Миссия

А у нас зазвонил телефон.
Ночью. Я, конечно, открыла глаза, сквозь сон потянулась к телефону, взглянула на экран.
Пора.
Опять кому-то, черт бы его …
Я не должна так ругаться, я на службе света.
Вскочила, оделась за пять минут, почистила зубы за десять секунд. Кому там нужен запах мяты от меня? Когда рушится мир кому какое дело, чем от меня пахнет, если меня даже не видит никто? Почти?
 
Я — тайный агент. Спящий агент.
Нас мало, мы на вес золота.
Рекрутеры гоняют по миру искать таких как мы, потом мы долго живем в интернате. Учимся, осваиваем техники с детства. Наращиваем потенциал, энергоемкость. Иначе никак. Никакие институты к этому не готовят. Им просто не хватит времени на освоение споcобностей. Поэтому — с детства и всю юность. Тренировка, обучение, дисциплина и долг.
 
Четкое понимание своего дара и своей миссии.
Мы способны генерировать волны. Не просто волны - мы способны управлять физическими параметрами этих волн. Длиной, частотой, амплитудой. Даже на скорость распространения можем влиять.
 
Нас давно используют, мало кто об этом знает.
Почти все из нас — филантропы и альтруисты. Не знаю, почему так получилось. Может, это как-то и связано с нашим даром.
Нас не беспокоит ни вознаграждение, ни власть, ни слава. Ни известность, ни похвалы. Вообще не парит то, что никто не видит. А... да. Мы управляем и собственной визуализацией.
И почти все из нас - тайные агенты.
Вы ни за что не догадаетесь, кто мы, если мы не при исполнении. Спорим?
 
Моя задача — быть.
В толпе.
 
В любой, самой шумной, непредсказуемо агрессивной. Где нагнетается ярость, где провоцируется кем-то вражда, где провокации вот-вот или вот уже. Иногда критическая масса нарастает и понятно, что сама уже не отхлынет. И тогда, чтобы успокоить безумцев, выхожу я. Не расстреливать же их водой? Не глушить газом?
 
Моя задача - быстро примчаться туда, где я нужна.
В любое место, где только что свершилось что-то жуткое. Непоправимое. Дом взорвался. Поезд с рельсов сошел. Самолет рухнул.
 
Вы не представляете, сколько я увидела зла. Боли, грязи и страшной, вывернутой наизнанку человеческой плоти. Может, меня потому и не беспокоят уже ни власть, ни слава, ни вознаграждение? Может, я знаю им настоящую цену?
 
Моя задача- войти в эпицентр.
Там, где боль, там где вой, где сердца рвутся на части от горя, где ужас парализует разум, выпуская самые низменные желания из-под контроля. Или тревога начинает бить в набат в души — изнутри. Мерно, словно битой о пуленепробиваемое стекло. Первые сто тысяч ударов непробиваемое, а на сто тысяч первое — разлетающееся на куски и убивающее всех, кто не увернулся.
 
В общем, моя задача — войти в это поле.
И изменить его. Собой. Своей волной. «Включить генератор», сбить неправильную частоту волны, снизить уровень агрессии и тревоги, сбить этих хищных птиц — страх, гнев и ярость, уравновесить то, что можно уравновесить. Успокоить разбушевавшихся. Сдержать особо буйных. Снизить их пыл. Остудить жар.
Уменьшить амплитуду и накал жестокости.
 
Я несу покой. Гармонию и благодать.
Мне не нужно ни одежд, ни макияжа.
Когда-то такие, как я ходили в белом, потом — в черном. Потом — в плаще, с капюшоном, наброшенным на лица, потом без плаща.
Когда-то такие, как я носили в руке четки, потом транспаранты, потом — магнитофоны, потом с пустыми руками.
Тогда — было так, потому что не все из нас могли скрыть себя. Нам нужно было раствориться в толпе. Или, наоборот, выделиться экстремально, чтобы не трогали, не мешали выполнять поставленных задач.
 
Сейчас мы апгрейдились. Навык быть невидимым теперь тренирован у всех. Поэтому я могу ходить в чем угодно, хоть без всего, все неважно.
 
В нужный час я просто переключусь на авизуальный режим — и пропаду из вашего поля зрения. Но в вашем поле чувствований появится удивительное ощущение тишины и внутреннего равновесия.
 
Никто ничего не поймет, конечно, не свяжет ни с чем. Подумают «оно само».
Мне не жалко. Помним — ни наград, ни грамот, ни премий.
 
Я иногда могу поволонтерить.
Прогуляться по кладбищам.
Пройтись за спинами безутешных, убитых потерями людей. Потерявших ориентиры, потерявшихся, как дети. Людей, которые остались здесь, не понимая, зачем им теперь жить.

Тех, которые в шаге от ненависти на всех оставшихся в живых от своей потери. Тех, кто в остервенелом гневе на весь мир от несправедливости жизни, от величины боли, от бесполезности потраченных усилий.
В их жизнях не было ни упавших самолетов, ни слетевших с рельсов поездов, ни взорвавшихся бомб. Иногда у них просто умер самый близкий — и это оказалось ничуть не меньше, чем любая другая катастрофа. А может, и больше.
 
Я просто прохожу за их спинами. Или стою рядом. Или сижу поодаль. Невидимая. Никем не замеченная. Не узнанная.
Чтобы им стало вдруг — легче. Чтобы вдруг вдохнулось чуть глубже. Или сердце, сжатое как камень снова застучало.
 
Чтобы у них прибавилось мощи и внутреннего мужества, трепетной силы принять все испытания, непоколебимой стойкости все пережить. Я убираю гранитную плету трагедии с их плеч, незаметно растворяю тяжесть горя, я осветляю их мир, я осеняю их нежностью. И потихоньку, шажочек за шажочком, балансирую их хрупкое, разбитое душевное равновесие. Насколько можно.
 
И, если вы, попав в такую ситуацию, внезапно почувствовали, что вам стало.. чуточку легче, что солнце засияло немного ярче, а небо вдруг разогнало тучи и посветлело —знайте, это я где-то рядом. И я вернусь, если действительно нужна вам. Чтобы помочь.
 
Я, сжав телефон в руке, выскочила на улицу.
Ночь темень.
Как обычно. Все самое... неприятное совершается ночью. Впрочем, и самое приятное тоже...
Шаг по мостовой, еще шаг, почти бег.
Тихий, еле слышный звук. Вдоль резных решеток, вдоль оград. Вдоль дорог с редкими автомобилями. Вдоль одиноких нахохлившихся прохожих.
 
Но мой путь — всегда удача для позднего путника.
Там где я прошла — там пролегла тропа безопасности.
Там где я прошла - не столкнутся на заспанном светофоре полусонные водители.
Влюбленные помирятся.
Муж не наговорит грубостей жене.
Друзья не повздорят.
 
Это все мелочи, конечно, так, случайные побочные эффекты основного действия.
Все — становится решаемым и посильным. Спокойно посильным, не натужно. Мирно рукотворным, не специальным, не искусственным.
Хорошим таким. Истинно, глубинно хорошим. Честным и чистым.
И в тех домах, мимо которых я прошла, в эту ночь хорошо спится.

Всем, конечно, кроме меня. Я то — опять на вызов.
Сейчас настроюсь. Переключусь и исчезну.
 
Ничего волшебного. Просто прекрасно выученная физика колебаний и волн, адаптированная под человека и поставленная на службу человечеству.