них руки не доходили.
И вот только спустя почти четверть века, когда я решил написать книгу о патриотах России, и, в частности о Дорониной, отыскав её «Дневник актрисы» в своей большой библиотеке, которую собираю всю жизнь, и заинтересованно прочитал. А потом я поехал в Театр, чтобы познакомиться с его интерьерами, напитаться духом и аурой великой актрисы, зарядиться её энергетикой, восхититься её стоицизмом и воздать должное её мужеству и патриотизму. Мне подсказали, где он находится, но нашёл его только со второго раза. Сначала я проскочил до площади Маяковского, потом вернулся на Пушкинскую и пошёл по Тверскому бульвару.
МХАТ предстал передо мной во всём своём величии. Он, как огромный многопалубный океанский корабль, пришвартовавшись к гавани Тверского бульвара, поразил меня своей монументальностью и красотой. А у штурвала на мостике вот уже почти тридцать лет бессменно стоит бравый капитан Татьяна Доронина, по праву занимая достойное ей место художественного руководителя главного драматического театра России. Видимо так было предназначено судьбой, чтобы те же тридцать лет колесить по театрам страны и, набравшись достаточного профессионального опыта и мастерства, вернуться опять во МХАТ.
Я вошёл в него, купил билеты на завтра и вышел. Оглядывая рекламные афиши, на одной из них прочитал, что в вечернем спектакле играет Доронина. Долго не раздумывая, я возвратился к кассе и купил билет на спектакль «Старая актриса на роль жены Достоевского». Сказать, что я остался доволен её игрой, это значит, ничего не сказать! Я был не только поражён, а скорее ошеломлён её артистизмом. В ней играло всё: и каждая клеточка тела, и платочек, которым она пользовалась к месту, и выражение лица, и тембр голоса, и размеренные шаги по сцене - она полностью влилась в роль.
Я был загипнотизирован, поглощён её великолепной игрой. Спектакль, длившийся три часа, показался мне одним мгновением. Я шёл к метро Тверским бульваром, который сиял тысячами огней светящихся новогодних лампочек, облепленных вокруг стволов деревьев. Они были нанизаны от самых корней до самого верха и от всего этого настроение с каждым шагом приподнималось. Домой я возвратился далеко за полночь. Чтобы проникнуться в её мир таланта, мир театра я приходил сюда ещё и еще. Так я посетил театр десять раз. То побывал в вестибюле администрации, то на проходной, то в  зрительном зале.
За четыре месяца я просмотрел семь спектаклей: «Отчаянные влюблённые», «Дама – невидимка», «Мастер и Маргарита», «Униженные и оскорблённые» и с её участием - три. Это - «Васса Железнова» по Горькому, «Вишнёвый сад» по Чехову и «Старая актриса на роль Достоевского» по Радзинскому. 
С большим наслаждением и одухотворённостью каждый раз я покидал театр.
И во мне окончательно утвердилась необходимость в написании о ней очерка. И тогда я решил оставить попытки и надежду на встречу с ней, а пойти в книжные магазины и поискать её новую книгу. «Дневник актрисы» выпуском 1998 года у меня уже был. Я искал книгу, переизданную в 2006 году, но, к сожалению, ни в специализированных магазинах, ни в букинистическом – нигде её не было.  И всё же, мне крупно повезло. В одном из столичных «Книжных миров» я приобрёл две книги о Дорониной - это «Жизнь моя, русский театр» Галины Орехановой и «Татьяна Доронина – ещё раз про любовь» Нелли Гореславской. В них я нашёл ответы на многие вопросы к Дорониной и, на основе теперь имеющихся трёх книг и личного восприятия её ролей в театре, и ранее просмотренных с её участием фильмов, решил воссоздать образ народной артистки СССР, руководителя Московского  академического художественного театра, уникальной русской актрисы и просто человека, отстаивающего своё право на жизнь. 
Я пришёл к неопровержимому выводу, что Доронина всегда несла и до сих пор несёт тяжёлый русский крест, светлые думы и мысли в наши уже загаженные и одурманенные «телеящиком» души. Вся её жизнь, всё  её творчество, противостояние злу и насилию – это светлая искорка божья, сильного её ангела хранителя, которые вопреки всем нападкам и наездам позволяют ей выжить и нести истинную культуру в народ.
В   «Старой актрисе на роль жены Достоевского» великая Татьяна Доронина заканчивает спектакль  грандиозным финалом и от того, с каким чувством, интонацией и криком метущейся чайки в пелене разбушевавшихся морских волн она произносит свой монолог, то в жилах стынет кровь и по всему телу пробегают мурашки: «Солнце моей жизни – Фёдор Достоевский! В 2014 году, живя в полнейшем уединении, я мало по - малу погрузилась душой и мыслью в столь счастливое прошлое. И, это помогло мне забыть пустоту и бесцельность нашей нынешней жизни!»
По окончании спектакля, обворожённые талантом артистов зрители долгое время аплодировали двум актёрам, дарили цветы и свои восторженные улыбки, взгляды, полные любви и сердечности. 
Этот спектакль вот уже четверть века не сходит со сцены. Премьера его состоялась 18 мая 1988 года. Сложный по замыслу и пониманию сюжет пьесы, написанной лично для неё  Эдвардом Радзинским, о её одиночестве, о сложном пути к совершенству и борьбе к достижению цели  и, конечно, о Достоевском - гениальном писателе, безмерно ею любимым. Великолепная, слаженная игра дуэта Дорониной и Аристарха Ливанова вновь и вновь привлекают зрителей.
Я уж во второй раз 25 апреля с большим желанием пришёл на этот спектакль. Зрительный зал, как и тогда 7 февраля, был заполнен ценителями великой актрисы. И я, как и они, снова восхищался и сопереживал вместе с полюбившими артистами перекличку девятнадцатого и двадцать первого – веков, сопричастностью духа Достоевского и  времени сегодняшнего; тем трагизмом, состраданием и горечью старой актрисы, отправленной за ненадобностью с глаз долой близкими родственниками в дом престарелых доживать свой век. Причём, её поместили сюда в Дом призрения, любимые дети.
До сих пор у меня стоит в глазах, как на сцену в стоптанных туфельках и в застиранном балахоне, спотыкаясь, медленно выходит маленькая, сгорбленная фигурка. На её голове надета старомодная шляпа с цветком. Эта женщина выглядит жалкой и беззащитной. Весь зал с замиранием сердца следит за её передвижением.  Неуверенной походкой она обходит рояль, порушенный  временем и опёршийся на две передние ножки. Дешёвые, старомодные стулья, изношенные диваны, покрытые потёртыми покрывалами – вся обстановка сцены дополняет весь драматизм, ветхость и затхлость, граничащей со старостью её когда – то цветущей жизни. Целых три часа два уже немолодых исполнителя держат весь зрительный зал в напряжённом состоянии и внимании, не давая ни на секунду отвлечься от изумительного их артистического мастерства.
«Вишнёвый сад», «Униженные и оскорблённые» и «Васса Железнова»,  как и другие её постановки, перекликаются с сегодняшним окаянным временем. Банкротство барского имения, торг усадьбы вместе с большим вишнёвым садом. Помещица Раневская разоряется, но имея приличную недвижимость, тем самым решает поправить своё финансовое положение. Чувствуется, что для неё продажа не желательна, поскольку с домом связана вся жизнь – и любовь, родные и близкие люди, А расстаться со всем этим приходится. Житейские проблемы, отображённые в пьесе более сотни лет назад великим Чеховым, наблюдаем мы и сегодня.
«То, что происходит в нашей стране, - говорит Татьяна Васильевна, - так или иначе, отражается в спектакле. И то противостояние лжи и распада, которое присутствует в нём, дают мне добавочные силы. Я стараюсь работать на более высоком уровне, потому что не хочу быть уничтоженной. Я не хочу этого как актриса, но это и мой бой с несправедливостью по отношению к России». Продан вишнёвый сад, забиты ставни пустого дома. Но на сцене собираются все обитатели, как бы снова поселяясь в нём. И вновь оживают надежды…
Хотя Татьяна Доронина не участвует в спектакле «Униженные и оскорблённые», но как режиссёр – постановщик она визуально находится на сцене, чувствуется её присутствие, её дух и энергетика. Взаимная любовь двух молодых сердец сына князя Алёши и простой девушки Наташи тесно их  сближает. И,  ослеплённая безумной любовью, Наташа уходит к любимому человеку. Возмущённый отец, зная хищническую психологию и характер князя Валковского и его сына, совсем не похожего на отца, доброго, но безвольного и ветреного человека, против брачных отношений дочери с богатым женихом. Безмерно любя Наташу, он не прощает её ухода из родительского дома и за непослушанье в горячке проклинает. Потом  страшно переживая, часто по вечерам стоит у окон дочери, наблюдая за силуэтом её фигуры. В конце концов, усердно молясь за неё, снимает все проклятья,  Жажда богатства, денег разлучает любимых людей, но спектакль всё - же заканчивается счастливым концом. Униженные и оскорблённые, но радостные вновь обретают покой и любовь. Счастлива Нелли, счастлива мать, счастлив отец, возвратившейся дочери в родимый дом, где он изливает свою изболевшую душу. «Да ведь я … слушай, Наташа: я ведь часто к тебе ходил, и мать не знала, и никто не знал; то под окнами у тебя стою, то жду:  полсутки иной раз жду тебя где - нибудь на тротуаре у твоих ворот! Не выйдешь ли ты, чтоб издали только посмотреть на тебя! А то у тебя по вечерам свеча на окошке часто горела; так сколько раз я, Наташа, по вечерам к тебе ходил, хоть на свечку твою посмотреть, хоть тень твою в окне увидать, благословить тебя на ночь. А ты благословляла ли меня на ночь? Думала ли обо мне? Слышало ли твоё сердечко то, что я тут под окном? А сколько раз зимой я поздно ночью  на твою лестницу подымусь и в тёмных сенях стою, сквозь дверь прислушиваюсь, не услышу ли твоего голоска? Не засмеёшься ли ты? Проклял? Да ведь я в этот вечер к тебе приходил, простить тебя хотел, только от дверей воротился… О, Наташа!»
Он встал и приподнял её из кресел и крепко – крепко прижал её к сердцу.  – Она теперь здесь опять, у моего сердца! – вскричал он, - о, благодарю тебя, боже, за всё, за всё, и за гнев твой, и за милость твою!..  И за солнце твоё, которое просияло теперь, после грозы, на нас! За всю эту минуту благодарю!».. Здесь же и Иван Петрович, который жёстко разорвал непростой узел взаимоотношений обычной семьи с князем Валковским.
Далее следует заметить, насколько здесь важны и совремённы слова  старика Ихменёва, очищенного страданием и воскрешённого любовью дочери, его просветление и его вера: «О! Пусть мы униженные, пусть мы оскорблённые, но мы опять вместе. И пусть, пусть теперь торжествуют эти гордые и надменные, унизившие и оскорбившие нас!.. Мы пойдём рука в руку, и я скажу им: «Это моя дорогая, возлюбленная дочь моя, это безгрешная дочь моя, которую вы оскорбили и унизили, но которую я, я люблю и которую благословляю во веки веков!..»
Казалось, что уже спектакль закончен, но продолжает нарастать звучание мелодичного гимна. И в это мгновение сверху, как будто с небес, медленно опускается к людям портрет русского гения – Фёдора Михайловича Достоевского! Как божественно удалась режиссура Татьяне Дорониной. Довольные зрители восторженно принимают актёров, аплодируя стоя.
«Васса Железнова»- это что – то бесподобное. Великий Горький, насколько он точно уловил дух нашего времени. Многие годы Татьяна Доронина вынашивала идею постановки этого спектакля, торопилась, хорошо понимая какой сложнейший пласт русской жизни надо освоить, чтобы он стал художественным событием, необходимым русскому обществу на современном этапе его развития.  В начале девяностых годов 19 века Россия вступила в пору трагических катаклизмов. То, как она стала развиваться к подходу 21 века и далее, показывало обращение материалов Горьковской пьесы, не только необходимым – на повестку дня вставали сложные вопросы. В теме постановки мировоззренческая дуэль. Она ведётся по многим направлениям между собственницей Вассой и революционеркой Рашелью, сторонниками социалистической идеи и защитниками власти капитала. 
Доронина, понимает назначение искусства в том, чтобы «дойти до самой сути». Своим творчеством она бросает перчатку времени, когда повсюду, будь то на государственном уровне или в СМИ, старательно уводят общественное мнение от назревших проблем. Вошёл в моду облегчённый увеселительный жанр искусства. В живую и на экранах телевизора льётся кровь, криминал,  каждый день, как с фронтов, передаются сводки об убитых, о бандитах, о казнокрадах и погибших в катастрофах. Татьяна Доронина чувствует это всем сердцем. Много работает. К ней идёт зритель, оглодавший в жизни понять, что с нами происходит. Это для него спектакль «Васса Железнова».
В пору, когда в стране разгулялась вакханалия, вседозволенность, лихая свобода унижать человека, она для себя принимает решение – противостоять, выводить на сцену персонажи патриотов России - Чехова, Достоевского, Горького.
Подчинённость Вассы пароходству - большая ноша, она взялась за неё, считая своим долгом обеспечить жизнь всей семьи. Вся обстановка: массивный стол, большие тяжёлые кресла, на застеклённой террасе сад цветов и граммофон, говорит об определённом характере хозяйки этого дома. А вот и она: распахивается дверь и в дом стремительно входит красивая женщина, в роскошном светлом пальто, в изысканно широкополой шляпе, с огромным портфелем в руках. Она резким движением бросает на кресло портфель, быстро снимает пальто и шляпу, берётся за трубку массивного телефонного аппарата, стоявшего на столе.