Танька, 2с

      Урок подходил к концу. Учитель истории, Константин Викторович Николаев, по прозвищу КВН продиктовал домашнее задание. Убирая в портфель дневник и учебник, я уронил на пол ручку. Шариковая ручка в те времена была страшным дефицитом, к тому же запасной у меня не было, поэтому мне просто необходимо её найти. Я сполз под парту и, стоя на четвереньках, пытался отыскать потерю. В этот момент прозвенел звонок, и весь класс с гамом и грохотом ринулся из помещения. Я всё ещё ползал под партой, когда за дверью затихал топот ног. Тут услышал, как КВН строго сказал:
      — Иванова!
      Танька Иванова — из тех, кого называют «серая мышка». Ни красавица, ни дурнушка, невысокая, ничем не примечательная. Две темно-русые косички, очки, коричневое форменное платьице. Середнячок-хорошистка, хотя в последней четверти по истории у неё появились пятёрки.
      — Закрой дверь, подойди сюда, — уже более мягким, даже как бы ласковым голосом продолжил историк.
      Я услышал стук закрывшейся двери и шаги. Из-под парты мне были видны ноги КВНа, сидящего за учительским столом. Я увидел, как эти ноги повернулись на 90 градусов (он сел на стул боком), и к ним приблизились девчоночьи ноги Таньки Ивановой, ниже колен прикрытые школьным платьем.
      — Ты готова? — тихо спросил КВН.
      — Да… — так же тихо ответила Танька.
      Я подумал, что учитель будет спрашивать какой-то урок, тем не менее, сидел под партой как мышь, боясь выдать своё присутствие. И тут из своей наблюдательной позиции я увидел, как платье Ивановой поднялось кверху, исчезнув из моего поля зрения и оголив ноги, а ниже Танькиных колен спустились белые трусики. До меня стали доноситься чмокающие звуки и тихие, постанывающие девичьи всхлипывания. Одной рукой КВН начал спешно расстёгивать брюки, и из ширинки показался его член. Историк встал со стула, а ноги Ивановой взвились кверху — видимо, учитель усадил Таньку на свой стол. Свисающие её ноги раздвинулись, растянув сползшие до туфелек трусики, между ними оказались ноги учителя.
      — Девочка моя… — прошептал учитель. Неужели он собирался её?..
      Да, сомнений не было. Танькины ноги раскачивались, ритмично поскрипывал стол. КВН старательно сопел, Иванова тихо попискивала. Я всё ещё боялся пошевелиться, оказавшись свидетелем столь интимной сцены. Минут через пять движения прекратились, Танька соскочила со стола, натянула трусики.
      — Сладкая моя девочка… — прошептал КВН. Чмокающий звук поцелуя. — Ну всё, беги на урок.
      Шаги к двери, звук упавшей швабры.
      — Фу ты, чёрт! — видимо ей была припёрта дверь.
      Шаги затихли, зазвенел звонок. Я, наконец, нашёл злополучную ручку, подхватил портфель и побежал в кабинет литературы.
      До конца учебного дня оставалось ещё два урока. Танька сидела за партой вся раскрасневшаяся. Даже русичка Любовь Петровна встревожилась:
      — Ты не заболела, Иванова?
      — Нет, всё в порядке.
      — Может, пойдёшь домой?
      — Не, я нормальная.
      После уроков, по дороге из школы я догнал Таньку. Она шла быстро, я поравнялся с ней.
      — Иванова!
      — Чего тебе?
      — Сладкая девочка…
      — Дурак что ли?
      — Я всё знаю, я под партой сидел.
      Танька остановилась. Она вся вспыхнула, зло посмотрела на меня.
      — Сичкин! Если ты кому-то расскажешь!.. Убью!
      Она погрозила мне маленьким кулачком, это было просто смешно
      — Вот не надо мне угрожать. Да ладно, не расскажу, не боись…
      Танька повернулась и двинулась дальше. Я снова поравнялся с ней.
      — А если расскажу, то что?
      — Тебе никто не поверит! — сердито сказала она. — У Константина Викторовича безупречная репутация!
      Некоторое время мы шли молча.
      — Лёш… — продолжила Танька более миролюбиво. — А что ты хочешь за молчание?
      — Что хочу?.
      Я задумался. Задумался, как бы мне поделикатнее высказать то, что я хочу. Раз Танька даёт учителям, почему бы?..
      — Хочу, чтоб ты мне… с тобой… короче, так же, как он.
      — Блин!.. — Танька нахмурилась и молчала какое-то время, кусая губу. — Ладно, согласна.
      Тем временем мы подходили к моему дому.
      — Ну? Пошли?
      — Что? Прям сейчас?
      — А чего тянуть? У меня дома нет никого.
      — Ну, не знаю… Ну хорошо, давай.
      Мы вошли в пустую квартиру. Танька меня явно стеснялась. Некоторое время она переминалась с ноги на ногу, ожидая, наверно, что я передумаю. Потом, отвернувшись, сунула руки под школьное платье, сняла трусики, бросила их на пол. Медленно повернулась ко мне, при этом смотря в пол. В ней ощущалась какая-то покорность. Меня даже охватила оторопь, быть может, робость. А надо ли? Однако гормоны брали своё, я возбуждался, я хотел её.
      Иванова подошла к дивану, присела на него.
      — Ну?! — теперь смело глянула мне в глаза и сказала с вызовом: — Чего ждёшь?
      Тогда я решительно освободился от брюк и трусов, подошёл к ней. Танька посмотрела на мой торчащий член, брезгливо приподняла верхнюю губу. Тоже мне, привереда…
      Она до подбородка подняла подол, легла, развела ноги, согнув их в коленях. Я впервые видел эту красоту у девчонки. Под треугольником тёмных волос то самое дивное диво сладострастия. Но вместо того, чтоб насладиться созерцанием и осязанием, я почему-то спешил. Я водрузился на Иванову сверху, сначала не попадал, куда надо, направил пальцами. Там, в женском влагалище ощущения совсем не те, что при сношении «с кулачеством». А Танька неподвижно лежала, тупо глядя в потолок сквозь линзы очков. Там, с учителем, она часто дышала и попискивала, сейчас же лежала как кукла. А я очень быстро почувствовал, что кончаю. Перевалившись через Таньку, я лёг с ней рядом. Она встала, подошла к окну, уставившись в него и не смотря на меня, спросила:
      — Ну что, доволен? Получил своё?
      Я молчал. Значит, это всё? Она своё обещание выполнила, теперь от меня свободна?
      — Тебе… — наконец прервал я молчание, — с ним было лучше?
      — Он взрослый, — помолчав, ответила Танька. — И нежный. Он там… ему там лизать очень нравится. И всё время говорит, какая я. Я знаю, что я не красавица. Но всё равно приятно…
      Она стояла возле окна, спиной ко мне. Я смотрел против света на силуэт девичьей фигурки. Девчонка… Нет, женщина…
      — Ты с ним… уже много?
      — Сегодня третий раз.
      — И вы всё время в школе?
      — А где ешё? У меня нельзя. У него дома жена.
      — Ты его любишь?
      — Не знаю. Наверно.
      — Он старый.
      — Подумаешь? Сорок два года всего. Мой отец на три года старше.
      — Ты с ним… ещё… будешь?
      Танька опять задумалась.
      — Да… я бы хотела.
      — А со мной?
      Она обернулась, сердито глянула:
      — Тебе мало? Перебьёшься!
      — Он у тебя был первый?
      — Да. Он очень хотел быть первым, понимаешь? Для него это очень важно. До меня у него никогда не было девственницы. Он мне денег обещал за это. Много.
      — Хех, — усмехнулся я. —Значит, ты себя продаёшь? Знаешь, как это называется?
      — Знаю. И что? Это моё дело. Понял? — Танька начала злиться. — Дурак! И вообще, то, что сейчас было, это другим словом называется! Ещё хуже!
      Танька забрала свой портфельчик и выбежала, хлопнув дверью. Я всё ещё лежал на диване. Мне было стыдно.