Пенсия

Александра Петровна пришла в этот день на работу не одна. Она вела за руку глазастую девчушку с косичками.
— О, какие люди! — улыбаясь, восклицали сотрудники. — Дочка? А как звать нашу гостью?
— Алина, — деловито отвечала девчушка.
— Внучка, — горделиво поясняла Александра Петровна. — В садике карантин. Она тихая, посидит в сторонке, порисует, мешать не будет. Она и читать уже умеет, даже не по складам! И книжку почитает. Она послушная у нас.
Алинка уже выводила какие-то узоры в альбомчике, заняв своё место за столиком в самом уголке заводской столовой, где Александра Петровна работала на раздаче блюд…
Так и прорисовала до самого обеденного перерыва…

— Наливай-ка мне, Петровна, борща, да погуще! — командовал Костик, молодой рабочий лет двадцати, что называется, первый парень на деревне, один из самых видных заводских женихов. — Мясо-то в битках — есть?
— Обижаешь, Костенька! Биточки — первоклассные! Вон, даже внучу только что ими кормила. Подливки?
И тут к Петровне подбежала восторженная Алинка, протягивая альбомный листок:
— Бабуль! А я тебя нарисовала! Смотри!
— Ай молодец! — похвалила Александра Петровна. — Только не мешай бабе работать, иди-ка вон книжку почитай, милая.
Костик, привыкший заигрывать со всеми подряд молодыми девицами предприятия, почему-то был не очень рад видеть на раздаче женщину, годящуюся ему в матери.
— Что, бабуля, да? — съязвил Костик. — Так чего ж на пенсию не идёшь, Петровна? Молодым везде у нас дорога! Ну, а тебе, значится, — почёт!
— Да что ж ты такое говоришь, милок! — отвечала как-то резко побледневшая Петровна. — Далеко мне ещё до пенсии, на неё заработать надо. Иди, кушай, вот твой поднос. Не задерживай очередь.

… С тех пор Костик не упускал возможности поддеть Петровну на тему ухода на пенсию.
— Так что, бабуля, когда на пенсию пойдёшь? Наработалась уже поди!
У Александры Петровны, Шурочки, как называли её все в коллективе, мутилось в глазах от таких слов, ноги подкашивались, а руки начинали дрожать.
— Ну вот, и компот уже мимо стакана льёшь! Говорю ж тебе, Петровна, — на пенсию тебе пора! Почему всё никак не выйдешь?
— Да не пора ж ещё… — тихо отвечала Александра Петровна дрожащим от слёз голосом. Казалось, она стареет от одних этих слов.
— Ну чего пристал-то, ирод! — вдруг вмешалась напарница Петровны, Валентина. — Ещё неизвестно, кто из вас раньше на пенсию выйдёт!
Костик громко рассмеялся, обнажив ровные белые зубы:
— Да ты, Валька, никак, ополоумела? Я ж парень в соку, у меня, можно, сказать, вся жизнь впереди! Ну ты даёшь, баба-дура! И тебе сюда замену найдём, да помоложе, да покрасивше!

… Так продолжалось несколько месяцев. Петровна уже, завидев Костика издали, старалась спрятаться, а вместо себя выставляла на раздачу Валентину. Но потом Костик как-то неожиданно пропал. «Уволился, наверно!» — с облегчением подумала Петровна.

А ещё через пару месяцев в семье Александры Петровны случилась беда. Племянник Сашка, сын сестры Марии, попал в ДТП. Бог миловал от серьёзных травм, но парень надолго угодил в больницу.
Как только он пошёл на поправку, его перевели в обычную палату и разрешили посещения родственников. Петровна торопилась к любимому племяннику с полной авоськой вкусной снеди и благодарила Бога за то, что Сашка отделался лёгким испугом.
Каково же было удивление Петровны, когда на соседней койке в сашкиной палате она увидела… Костика.
Петровна резко побледнела. Авоська выпала из её рук. Но Костик спал, и, похоже, крепко.
— Что с ним?
— Лежачий наш. Бедный парень. Травма позвоночника. Не встанет уже с койки.
— Господи! Как же он ходить-то теперь будет, болезный? Нешто на костылях?
— А никак, Шуруня. Только на коляске. Не сможет он теперь сам ходить-то, бедолага. Теперь он инвалид на всю жизнь.
— А врачи-то, врачи что говорят?
— То и говорят. Жалко парня. Совсем молодой…
Сердце Петровны сжалось от жалости к неразумному молодому человеку, слёзы сами потекли из глаз.
— Что с тобой, Шурунь? Ты его знаешь?
— Да… Работали вместе…
— Всё, отработался бедняга. На пенсию теперь пойдёт.

… Канун Пасхи. Петровна, освятив куличи, выходила из храма. Её внимание привлёк седовласый мужчина — инвалид-колясочник, просивший Христа ради. Поравнявшись с ним, Петровна узнала его.
— Костенька, ты ли?
— Петровна… Прости меня, окаянного… Прости…
По изборождённому глубокими морщинами лицу Костика потекли слёзы.
— Давно простила, Костенька, — отвечала Петровна, давясь слезами, — да и обиды на тебя не держала никогда, молодо-зелено… Ты это… на вот, возьми!
Петровна выгребла всё содержимое своего кошелька и выложила в костикину шапку…
— И куличик вот… покушай, сынок…

Прихожане, выходя из храма, удивлённо смотрели на странную пару — седой инвалид и женщина на вид лет около сорока, обнимающая его за плечи… сидящие рядом и утирающие слёзы…
А.Забавина