Собственные внуки Спасатели. Часть 4-я

Андрей- внук  Луки...


...После  взятия  Кёнигсберга  и  ликвидации  отдельных  очагов  сопротивления  по  всей  территории  Восточной  Пруссии, бригаду, где  служил  Андрей, отвели  не  отдых, в  некотором  отдалении  от  города.  Где-то  южнее, еще  шли  бои, в  Германии, В  Австрии, других  странах, а  в  этом  регионе –большая  война  как  бы  остановилась  и  не  знала, что  делать  дальше. Казалось – все,  Спасатель  Андрей – закончились  твои  постоянные  заботы  о  людях, появляющиеся  на  твоем  пути  все  эти  военные  годы, чаще  всего  на  ровном  месте. Но  Судьба  не  дремала, она  думала  совсем  иначе  и уготовила  нашему  герою, еще  один  сюрприз….
Штаб  бригады, находился  в  уютном  одноэтажном  доме, в  центре  небольшого  городка. Полковник, командир  бригады, жил  в  двух  кварталах  от  штаба, вместе  с  адьютантом, посыльным, охраной  и  со  всеми, кому  положено  быть  при  комбриге, включая  водителя, то  есть –Андрея. В  то  утро, они  втроем , комбриг, адъютант  и  Андрей, подъехали  к  штабу, комбриг  послал  адъютанта  в  военторговский  магазин, разместившийся    через  дом  от  штаба,  за  куревом, а  сами  подъехали  к  штабу. Небольшая  лестница, часовой  на  месте, все  вроде  бы  нормально. Комбриг  идет    на  шаг  впереди, Андрей, с  автоматом – сзади. Подходят  к  крыльцу, часовой  приветствует  командира.
В  этот  момент, непонятно  откуда, выскакивает  немец  в  русской  солдатской  шинели, быстро  вынимает  из  кармана  руку  с  пистолетом, все  присутствующие  это  видят, доля  оцепенения, Андрей  левой  рукой  толкает  полковника  в  спину, тот  падает  лицом  вперед. Немец  и  Андрей  выстрелили  одновременно  и…упали  одновременно. Доли  секунды -немая  сцена. Первым  поднимается  полковник, командир  бригады, видит упавшего  набок, прошитого  автоматной  очередью  немца, оглядывается – сзади  раскинув  руки,  на  спине  лежит  -  недвижимый  Андрей. Полковник  бросается  к  нему- водитель   не  подает  признаков  жизни. Подбегает, услышавший  выстрелы, адъютант. Вдвоем  они  быстро  грузят  Андрея  в  машину, адъютант  хотел  сесть  за  руль, комбриг  оттолкнул  его, сел  за  руль  сам, крикнул  адъютанту: «Садись» и  машина  сорвалась  с  места. Через  несколько  минут- передали  Андрея  санитарам  в  госпитале, сами  пошли  рядом. Вышедший  им  навстречу  врач, попросил  их  подождать  в  коридоре.
Минут  через  двадцать, в  коридор , вместе  с  двумя  санитарами, вышел  побледневший….Андрей, за  ним  врач  вынес  в  руках  каску. На  каске  чуть  выше  лба- легкая  вмятина  и  дальше – след  от  пули, его (след)  не  было  видно, пока  Андрей  лежал  на  спине.
Андрей, покачиваясь  подошел  к  полковнику  и  виновато  произнес: «Простите, товарищ  полковник! Я  вас  так  сильно  толкнул, как-то  автоматически, не  раздумывая, когда  увидел, что  в  вас  стреляют  и тут  же, автоматически  нажал  спусковой  крючок  автомата. Больше  ничего  не  помню, как  молния  ударила  по  голове, до  сих  пор  шумит…Простите».
«Да  что  ты  извиняешься, Андрюша! –растроганно  проговорил  полковник, -ведь  эта  пуля  была  моя. Ты, видимо, толкая  меня,  слегка  нагнулся, потому  она  и  срикошетила  от  каски!  Спасибо  тебе, брат! Спас  ты  меня  сегодня! Жалко  было  бы  в  такое  время  поймать  пулю  и  не  в бою, а  у  входа  в  свой  же  штаб!».  Полковник  обнял  Андрея, потом  повернулся  к  врачу: «Что  с  ним  дальше  делать?».
«Пусть  побудет  у  нас  пару  дней, мы  за  ним  посмотрим, может  быть  все  и  обойдется.»-ответил  военврач. «Ну  -постарайтесь  побыстрее  вернуть  его  ко  мне, очень  постарайтесь…»- полковник  поблагодарил  всех  за  помощь  и  они  с  адъютантом- уехали.
Андрею  пришлось  пробыть  в  госпитале,  целую  неделю. Сказалась  его  старая  контузия  и   постоянно  болела  голова. Доктора  действительно  постарались, дали  лекарств, нужные  рекомендации, даже  выделили  машину  и  отправили  его  в  часть. Там  его  ждала    самая  сердечная  встреча.
Через  небольшое  время, когда  он  с  комбригом  был  в  штабе  армии, ему  вручили  орден  Славы  второй  степени, а  комбриг  снял  с  руки  часы  и  на  одном  из  рабочих  военных  совещаний, - вручил  их  Андрею. А  затем  добавил  для  всех  присутствующих  командиров:  « Вот  вам  живой  пример  исполнительности. Сам  такой,   не  люблю  одевать  каску, хотя  сам  же  этого  и  требую  от  вас.  Вы  тоже  ездите  на  открытых  машинах  и  мотоциклах, без  касок. Не  было  бы  у  водителя  каски  в  тот  день- не  было  бы  и  водителя. А  если  бы  он  во  время  не  среагировал  на  внезапно  появившегося  врага, то  могло  не  стать  и  меня…. Так  что  я  вам  больше  не  приказываю  одевать  каски, тем  более  на  чужой  земле, вы  теперь  их  сами  оденете, узнав  про  этот  случай. Спасибо  тебе, Андрей, еще  раз!  И  пусть  это  будет -  наукой  для  всех!. И  не  только  в  плане  касок, а  и  по  многим  другим  вопросам  -бдительности, охраны  и  исполнительности!».
После  ожесточенных  боев, бойцы  несколько  расслабились. Что  будет  дальше - никто  не  знал. Еще  целый  месяц  шла  война  в  центральных  районах  Германии  и  в  других  местах, южнее, а  войска,  остановившиеся  в  Восточной  Пруссии, пока  отдыхали, залечивали  раны, приводили  себя  в  порядок.  Все, участвовавшие  в  Восточно-Прусской  эпопее, в  том  числе  и  Андрей, получили  медали –«За  взятие  Кёнигсберга».
Хорошее - от  живого,  всегда  имеет  предел. Сила, стойкость, героизм, терпение, мужество  и  отвага –все эти  человеческие  возможности -  не  безграничны. Да, человек  иногда, может  действовать  за  пределами  своих  возможностей, но  это  в  экстремальных  ситуациях  и  в  непродолжительное  время. Резкие  переходы  от  высочайшего  напряжения, до  расслабленности  и  неопределенности, не  всегда  приводят  к  положительным  результатам.
Так  было  и  с  нашими  войсками  в  те  апрельские -майские  дни  сорок  пятого  года, в  Восточной  Пруссии.. После    колоссального  перенапряжения – наступило  резкое  расслабление. Все  ждали, что  будет  дальше, война  ведь  продолжалась. Что  будет  с  ними?. Отправят  на  помощь  другим  фронтам  или…отпустят  по  домам?. Разные  ходили  разговоры  среди  военных, и  солдат, и  командиров. Ответа  на  эти  простые  вопросы  не  знал  никто.
Ответ, конечно  же  был, но  он  уточнялся  по  отдельным  деталям, до  самого    Дня  Победы  над  Германией, 9  мая 1945  года. Дело  в  том, что  еще  весной,   на  трехсторонней  встрече  в  Ялте, Советский  Союз  дал  обязательство  вступить в войну с  Японией  после  полной  победы  над  Германией. Когда  это  случилось, планы  начала  военных  действий  против  Японии, первыми  узнали  четыре  человека, будущие  командующие  Фронтами  в  новой  войне, это  потом  уже  об  этом  стало  известно  более  широкому  кругу  лиц, причастных  к  этой  теме. Подготовка  и  переброска    войск  на  Дальний  Восток, шла  на  уровне  секретной  операции. Этими  вопросами  занималась  советская  контрразведка. Обычными  пассажирскими  поездами  отправляли  на  Восток  войсковые  группы, при  этом  ни  солдаты, ни  их  командиры, не  знали, куда  их  везут. Таким  образом, к  моменту  объявления  войны  Японии, в  нужных , заранее  определенных   местах, было  собрано  достаточно много сил  и  средств, для  начала  военных  действий. Японцы  так  и  не  знали  точно, будет  ли  война  с  СССР, когда  и  где  она  начнется,  и  какими  силами  будет  осуществляться  с  советской  стороны.
Посла  Японии  в  Москве, в 17  часов, 8  августа  1945  года, поставили  в  известность, что  СССР  объявляет  войну  Японии  и  начинает  военные  действия  9 августа, то  есть, -на  следующий  день. Но  так,  как  день  на  Дальнем  Востоке  начинается  значительно  раньше, чем  в  Москве, то  получилось, что  война  начнется  через  ЧАС по  московскому  времени. И  так  и  сделали, не  оставив  японцам  времени  на  подготовку. Все  это  вершилось  там, НАВЕРХУ, а  бригаду, где  служил  Андрей, быстро  переформировали  и  под  другим  номером  и  в  составе  другого  соединения , тоже  отправили  на  Дальневосточный  фронт.
Андрей  уже полностью оклемался, вернулся  в  расположение  своей  части, но, через  небольшое  время, -  там  уже  не  было  ни  прежнего  командира, ни  знакомого  «Виллиса». Вместе  со  многими  его  товарищами –водителями, а  также  со  всеми  собранными  в  бригаду, перед  штурмом  Кёнигсберга, специалистами  по  альпинизму  и  скалолазанию ,его посадили  в обычный  с  виду, пассажирский поезд  и  дней  через  десять  , они  были   уже  возле  границы  с  Маньчжурией. Андрей  был  определен  в  один  из  автомобильных  батальонов. Машину  получал  прямо  с  железнодорожной  платформы. На  железнодорожной  станции, где  это  происходило, ему  предложили  машины  на  выбор –советские  и  американские, прибывшие  по  ленд-лизу. И  те  и другие  были  новые, только  с  завода. Андрей  не  польстился  на  трехосный  внешне  красивый  «Студебеккер», попадались  ему  такие  машины  еще  в  Литве, а  попросил  дать  ему  наш, советский  бортовой  «ЗИС-5», проверенный, простой  и  надежный, а  главное – с  высокой  проходимостью. Низкооборотный  двигатель  ЗИСа, давал  машине  возможность   двигаться  по  грязевой  колее.
Позже, он  не  раз  благодарил  Судьбу  за  то, что  отказался  от  «Студебеккера», который  буксовал  по  грязи  своими  тяжелыми  мостами. А  просто  нормальных  дорог  в  то  время, в  Маньчжурии, практически  не  было. А  август  месяц – как  раз  период  муссонных  дождей  в  этом  регионе. Танки  и  то  с  трудом  преодолевали  отдельные  места, что  уж  там  говорить  про  машины. Война  надвигалась. Все  об  этом  говорили, но  между  собой, неофициально.
И  все- ждали. Как  выяснилось  позже, ждали  определенного  заранее  срока. Так  и  случилось. Наш  Верховный  Главнокомандующий И.В. Сталин, еще  в  Ялте, пообещал, что  СССР  вступит  в  войну  с  Японией, через  три  месяца, после  полной  победы  над  Германией. Война  с  Германией  закончилась – 9  мая, война с  Японией –началась  -9  августа 1945  года. Ровно  через  три  месяца, то  есть –подтвердили, что  Советский  Союз  слов  на  ветер  не  бросает!.
Японцы  явно  недооценили  сложившуюся  действительность. Мало  того, что  они  просто  прозевали  массовое  передвижение  наших  войск  с  Запада  на  Восток, причем  по  единственной  транспортной  (Транссибирской)  железнодорожной  магистрали, они  еще  и  недооценили  возросшие  боевые  способности   советской  армии  и  её, прошедших  такую  войну  и  обретших  колоссальный  опыт  ведения  боевых  действий  в  любых  условиях, -командиров.
Сконцентрировав  на  границе  с  СССР, мощную, так  называемую Квантунскую  армию, они  понадеялись  на  труднопреодолимую  естественную  преграду  с  Запада - Большой  Хинганский  хребет, через  который (по  их  мнению), никто  из  здравомыслящих  военных, наступать  не  будет, прикрыли  мощными  укрепрайонами (ДОТами, ДЗОТами, артиллерийскими  и  зенитными  батареями), места  возможного  нападения  с Запада  и  Востока,  и  были  готовы  обороняться, а  если  придется, -то  и  нападать. Основные  силы    японской  армии, были  сосредоточены  на  территории  китайской Маньчжурии, между  двумя  горными  хребтами –Большой  и  Малый  Хинган. Японцы  чувствовали  себя  в  относительной  безопасности. До  тех  пор, пока  нашим  войскам  не  был  дан  приказ  о  наступлении.
Первыми  пошли  в  наступление  наши  танкисты, причем  как  раз  в  том  самом  месте, где  их  японцы  не  ждали –через  «непроходимый»  горный  хребет –Большой  Хинган. Тот  переход, можно  было  сравнить  разве  что  со  знаменитым  суворовским  переходом  через  Альпы. Склоны  гор  местами  достигали  уровня  50  градусов. Но  танкисты  преодолели  перевал, - если  надо-  взрывали-расширяли  или  сглаживали «козьи»  тропы, но –прошли! За  ними  в  отдельных  местах  пошли  и  машины. Танкам  нужны  были- горючее  в  первую  очередь  и  отдельные  запасные  части.  Без  автомашин – проблемы  обеспечения  наступления, тем  более  -такого  стремительного  и  емкого  по  своей  массе, - не  решить.
Андрею, да  и  большинству  его  коллег - водителей, настоящие  горы  были  в  диковинку. А  ведь  прибыли  они  сюда  не  любоваться  горными  пейзажами, а по  ним  ездить  и  еще – и  воевать!. Вырвавшиеся  вперед  танки, надо  было  срочно, обеспечивать  элементарно  необходимым, значит  пришла  очередь  идти  в  бой и  водителям.
Вслед  за  танками, практически  по  их  следам,  пошли  автомобили  обеспечения. Очевидцы, причастные  к  переходу   танковой  армии  через  Хинган, рассказывали  двигавшимся  следом  водителям,  как  они  приспосабливались  не  столько  к  горным  подъемам, сколько  -к горным  спускам, когда  танки    приходилось   на  тросах, спускать  с  крутых  горных  склонов, когда  два  танка, сцепленных  вместе, выполняли  роль  тормозного  «якоря», а  третий, со  страховочной  тягой, спускался  с  горы.
Такой  же  принцип  применили  и  при  спуске  автомобилей, причем  в  самый  первый  рейс  обеспечивающей  автоколонны. Андрею  в  том  первом  рейсе, тоже  выделялась  роль  такого  «якоря». Его  автомобиль  был  специально  загружен  «под  завязку» -запасные  гусеничные  траки  и  соединительные  пальцы, электросварочные  агрегаты, отдельные, наиболее  ходовые  запасные  части  и  т.п.  Спереди  - в  районе  бампера – намотанный  длинный  металлический  трос, для  возможного  приторможивания  впереди  идущей  машины.  Та  машина, в  свою  очередь, сцеплена  тросом  с  еще  одной  машиной, идущей  впереди  неё. Задача  Андрея  состояла  в  том, чтобы  при  крутых  спусках, если  понадобится,с  помощью  троса, торможения  двигателем  и  веса  груза, сдерживать  скорость  впереди  идущего  автомобиля. Все  просто  и  понятно. Но, кузов впереди  идущей  машины   забит  бочками  с  горючим  для  танков, а  впереди  той  машины, идет  «Студебеккер», с  накрытым  брезентом  кузовом, где  расположилась  группа  ремонтников  танков  и  сопровождения.
Все  шло  нормально, прошли  перевал, начали  опускаться  в  долину. Проезжая  часть  -  довольно  широкая, три  машины  свободно  пройдут, но-  слева – отвесный  скалистый  обрыв, а  -справа – покатый  склон  в  глубокое  ущелье. Это  уже  серьезно, хотя  дорога  каменистая  и  сухая. В  кабине, рядом  с  Андреем – молодой  лейтенант, ответственный  за  груз. Сидит  спокойно, даже  подремывает  иногда. И  вдруг, как  закричит: «Что  он  делает, посмотрите! – и  показывает  на  идущую  впереди  машину.  Андрей  видел, что  передние  колеса  у  неё, шли  прямо,  по  середине  проезжей  части  горной  дороги, скорость  движения  была  минимальная, но задние  колеса, начали   сползать «юзом» вправо. Возможно,   попался  на  дороге  какой-то  бугорок-срез  вправо, скользкий  или  с  каменной  россыпью  или  водитель  резко  затормозил  на  спуске  и  машину  «повело», на  такой  дороге –все  возможно, а  тут  еще  недалеко  виднеется  поворот  влево, в  объезд   сопки. В  таком  случае лучше  было  бы  максимально  возможно  прижаться  к  скале, возможно  даже  упереться  в  неё, чтобы  остановиться, выровняться, а  потом, с  помощью  машины  Андрея, как  притормаживающего  фактора, пробовать  опускаться  дальше. Но  водитель  той  машины  пытался  все-таки  выровнять  её  и  продолжал  движение. Вращающиеся    колеса, идущей  юзом  машины, только  ускоряли  её  перемещение  к  обрыву….
Андрей  мгновенно  принял  единственное  на  тот  миг  правильное  решение – крикнул  сидящему  сбоку  сопровождающему: «Прыгай  на  дорогу!-, и  чуть  ли  не  вытолкнул  того  из  кабины, а  сам- успел  втиснуть  своего  ЗИСа, между  машиной  с  горючим  и  обрывом  и  остановился. На  мгновение  увидел  белое  перепуганное  лицо  сопровождающего передней машины  и  прокричал  в  открытое  окно: Остановитесь! Через  секунды, груженная  бочками  с  горючим  машина, уперлась  кузовом  в  борт  машины  Андрея, с  его, левой  стороны. Машину  Андрея, здорово  качнуло, но  тяжелый  груз  в  кузове  сыграл  свою  роль   и  две  машины  остановились  впритык  друг  к  другу.  Из  машины  с  горючим,  выскочил   сопровождающий, выхватил  пистолет  и  кинулся  в  Андрею: «Ты  что, гад, делаешь, под  трибунал  захотел!? Да  я  тебя  сейчас  без  трибунала  кончу!  Ты  чего  обгоняешь  на  спуске  по  такой  дороге? Ты  знаешь. Что  у  меня  горючее  для  танков.?  Разное. Ты  представляешь  себе, что  ты  наделал?». Резкий, взрывной  Андрей, каким-то  чудом  сдержался, и  ничего   не  стал  говорить в  ответ  на  нелепые  обвинения, иначе  бы  в  пылу спора , можно  было  наломать    ненужных  дров  и  неизвестно, чем  бы  все  это  закончилось.
«Он  спас  машину  горючего, так  необходимого  там,  внизу , нашим  наступающим  танкам, и  попутно  спас  вас  , если  не  от  гибели  в  этом   ущелье, то  от  трибунала – это  точно! –вступился  за  Андрея  его  сопровождающий. - Я  сзади  все  видел. Еще  бы  несколько  секунд, и  ваши  бочки  полыхали  бы   внизу  бешеным  пламенем, если  бы  Андрей  не решился  пожертвовать  собой  и  машиной,  и  не  подставил  вам  опору».
Подъехали  еще  машины. Коллективно  разобрались  с  обеими  машинами, помогли  всем  спуститься  в  долину. Когда  прибыли  на  место  сбора, сопровождавший  горючее  офицер, подошел   к  Андрею   и  искренне  поблагодарил  за  столь  необычный  и  рискованный  поступок: «Прости, брат, я  в  тот  момент  мало  что  соображал. Спасибо  тебе!». Через  время  Андрей  получил  Благодарность  от  Верховного  Главнокомандующего  И.В.Сталина. Была  в  войну  такая  форма  поощрения. Бланки  Благодарностей  имели  факсмиле (подпись)  Сталина, а  уже на  местах, в  соединениях,  в  них  вписывали  фамилии  отличившихся  бойцов. У  Андрея, за  Войну  таких  благодарностей  было  целых  три….
О  той, «японской  войне» у  Андрея  остались  самые  хорошие  воспоминания. В  первую  очередь  и  он, и  все  наши  бойцы  и  командиры, показали, насколько  ничтожна  оказалась  хваленая  «миллионная  Квантунская  армия, да  и  все  японские  вооруженные  силы, захватившие  к  тому  времени  почти  все азиатско-тихоокеанское  побережье. Это  был  не  1904  год, когда  отдельная оторванная  от  баз  обеспечения, российская  военная  группировка, при  трусливых  и  продажных  командующих, проиграла  войну  всей  Японии.  И  в 1945  году- был  не  реванш, а  просто  избиение  младенцев. Японцы  быстро  это  поняли  и  сдались, ибо  были  бы  все  просто  уничтожены, не  только  опытными  и  закаленными  в  германской  войне  советскими  войсками, а  еще  и  обозленными, что  после  четырех  лет  войны, приходится  еще  и  с  этими  зарвавшимися  самураями  возиться.  Это  была  уже  не  война, а похоже   учения  в  обстановке, близкой  к  боевой, хотя  гонору  у  этих  «вояк»  было  более, чем  достаточно, не  зря  после  решения  о  капитуляции, по  Японии  прошла  волна  «гордых»  самоубийц. «Харакири»  и  «камикадзе» это    именно  японские  произведения, но  они  не  помогли. Нашего  солдата  на  «понт»  просто  так  не  возьмешь….
Наши  войска, в  том  числе  и  Андрей,  довольно  длительное  время  находились  на  территории  Маньчжурии. После  официального  объявления  о  полной  капитуляции  Японии, отдельные  очаги  ненужного  сопротивления, ликвидировались, похоже, как  выметают  мусор  в  прибранной  комнате. Никогда  не  сдерживающие  достигнутые  договоренности, американцы, хотя  и  вынуждены  были  вернуть  СССР  южную  половину  острова  Сахалин, Курильские  острова, но  не  позволили  занять  нашим  войскам  самый  северный  японский  остров  Хоккайдо. Ну  не  будем  же  мы  из-за  этого  острова, объявлять  войну  союзнику  по  антигитлеровской   коалиции! А  зря!
Это  одна  из  главных  наших  бед – Доброта, впитанная  с  детства  с  молоком  матери. Андрей, почти  за  год  пребывания  в  Китае, так  и  не  смог  понять  этот   народ, который  впитал  в  себя  тоже  наверное  с  молоком  матери, два  полярных  понятия-  раболепие  и  высокомерие (одновременно, в  одном  флаконе). В  первые  дни,уже  после  разгрома  японской  армии.  когда Андрей, сам  или  с  друзьями, шел  по  улице, идущий  навстречу  китаец, метров  за  пятьдесят, уже  начинал  кланяться, а  поравнявшись, угодливо  произносил: «Капитана, здласте!». Причем-  всегда  и  всем  нашим  военным. Их  так  японцы  научили  за  время  оккупации. Ну  а  наши  же  к  этому не  привыкли- подходят  к  тому  китайцу, похлопают  по  плечу –брось, мол, кланяться, мы  с  тобою  же  братья!. О, китайцы  это  сразу  усвоили- если  мы  братья, то  я  - Старший  брат! И, извините, стали  плевать  в  нашу  сторону….Такая  дешевая  толерантность. Это  беда  российская, Доброта, Жалость, то  есть –Человечность. Другие  этого  не  понимают, считают  за  слабость. Так  было  и  в  странах  Европы, так  стало  и  в  странах  Азии, в  том  же  Китае,  в  частности.
Андрей  позже  не  раз  говорил  своему  сыну, рассказывая  о  людях  в  тех  странах, где  он  побывал, что  доброта  всегда  была, слабым  местом, можно  сказать- бедой  России. А  врагов, которые  к  нам  приходят  завоёвывать, надо  бить  так, чтобы  не  только  у  них  никогда  не  возникало  желания  снова  идти  на  нас  войной, а  и  у  других –тоже. Или –чтобы –вообще  их  не  оставалось  и  некому  было  больше  нападать. Тогда  бы  не  было  нынешних  Франций, Англий,Германий, Швеций, Польш, Турций  и  т.д.. А  они-то –Есть!  И  неизвестно, что  они  завтра  для  нас  придумают. Вряд  ли  -хорошее….
Прожив  с  лета  сорок  пятого  года, по  весну  сорок  шестого в  Китае, в  районе  города  Харбин, Андрей, бывая  в  разных  его  частях, видел, как  трудно  и  бедно  живут  простые  люди, как  радуются, особенно  дети, подаренному  ломтю  черного  хлеба, тем  более -кусочку  сахара. Простые  китайцы,  в  то  время,-  действительно  были  для  наших  солдат, как  братья, близкие  по  судьбе. Бывая  в  бывших  русских  городах- Порт-Артуре  и  Дальнем, Андрей иногда  беседовал  с  русскими  людьми, оставшимися  после  прошлой  русско-японской  войны. В  основном  это  были  пожилые люди, не  пожелавшие  бросать  нажитое, и  как-то  приспособившиеся  к  жизни  в  японской  оккупации  после  той  позорной  войны 1904  года.
Они  не  знали  советской  власти, слышали, что  в  России  и  царя  уже  нет, и  система  власти  совсем  другая, но  это  для  них  было  непонятно, а  местная  японская, да  и  не  только  японская  пропаганда, пугала  их  зверским  НКВД, колхозами  и  другими «советскими»  способами  уничтожения  русских  людей. Многому  они, естественно, не  верили, но  другой  информации, к  ним  не  поступало.
Они  с  радостью  восприняли  известие  о  разгроме  фашистской  Германии, а  уж  тем  более, -избавление  от  японской  оккупации. Рассказывали, что  вначале  прошел  слух, будто  Порт-Артур  и  Порт  Дальний  заберут  себе  американцы  и  устроят  здесь  свои  военно-морские  базы, понятно, что  против  Китая  и  Советского  Союза. Но, слава  Богу, хоть  в  этом  русские  все-таки  обыграли  наглых  янки:- пока  американские  корабли  шли  в Порт-Артур,- русские  высадили  здесь  морской  десант  на  гидросамолетах, который  очень  неприветливо  встретил  пытавшихся  сойти  на  берег, американских  матросов, которым  пришлось  быстро  ретироваться  и  больше  не  пытаться  делать  «союзнические»  пакости  русским  победителям.
Порт-Артур  и  Дальний,  снова  стали  нашими  опорными  базами  в  этом  регионе, а  Андрей  с  коллегами-водителями, помогали  в  этом  своей  работой. Возили  различные  грузы, людей. Вещи, продовольствие  и  товары  первой  необходимости. Ездили  вдоль  железной  дороги, или  по  самой  железной  дороге, только  группами, в  одиночку  было  опасно – мешали  остатки  недобитых  японских  вояк, часть  которых  даже  не  знала, что  война  закончилась, а  другая  часть, подпитываемая  «друзьями-союзниками» -просто  мешала  наводить  порядок, делала  диверсии  и  другие  мелкие  пакости, до  тех  пор, пока  в  Китае  не  победила  народная  революция. Но  в  то  время, Андрей  уже   вернулся  в  родную  Слободзею.