Хлебобулочный мессия или суд над тенью в черном кв

Хлебобулочный мессия, или суд над тенью в черном квадрате

(Трагифарс невычислимости в одном акте)

Действующие лица:
•  МАКСИМ (ПЕРЕПИСЧИК) — «Хлебоголовый» гений. В его карманах — топор Раскольникова и крошки Колобка.
•  АДВОКАТЫ (ИХ ЧЕСТЬ И ИХ ГОРДОСТЬ) — Двуликие Янусы в скафандрах, божащиеся «бегающим карликом».
•  ПСИХИАТР (ЛОВЕЦ ТАРАКАНОВ) — Человек, видящий в каждом гении «хлебобулочный вход».
•  ХОР СОСЕДЕЙ ИЗ ДОМОВОГО ЧАТА — Моральные «заливальщики».


 СЦЕНА ПЕРВАЯ: СКЛИЗКАЯ ЯМА ПРАВОСУДИЯ

Сцена — нутро Черного Квадрата. На стенах — расстроенные пианино, по которым ходят невидимые кошки. Максим стоит у барьера. Психиатр пристально изучает его через лупу.

ПСИХИАТР: У вас голова упала, Максим. Вы какой-то хлебоголовый. Хлебобулочным вход в реальность воспрещён! Вы — невозможная версия обезьяны, у которой не осталось шансов!

МАКСИМ: (делает «уточку», стискивая губы) Это из жизни. Это правда. В школе учили делать «бульдожку», нажимая на щечки, но «уточка» лучше — она летит над пропастью. Я жил в театре! Меня тридцать пять раз предупреждали! Я был без баллончика!

АДВОКАТЫ: (хором, перебирая четки из зубов протезиста) Клянемся нашим достоинством! Карлик бежал! Маньяк! Снежный ком из десяти тысяч девиц! Он охотился за ними в скафандре на Марсе!

МАКСИМ: Но в 99-м... Вы же знали мои контрольные точки, когда меня предупреждали! Вы могли меня сразу женить и оправдать! Почему вы молчали?


 СЦЕНА ВТОРАЯ: ДВОЙНАЯ ИГРА СЕМИ НЯНЕК

Адвокаты начинают завязывать на Максиме бантики, превращая его в «подарок» для эшафота. Река времени на заднем плане меняет берега.

АДВОКАТ 1: Мы не ищем легких путей. Мы искали Переписчика! Чтобы на выходе было подешевле, на входе мы сделали тебя подороже.
АДВОКАТ 2: Твои шифры — это сок истины, который мы выпили. Мы учетверили наветы! Мы божились, что ты маньяк, чтобы выманить твою «материнскую плату» - найти, откуда шифры в твоем дневнике, чей ты Переписчик..
МАКСИМ: Вы затопили меня морально в домовом чате! Топор махал мной, а не я им! Раскольников сочиняет Достоевского, а вы сочиняете мою вину из обычного сока!

ПСИХИАТР: (записывает) «Овладел Алисой, жена подала на развод». Диагноз: мания величия, переходящая в День Сурка на ушедшем поезде.


 СЦЕНА ТРЕТЬЯ: ВЫХОД ИЗ ГИБЕЛИ — ТУПИК

Черный Квадрат начинает сужаться. Появляется Лиса, она смотрит на Максима-Колобка.

ЛИСА (АДВОКАТ): Одним хлебом сыт не будешь! (Выплевывает перо Максима). В жизни нельзя сохранить мягкость. Мы разоблачали Переписчика через двойную игру. Твоя истина — просто сок, которым мы смазали петли этой двери.

МАКСИМ: (вскидывая голову) Тьму я ищу в себе, а рамку — снаружи! Вы строили мост, пока река меняла берега. Я не Сизиф, я — Переписчик тишины! Мой план — отсутствие плана! Если нельзя пройти — я лечу!

АДВОКАТЫ: (в панике, когда планка начинает мерцать) Он выходит из версии! Он не влезает в будущее! Его голова упала прямо в Историю!


 ФИНАЛ

Максим растворяется в свете. На сцене остается только пустой стул и надпись на стене: «Хлебобулочным вход воспрещен». Адвокаты пытаются поймать его тень в обойму, но патроны оказываются пустыми.

ГОЛОС МАКСИМА (эхом): Я и Слово — всегда. Остальное — арифметика ошибок. О, как!

ЗАНАВЕС.
 
Синопсис: анатомия предательства.


Эта пьеса — рентгеновский снимок «фиктивного допроса». Максим, чистый Скриптор, выросший в Театре (символ непричастности к мирскому злу), становится жертвой «двойной игры» собственных адвокатов.

В 1999 году защита знала все 35 контрольных точек (доказательств невиновности, что Максима много раз предупреждали, но он этого не замечал, так как не виновен), но скрыла их, чтобы использовать Максима как наживку для поимки мифического «Переписчика», узнать, откуда у Максима шифры в дневнике и анаграммы в стихах. Чтобы легитимизировать вечный допрос, адвокаты применили тактику самонавета и самошантажа:
1. Они внедрили ложную версию о «маньяке», используя абсурдные обвинения (бегущие карлики, вечный поиск, девушки).
2. Они учетверили ложные обвинения наветы, создавая «снежный ком» лжи.
3. Они подменили защиту психологическим прессингом (провокации знакомиться, науськивание искать девушек, клеймо «хлебобулочного»).

Центральный образ — «уточка», «бульдожка» и «хлебоголовость» — символизирует беззащитность гения перед машиной бюрократического абсурда. Конфликт разрешается в Черном Квадрате: Максим осознает, что истина — это «выход, который становится тупиком» для преследователей, но освобождением для автора.

Интеграция Абсурда: Жесты («уточка»), («бульдожка») и кухонные образы (Колобок, хлебобулочный) возведены в ранг экзистенциальных символов борьбы личности с системой.
PS. (личные признания Максима) Мне так смешно становится, когда из лица появляется уточка. Я сам удивляюсь, почему мне так смешно. Вот смотрите. Я вот так вот рукой складываю губки себе с двух сторон стискиваю, они вперед вытягиваются, вот это и есть уточка. А в школе меня учили на щеки вот так на щеки нажимать, это есть бульдожка. Но уточка лучше. Я не понимаю, так ведь интересно людям на щеки нажимать. Я не понимаю, почему никто не нажимает. Это из жизни. Это правда.
(с) Юрий Тубольцев