Сказка. История старой кастрюли

Сказка «История старой кастрюли»

Когда;то (давно ли, недавно ли — не имеет абсолютно никакого значения в нашей истории), где;то (а это могло случиться где угодно)… жила;была кастрюля. Скромная, трудолюбивая, алюминиевая кастрюля.

Жила;жила, трудилась;трудилась, служила хозяевам верой и правдой — и наконец состарилась. Почернела, подурнела, погнулась, а потом и вовсе продырявилась. Так она оказалась на свалке.

Ну;ну! Не надо так расстраиваться! Это ведь просто кастрюля! Обыкновенная алюминиевая кастрюля. Что ж, ей и на свалке было неплохо. Надо же когда;то и отдохнуть! Можно ли желать лучшего: никто тебя не трогает, никто на горячую плиту не толкает, никто ничего в тебя не пихает… Свобода!

И всё же иногда кастрюля с грустью вспоминала то запах борща (ах, что это был за аромат!), то пельменей, то курицы с домашней лапшой… Да разве всё и упомнишь, чего она только не варила за свою жизнь! Молодость, молодость…

Теперь же Кастрюля и её ближайшие соседи по мусорной куче — пара дырявых башмаков, консервные банки из;под кильки и зелёного горошка, десертная тарелка с отколотым краем — проводили всё свободное от созерцания, размышлений и сна время, рассказывая друг другу истории из своей прошлой жизни, иногда, конечно, немного приукрашивая.

Не далее как вчера братья башмаки, постоянно перебивая и поправляя друг друга, повествовали обществу о своём путешествии вокруг света, подчёркивая, что лишь благодаря им это путешествие и состоялось. Но сами башмаки, отдав все свои силы во имя этого путешествия, потеряли силы и здоровье. «И вот она — благодарность!» — на этой фразе они закончили своё повествование, предоставляя слушателям самим сделать соответствующие выводы.

Тарелка — молодая особа с кокетливым рисунком по ободку — рассказала трагическую детективную историю. Её, почти новую тарелку из столового сервиза, уронил на пол маленький сын хозяйки и, испугавшись наказания, выбросил тайком в мусоропровод. Наверное, хозяйка до сих пор горюет о ней, а о семье — праздничном столовом сервизе — и говорить нечего! Тарелка рассказывала и глубоко вздыхала, давая понять, насколько она была ценима в той, прошлой жизни.

Консервным банкам вспомнились времена, когда они стояли на полках магазина. Какие замечательные консервы стояли рядом с ними! Банка из;под горошка хвасталась, что рядом с ней на полке проживали иностранцы — оливки и маслины, а этажом выше — компоты, дорогие аристократы. Банка из;под кильки, не уступая горошку, рассказывала, что рядом с ней стояли баночки с лососем и кальмарами. Но она ничуть не уступала им внешне. А благодаря своей скромности (она стеснялась слова «дешевизна») баночки с килькой пользовались гораздо большим спросом (баночка из;под кильки умолчала, что лично её содержимое съела чья;то усато;мохнатая, рыжая морда).

Сегодня же настала очередь кастрюли рассказать свою историю. Кастрюля подумала немного, потом хрипло откашлялась и начала:

— Я старше вас всех, — сказала она.

Кастрюля была совершенно права: век кастрюль гораздо дольше века консервных банок, башмаков и даже тарелок, жизнь которых была слишком хрупка.

— Моя юность, так же как и ваша, прошла на полке магазина. И я бы тоже могла похвастаться интересными знакомствами, — продолжала она, насмешливо поглядывая на консервные банки, которые, будь они даже с устрицами, всё равно оставались всё теми же консервными банками. — Я могла бы многое рассказать о вкусах хозяев и особенностях приготовления грузинского супа — харчо или украинского борща.

Она произнесла названия блюд так, что даже несведущий, для кого эти слова ровным счётом ничего не могли значить, смог бы понять: это, несомненно, что;то необыкновенное. И добавила с сожалением и нотками сочувствия в голосе:

— Но вряд ли вы сможете по достоинству оценить эти произведения кулинарии. Ну, разве что тарелка, но и она знает немного, ведь она всего;навсего десертная. Я не могу похвастаться путешествиями, как башмаки, — продолжала Кастрюля, — ведь по своему характеру я домоседка. Но если измерить весь мой путь от полки до плиты за всю прожитую мною жизнь, то я прошла не меньше их и тоже кое;что видела, — сказала Кастрюля со значением. — Сегодня я расскажу вам историю любви!

В этом месте она сделала паузу, оглядела слушателей, пытаясь определить, достаточное ли впечатление произвели на них её слова, и, вполне удовлетворённая, продолжила:

— Итак… История эта произошла в моей молодости, когда я только начинала свою карьеру. Рядом со мной на полке жили дорогие эмалированные кастрюли. Но, тем не менее, нежные молочные каши хозяйка доверяла варить только мне, — гордо сказала кастрюля. — Рядом с нашей полкой была ещё одна полка, на которой жили чайные кружки: семья из четырёх кружек в симпатичный розовый горошек, большая кружка с синими розами и кружка с надписью KOFFEE, маленькая кружечка с медвежатами и другие разные кружки. Это были вздорные особы: они часто ссорились из;за места и не очень любили работать. Но надо сказать, что и работа у них была довольно опасная, ведь они были стеклянные, не то что мы — кастрюли. И ни одна из них не была уверена, что вернётся назад на полку, когда им всё же приходилось выполнять свою работу. Пусть нечасто, но так всё же случалось из;за небрежности хозяев.

— Всё это из;за отсутствия внутреннего содержания — я о дурном характере кружек, — авторитетно заметила банка из;под зелёного горошка. — Мне ли этого не знать. Внутренняя пустота проявляется раздражительностью характера и неудовлетворённостью жизнью. Правда, ты свободен для новых идей и вливаний…

— Кроме дождя, нам не грозят никакие вливания, дорогуша, — ехидно поддела подругу консервная банка из;под кильки. — А что касается лично тебя, то твоё былое внутреннее содержание оставляло желать лучшего.

— Да замолчите же вы, наконец! — прошамкал левый башмак.

— Эх, как бы я сейчас отфутболил одну из вас подальше отсюда, — поддержал его правый.

Кастрюля с благодарностью глянула на башмаки и продолжила свою историю:

Одни кружки уходили, другие приходили. Так появилась однажды небольшая керамическая кружечка (это значит — сделанная из глины). Она была толстенькая, но довольно симпатичная. Её расцветка — ярко;жёлтого, солнечного цвета — была ей очень к лицу. Наверное, за эту яркость её полюбила хозяйка и всегда выделяла среди других кружек, чему они — лентяйки — были и рады, предпочитая стоять без дела на полке и сплетничать друг о друге. Но хозяйка относилась к Жёлтой кружечке очень бережно, и кружечка не боялась быть разбитой. Наверное, поэтому характер у неё был прекрасный. Она никогда не ссорилась с другими кружками, а свои обязанности выполняла с удовольствием.

Вскоре проявилась ещё одна особенность её характера. Кружка была романтична. Может, на это повлияли её вечерние посиделки с хозяйкой за книгами романов?

— Ах! — частенько говорила она. — Любовь — это такое прекрасное чувство! Как бы я хотела оказаться на месте Золушки или Ассоль!

И она пересказывала другим кружкам дивные истории любви прекрасных принцев и гордых, но бедных красавиц, великих королей и простых людей. Другие кружки смотрели на неё свысока, считая её глупой простушкой. «Мечтать о принце на белом коне! Разве это не глупо?»

Но что вы думаете? Принц появился!

Однажды, вернувшись после работы, свежеумытые, только что из;под душа, кружки увидели на своей полке Его — высокий стройный стакан из тонкого голубого стекла. В том, что он был принцем, не было никакого сомнения. Золотой ободок сиял на нём так ярко, что не заметить его было просто невозможно. Кружки смутились и почему;то посмотрели на Жёлтую кружечку, а она, тоже смущённая, даже боялась взглянуть в его сторону.

С тех пор вокруг Голубого принца и Жёлтой кружечки пошли шёпотки и пересуды — все ждали, как же дальше будут развиваться события?

А принц поведал нам свою грустную историю. Он был изгнанником. Вся его жизнь прошла в прекрасном зеркальном дворце вместе с пятью его братьями;близнецами и другой прекрасной посудой: искрящимися хрустальными рюмочками (с одной из них он был даже помолвлен), вазами цветного стекла, фарфоровыми статуэтками. Часто они выезжали из дворца на праздник, и тогда их наполняли прекрасным терпким вином! Звучала музыка. Люди смеялись и пели, а они, стаканы, со звоном стукались друг о друга, и янтарное вино освещало мягким, тёплым светом холодное голубое стекло! Что это были за времена!

Но однажды случилось несчастье. Глубокой ночью, когда все жители зеркального дворца мирно спали, вдруг послышался страшный грохот, и пол под ними обрушился. Наверное, это было землетрясение. Некоторые выжившие рассказывали об огромном полосатом звере, проникшем на территорию дворца. Но так или иначе, его братья и невеста погибли! Ему повезло. Но он остался в одиночестве. Вскоре место братьев заняли новые бокалы, а его выслали из дворца. Так печально закончил свою историю Голубой принц.

Слова о полосатом звере взволновали Правый башмак. Что;то смутно;знакомое мелькнуло в его памяти — что;то не очень приятное и дурнопахнущее. Он забормотал, пытаясь вспомнить название этого воспоминания: «Год… гот… кат… гад…» Но Кастрюля сердито закашляла, требуя внимания, и башмак, решив вернуться к своим воспоминаниям позже, снова обратился в слух.

А Кастрюля продолжала:

— Жёлтая кружечка была полна жалости и сострадания к прекрасному принцу. И, конечно же, она влюбилась в него с первого взгляда. Только слепой бы не заметил этого. Но принц не замечал. Он продолжал тосковать о прежнем, хотя мы все и пытались его утешить, как могли.

«Мои дни теперь навечно останутся серы, никогда уже солнце не заиграет на моём стекле!» — говорил Принц.

«О! — шептала Жёлтая кружечка. — Я бы отдала всё на свете, чтобы ОН был снова счастлив!» Но пока она сама сияла от счастья, если ей удавалось оказаться рядом с ним, словно осеннее солнышко: глубоким, тёплым светом.

И однажды принц всё же заметил её.

«Вы такая яркая и тёплая! — сказал он ей. — Вы чем;то напоминаете мне солнце, а ещё — апельсиновый сок».

Кружечка вспыхнула ещё ярче и с жаром сказала:

— Я буду кем угодно для Вас, ваше высочество! Если хотите, я буду вашим личным солнышком!

Стакан улыбнулся — впервые за всё время.

«А она забавная — эта Жёлтая кружечка», — подумал он. А вслух сказал:

— Мне было очень приятно с Вами познакомиться, моя дорогая. Вы очень милая и симпатичная. Можно я буду называть Вас Солнышком?

— Да, да, конечно! — радостно воскликнула Жёлтая кружечка.

С тех пор принц и кружечка, как только им предоставлялась возможность и они оказывались рядом, весело болтали о всяких пустяках. Принц постепенно выздоравливал и уже не выглядел таким грустным и подавленным. А о кружечке нечего было и говорить — она, казалось, заливала своим солнечным светом всё вокруг. «Моё солнышко», — так ласково называл Голубой принц Жёлтую кружечку.

Другие вздорные кружки подчас завидовали ей. Зависть к чужому счастью, увы, нередка в нашем мире. Не обходилось и без интриг. Вечерами, когда хозяйка забирала кружечку на вечернее чаепитие, большая толстая кружка с иностранной надписью «KOFFEE» начинала нашептывать принцу:

— Ваше высочество! Ну что вы, право, так увлеклись этой простушкой? Ведь она сделана из простой глины! А Вы — благородный милорд. Что может быть у вас общего? Обратите внимание вон на ту стройную красавицу с изящной ручкой и прекрасным цветочным узором по подолу. Она давно строит Вам глазки.

Но принц, добродушно улыбаясь, неизменно отвечал:

— Моя дружба с Солнышком приносит мне радость. У неё прекрасная душа и очень тонкая натура, несмотря на её происхождение. К тому же она восторженно любит меня. А любовь, согласитесь, всегда приятна.

Из этих слов было понятно, что принц не любил кружечку, а просто испытывал к ней чувство искренней дружбы и симпатии.

В следующий раз, когда отсутствовал стакан, эта же кружка говорила Жёлтой кружечке:

— Милая, не трать на него ни времени, ни сил. Он никогда не полюбит тебя. У него слишком холодная натура, горячие чувства ему не ведомы.

— Ну и что, — отвечала Жёлтая кружечка, — пусть он меня не любит, но я верю, что он дорожит нашей дружбой. И потом, я люблю его так, что моей любви хватит на нас двоих!

И действительно, Голубой принц всё больше и больше привязывался к ней.

— С добрым утром, Солнышко! — ласково приветствовал её Голубой принц утрами, и Жёлтая кружечка радостно сияла ему в ответ, отражаясь в его холодном голубом стекле золотом.

Кружка;интриганка досадливо ворчала что;то себе под нос, фыркали другие, но гораздо больше было тех, кто радовался этой милой паре. Они даже ссориться стали меньше. Свет солнечной любви Жёлтой кружечки к Голубому принцу осветил и их существование. Даже несчастные случаи уже давным;давно не вторгались в их уютный мирок. Всем казалось, что дело шло к свадьбе.

— Ах, как это романтично! — подала голос заслушавшаяся тарелка. — Мне тоже приходилось бывать на свадьбах. Однажды…

Но Кастрюля не дала ей закончить. Она раздражённо осадила тарелку:

— Подождите, милочка, что за привычка перебивать! Ну вот, я и забыла, о чём хотела рассказать!

Тут башмаки и консервные банки сердито зашикали на тарелку и даже назвали её весьма нелестными словами, отчего тарелка обиженно замолчала, решив, что не скажет им больше ни слова — ни сегодня, ни завтра, ни послезавтра, и вообще никогда! А Кастрюля, вдоволь насладившись местью, продолжила:

— В тот памятный день к хозяевам пришли гости. Намечалось большое чаепитие — был день рождения сына хозяев. За столом собралось много гостей. Я прекрасно видела всё сама, ведь тогда я стояла на плите, полная ароматного картофельного пюре. На столе было море посуды: тарелки для первого, тарелки для второго, вазы с компотами и пиалы с салатами. И вот, наконец, на большом серебряном подносе внесли торт. Пришла очередь чайных кружек. Все кружки были налиты горячим, ароматным чаем и поданы гостям. Но что это? Одному гостю не хватило кружки! И тогда появился Голубой принц!

Что он знал до этого? Только холодное, душистое вино и сладкие соки. А чай? Горячий чёрный чай! Это было впервые в его жизни. И вот его стали наполнять кипятком.

— Ах, как горячо! — воскликнул Голубой принц. — Я словно горю в огне!

Его чувствам вдруг стало тесно в своей тонкой оболочке, и, бросив полный страсти взгляд на Жёлтую кружечку, он воскликнул:

— Я люблю тебя, Солнышко! Слышишь, я люблю;ю;ю тебя;я;я!!!

Дзин;нь! — его тонкое голубое стекло лопнуло, и горячий кипяток пролился на стол. Нежная плоть не выдержала такого накала чувств и взорвалась.

Дзин;нь! — тут же раздался новый звон. Его издала Жёлтая кружечка. Она лежала на полу, расколовшись на две половины. Говорят, что её столкнул нечаянно со стола один из гостей, испугавшись звука лопнувшего стакана, но я;то знаю, что она сама сбросилась со стола, потому что не смогла бы жить без своего принца.

Но она услышала его! Не об этом ли мечтала она всю свою жизнь? Быть любимой! Так что не стоит жалеть о них. Как говорят, они жили счастливо и умерли в один день. Каждый получил то, что хотел. Голубой принц испытал неведомую ему страсть, а Жёлтая кружечка услышала наконец те слова, о которых мечтала. Останки их, наверное, покоятся где;то здесь, но их влюблённые души, я думаю, соединились в высших мирах. Когда я гляжу на голубое небо и на сияющее на нём солнце, мне кажется, что это они и есть. Одно не может без другого.

Кастрюля замолчала. Никто не проронил ни слова. Было о чём подумать. В этой тишине тихонько всхлипнула тарелка — она тоже была романтичной особой. Но жалела она не Жёлтую кружечку и её Голубого принца, а саму себя. «Если бы не моя загубленная жизнь, кто знает, может, и у меня тоже получился бы роман, ну хотя бы с тем элегантным держателем салфеток нежного кремового цвета…» — и она забылась в несбыточных мечтах.

Башмаки думали о том, что им знакомо чувство дружбы. Ведь и они не могут друг без друга. Жизнь одного бессмысленна без другого. Но они и созданы, чтобы быть вместе! А вот понять Жёлтую кружечку… «Любовь? Что это за чувство? Ради любви лишить себя жизни? Как глупо!»

А консервные банки думали, что стекло — вещь ненадёжная, то ли дело жесть! И почему кружки не делают из жести? Людям нужна красота. Но она часто так непрактична и ненадёжна.

А Кастрюля ничего не думала. Она задремала, утомившись от рассказа и пригревшись на солнышке. Она была уже очень стара. Её уже ничем нельзя было удивить, и ничто не могло надолго взволновать. А любовь… Ну что же… Всему своё время.

Пока Кастрюля дремала, на свалку налетел сильный ветер. Он закружил пыль, поднял в воздух обрывки газет и пластиковые пакеты, а заодно подхватил и несколько лёгких предметов — в том числе маленькую отколовшуюся ручку от Жёлтой кружечки, которая лежала неподалёку.

— Смотрите! Смотрите! — вдруг воскликнула Тарелка, указывая краем скола в небо. — Что это?

Все подняли головы. В лучах закатного солнца ручка кружилась, словно маленькая сверкающая птица. Она поднималась всё выше и выше, пока не слилась с золотистыми облаками.

— Это знак, — прошептала Тарелка почти благоговейно. — Они действительно там, наверху. Солнышко и Принц… Теперь я в это верю.

Башмаки переглянулись. Левый башмак кашлянул и сказал:

— Ну, может, и не совсем глупо… Ради такого полёта, может, и стоило…

— Что стоило? — перебила его банка из;под кильки. — Разбиться? Глупость какая! Лучше быть целым и практичным, чем красивым и разбитым.

— Но они были счастливы, — тихо возразила Кастрюля, не открывая глаз. — А счастье — это когда кто;то слышит твои самые заветные слова. И отвечает на них.

На мгновение все замолчали, обдумывая её слова.

— А знаете, — вдруг оживилась банка из;под горошка, — у меня тоже была любовь!

— У тебя? — скептически переспросил правый башмак. — Ты же просто жестянка!

— Я была не просто жестянкой, а упаковкой для королевского горошка из Франции! И рядом со мной стояла банка с трюфелями. О, он был так изыскан! Блестящая крышка, элегантная этикетка… Мы смотрели друг на друга через полку и мечтали о том дне, когда нас купят вместе.

— И что же? — заинтересовалась Тарелка.

— Нас купили! — торжественно объявила банка. — Нас поставили на стол для какого;то важного банкета. Я чувствовала, что сейчас произойдёт что;то великое… Но тут шеф;повар открыл меня первой, а банку с трюфелями отставил в сторону. А потом… потом меня помыли, сплющили и выбросили. Трюфели так и остались нетронутыми в холодильнике.

Банка вздохнула.

— Зато я хотя бы знала, что такое надежда, — добавила она.

— Да, — задумчиво произнёс левый башмак, — мы с братом тоже когда;то надеялись, что нас купят для какого;нибудь великого путешествия. И в каком;то смысле так и вышло — мы обошли полгорода, прежде чем оказались здесь.

— Получается, — сказала Тарелка, — что у каждого из нас была своя история любви, дружбы или мечты? Просто мы забыли об этом, пока лежали тут и жаловались на судьбу.

Кастрюля наконец открыла глаза:
— Именно так. Мы все были частью чего;то большего. Кто;то согревал людей едой, кто;то хранил драгоценные воспоминания, кто;то служил верой и правдой много лет. И даже здесь, на свалке, мы продолжаем быть частью истории — теперь уже общей.

В этот момент ветер принёс аромат свежеиспечённого хлеба. Все невольно принюхались.

— Как думаете, — мечтательно произнесла Тарелка, — а там, откуда идёт этот запах, найдётся место для старой тарелки с отбитым краем?

— И для дырявой кастрюли? — улыбнулась Кастрюля.

— И для пары поношенных башмаков? — добавил левый башмак.
— И для консервных банок? — подхватили банки хором.

— Конечно, — уверенно сказала Кастрюля. — Потому что вещи живут, пока в них есть смысл. А смысл мы создаём сами — своей памятью, своими историями, своей дружбой.

С тех пор обитатели свалки перестали грустить о прошлом. Каждый день они рассказывали новые истории, вспоминали былое и мечтали о будущем. Кто знает, может быть, завтра какой;нибудь добрый человек придёт сюда и заберёт кого;то из них — чтобы дать вторую жизнь.

А по вечерам, когда небо становилось голубым, как стакан Принца, и загоралось солнцем, похожим на улыбку Жёлтой кружечки, Кастрюля тихо шептала:

— Видите? Они всё ещё с нами. Любовь не разбивается — она превращается в звёзды.

И все согласно кивали, чувствуя, что в этих словах есть великая правда.