Операция Буханка

Смеркалось. Февраль. Мороз страшенный. Гололёд! Моя беременная сестра очень захотела замороженных крабовых палочек, чтобы в майонез помакать. Спрашивать её о чём- либо я даже не попыталась, а молча оделась и пошла в магазин.
Иду по запорошенной тропинке в огромных зимних сапогах, а сама качусь, будто на коньках. Вокруг берёзы, большие-большие, устремляются ветвями в небо, кажется, ещё чуть-чуть и коснутся его макушки. Глядь, а между ними звёзды рассыпались, да такие яркие-яркие!
Качусь, рот открыв от восторга, мороз щиплет щёки и нос, а я всё вдыхаю колючий воздух, и любуюсь! Где ещё я увижу такую красоту?
«А что, если земля – это голова большого созревшего одуванчика, а деревья – это зонтики, которые вот-вот взлетят?», – думается мне, улыбаюсь.
Вдруг, вдалеке, возле водонапорной башни брызнул свет автомобильных фар.
Я как катилась, так и влетела в сугроб, как раз неподалёку.
Фары потухли. Я смогла разглядеть лишь блёклое очертание машины, она была похожа на машину скорой помощи, старого образца, но мигалок не было.
Я притаилась. Хоть и было на часах 21:10, вроде как не поздно, но всё же, в этих местах днём-то с трудом человека встретишь, а это практически ночь... Дальше идти было страшно, что, если я стала свидетелем какого-то преступления? Возвращаться обратно было глупо, столько прошла, а там сестра – надеется и ждёт... В общем, решила я остаться на месте и наблюдать. Фантазия у меня бурная, конечно, в голове нарисовала себе кучу линий происходящего... Но жуть, как хотелось узнать: что же происходило на самом деле.
Из машины вышли трое. Один из них бурно жестикулировал, но я не могла ничего разобрать. Это были всего лишь силуэты. Я подобралась немного поближе, схоронилась за берёзку и замерла. Звёзды уже не привлекали, я вся была в поиске ответа на загадку: кто эти ребята и чего они забыли в нашем лесу?
Один из силуэтов сел за руль. Возможно, это был мужчина, на нём явно была фуфайка, чуни и большая лохматая шапка, а ещё у него была очень широкая спина. Он завёл мотор, из трубы повалил густой дым. Я спрятала свой нос в шарф – терпеть не могу этот запах! Но фары он включать не торопился.
« Боится».– мелькнуло у меня в голове.
Через какое-то время, (я не смогла посмотреть на часы, телефон не реагировал– замёрзли руки), к машине из леса подошли ещё двое: в утеплённых куртках и брюках, предположительно серого цвета, со светоотражающими полосками по швам, и в шапках – ушанках. Они казались худыми и чем-то озадаченными, очень сильно суетились. За собой они волокли два больших, похожих на картофельные, мешка.
Двое тех, что стояли у машины, подбежали к задним дверям машины, открыли их, и помогли этим, из леса, влезть вовнутрь и затащить мешки, видно было, что мешки были объемные.
Один из тех двоих (самый неприметный: среднего роста, нормального телосложения, в чёрной куртке, чёрных ботинках и трико), залез вместе с ними.
А второй, немного постоял на улице, включил фонарик, внимательно посмотрел по сторонам, и запрыгнул в кабину водителя. В нём тоже я не заметила ничего особенного, кроме ярко -зелёной, почти кислотной куртки. Фары зажглись и машина пронеслась мимо меня.
Я выскочила из-за берёзы, и пустилась в догонку. Столько загадок, и ни одного ответа!
Но увы и ах, машина скрылась за поворотом, а мои коньки при наборе скорости, смачно уронили меня на дорогу.
Я отряхнулась, поняла, что отбила себе все мягкие места, что машину мне уже не нагнать, и,  коря себя за происшедшее, отправилась в магазин. Благо, идти было не долго. Я дёрнула ручку двери, но несмотря на то, что на табличке над ней было написано, режим работы до 22:00, было заперто. Я дёрнула ещё раз. Дверь отворилась.
– Нюра, тебе чего?
– За палочками пришла.
– Заходи, – скомандовала продавщица, и закрылась изнутри.
– Ты чего?
– Это ты, чего? Не слышала? Из зоны двое человек бежали. Особо опасные говорят. Я сегодня смену отведу, а завтра, пусть как хотят, на больничный. У меня трое детей, я не могу... Мало ли, что у них в голове?!
Я как стояла, так чуть не села, ноги подкосились, побледнела.
– Мать, ты чего?
– Да, с холода. – процедила я, молча нагребла себе «крабов», рассчиталась и откланялась.
Всю дорогу до дома я шла озираясь по сторонам, вздрагивая от каждого шероха. В думках: чего мне вот с этим всем делать? К участковому шлёпать? Деревья уже не казались такими прекрасными, а звезды яркими, всё было в точности,  да наоборот – леденящий мрак.
Палочки сестре отдала, та достала их, сидит, хрумкает, лёд не успевает соскребать, да в майонез макает.
– Вкусно тебе?
– Вкусно! – улыбается.
Но мне в тот момент было не до улыбок, я поцеловала её в мокушку и пошла спать.
Ну, не спать,  конечно. Конечно, мне не спалось. Я лежала,  ворохалась, сопоставляя факты, делали, но картинка в голове не складывалась совсем. Где тот недостающий пазл? В часа 3 ночи я уснула, а в 8 была уже на ногах, и шерстила местные паблики в соцсетях.
« Может быть Ленка ошиблась? Она частенько закладывает за воротник, и чего её с работы не прут, неужели работать некому?» – завис вопрос в моей голове.
А потом, батц, и сводка:
« Внимание!
Из колонии № 18 сбежали двое заключённых.
Среднего роста, худощавые, в робе: графитовый зимний костюм, шапка-ушанка, комбинированные сапоги и рукавицы, края одежды обработаны светоотражающими лентами.
Всех, кто обладает какой-нибудь информацией, просьба сообщить по номеру телефона: 8-952-242-42-02».
– Это были они! – прошептала я, – Это были они.
Меня окатило холодом. Руки дрожали. Я перечитала ещё раз:
« Внимание!
Из колонии № 18 сбежали двое заключённых.
Среднего роста, худощавые, в робе: графитовый зимний костюм, шапка-ушанка, комбинированные сапоги и рукавицы, края одежды обработаны светоотражающими лентами...»
Я начала набирать номер телефона, указанный в объявлении.
« Я не могла ошибиться. О, ужас, а что если... У них ведь были ещё и помощники...»
– Слушаю Вас.– ответил уставший голос.
– Я по объявлению, я видела их: двое в графитовых зимних костюмах, шапках-ушанках в странных сапогах, с лентами, – чеканила я, – вот только рукавиц не было, но их могли и снять... – Договорив, выдохнула я.
– В котором часу это было?
– В 21:10 может чуть позже.
– Гражданочка, Вы ошиблись, мы их поймали в 19:56. Ещё не успели объявление написать. Работы – валом, а ещё всякие такие, как Вы звонят, фантазёры. Всего Вам доброго, гражданочка! – голос пропал, в трубке запели гудки.
Я ходила из стороны в сторону:
« Этого не может быть! Я видела их! Точно, видела!»
Чтобы ещё раз убедиться в своей правоте, и может быть чуть-чуть пролить света на вчерашнюю историю, я отправилась обратно, в лес, было ещё скользше, чем вчера, я шла по снежному бордюру и вглядывалась в приближающуюся водонапорную башню.
«Может быть, я что-то упустила, но мне ведь, это всё не могло показаться!»
Я подошла ближе. Вот, уже были видны чёткие следы вчерашней буханки. «Вот здесь она стояла, вот они, следы капель конденсата с трубы... Что ещё?»
Я услышала, как кто-то сзади меня приблизился ко мне.
– Ты чего тут вынюхиваешь? – спросила Верка, живущая прям по соседству с башней.
– Я то? Ничего. Гуляю. Смотрю – рисунок чудной на дороге, скользко.
– Топай, давай, отсюда, – зло прошипела она.
– А что, тут дорога куплена? – съязвила я.
– А если, и так? – решила взять верх горлом, Верка.
– Докажи! – не уступала я.
– Чего разорались, молохольные? – выскочила из-за ограды тётя Дуся, соседка, напротив.
– А чё она тут вынюхивает?
– А чё нельзя?
– Ну, ей богу! Взрослые бабы. Иди, Нюра, куда шла, мне сейчас комбикорм привезут, не мешайся. А ты, Верка, и так злая, помрёшь, и никто не придёт кроме Машки твоей, Сашки, да Кольки.
– Ко мне хоть они придут, а к тебе -то кто?
Тут Верка сцепилась с тётей Дусей, я поняла, что лучше уйти, пока кулаки в ход не пошли, но уходить насовсем не спешила, а схоронилась на своём месте, и принялась наблюдать. Бабы разошлись по домам. Минут 7-9 ничего не происходило, я уж думала вернуться домой ни с чем, как вдруг из-за угла появилась буханка и припарковалась, как раз возле башни.
Из машины вышли трое: одна огромная женщина и двое мужиков, один из которых, в кислотной куртке.
И тут, как я поняла! На миг, мне даже показалось, что подо мной начал плавиться снег, меня бросило в жар: водитель – женщина. Более того, это Машка, Сашка и Колька.
Но кто те двое из леса? Что они несли, и почему это произходило ночью? И почему меня Верка так старательно выгоняла? Чтобы я не узнала машину?
Вопросов в голове становилось всё больше и больше... А ответов всё меньше.
Я продрогла, и вернулась домой ни с чем, но с явным желанием вернуться туда снова.
Вариант был один: прийти на место в то же самое время. Если это просто моя фантазия, ничего подозрительного я не увижу, и забуду, наконец, про эту историю, иначе и с ума сойти можно, а если нет,  придётся капать до разгадки. В фильмах даже у крутых мэнов бывают проколы, чем эта шайка уже?
На этот раз, я оделась максимально тепло и вышла на час пораньше. Чтобы было не скучно сидеть в засаде, взяла с собой термос с чаем и бублики.
Расположилась поудобнее, чаёк попиваю, бубликами закусываю, думаю:
« Хорошо сижу, сегодня светлее, чем вчера, значит смогу лучше рассмотреть их лица...» взглянула на него, а там луна с большую яичницу! Броская такая, а вокруг ореол. Я ещё такого не видела!
Всё моё внимание перебазировалось в сторону неба, и я не заметила даже как, легла на большущий сугроб,  как не провалилась – не знаю, видимо, снег достаточно осел, чтобы выдержать целую меня. На небе начали зажигаться бледные звёзды, и оно становилось всё краше и краше.
Вдруг, я услышала, как снег начал скрипеть под чьими-то тяжёлыми ногами. Пока, я барахталась, чтобы подняться, надо мной выросла большая мужская фигура в графитовом тёплом костюме и шапке-ушанке.
– Ты чего тут делаешь? Тебе помочь? – улыбался мужчина нездешней внешности.
В руках у него был мешок, похожий на вчерашний.
Я опешила
– Нет, я чай пью, звёзды смотрю...  – затороторила я.
А у самой глаза большущие, руки трясутся, в себя прийти не могу, что делать не знаю!
– Ты иди в другой стороне смотри. Хозяин увидит, ругаться будет... – почти умолял мужчина.
– А Вы тут откуда?
– Я то?  Я Мамуд. Я работаю здесь. Хочешь кушать?
Он порылся в мешке и достал большую куриную ножку.
– Нет, спасибо, – ещё в большее замешательство впала я.
– Кушай, кушай, у меня ещё есть. Я всегда в прок беру.
Я взяла курицу, и вцепилась зубами в сочное мясо, с манящим запахом дыма.
– А где ты работаешь?  – жуя поинтересовалась я.
– Там.
Мамуд указал в глубь леса.
– Один работаешь?
– Когда один, когда не. Как хозяин решит.
– А что делаешь?
– Как что? Лес пилю, хозяин говорит, проряжаем. Ну, я пойду. Домой сейчас поеду. Завтра выходной. К детям, жене, а ты не лежи на снегу, тебе ещё детей рожать.
– Спасибо за курицу! – крикнула я отдаляющемуся силуэту, и побрела в сторону дома.
И если раньше, я знала, что делать: сообщить куда надо и всё, то теперь – нет. Могут пострадать совершенно невинные люди, которые свято верят, что трудятся во благо.
« Лес – жалко, работяг – жалко, что делать?»
Придя домой, я заметила у входа ботинки участкового, и куртку. Он сидел на кухне с отцом, и они о чём-то оживлённо говорили. Я подошла, прислушалась, и поняла, что молчать нельзя. Но нужно сделать всё необходимое, что можно чтобы смягчить ситуацию.
– Здравствуйте, дядя Костя.
– Привет, Нюра. Чего такая озадаченная. Мы вот, с отцом твоим чай пьём, о жизни разговариваем, о лесе. Представляешь, кто-то повадился незаконно сосны валить. Я вчера на зайца ходил. Глядь, а там, в глуби, стволов 10 лежит готовеньких. Вот, мужиков собираю в добровольцы...
– Я знаю, кто это. Только дядя Костя, пообещайте, что рабочие не пострадают.
– Так, так, так... – занервничал отец, и буквально, впихнул меня на лавочку кухонного уголка, – рассказывай.
– Но,пап...
– Рассказывай, я говорю! – прикрикнул он.
И тут, я поведала свой рассказ, с самого начала, как мне земля почудилась большим одуванчиком, как я подумала, что люди в робе – заключённые, как я поругалась с бабами, как увидела буханку, как залюбовалась на луну, и как меня нашёл на снегу Мамуд...
– Дядя Костя, недопив чай,вылетел из-за стола, отец побежал за ним, я тоже было собралась, да они мне прикрикнули:
– Сиди дома!
Я послушалась, чего мне оставалось делать? Отец пришёл под утро.
– Ну что там? – поинтересовалась я.
– Не смей сувать в это дело нос, – закричал отец, – ты ещё маленькая и глупая, если бы с тобой что-то случилось? Только подумать... Страшно! С этого дня под домашний арест.
– Но пап, мне уже шестнадцать!
– Вот будет восемнадцать, тогда и поговорим. – отрезал он.
Через две недели, я увидела в новостях сводку, о том, что Верку и её семейство упрятали за решётку, за незаконную вырубку леса, транспортировку, и незаконное привлечение к труду граждан других государств. И что дядю Костю наградили почётным знаком за раскрытие дела.
«Надо почаще выходить из дома,» – подумала я, закрыла ноутбук, и отправилась на встречу новым приключениям.