Отшельница, или Баба Яга

В глухой сибирской тайге, где сосны до неба, а реки бегут так быстро, что даже рыба не всегда против течения выплывает, стояла избушка. Не на курьих ножках, конечно, но такая ветхая, что, казалось, подует ветер посильнее — и рассыплется. А жила в ней отшельница Марьяна — кто;то её Бабой Ягой звал, кто — лесной ведуньей, а кто и вовсе говорил, что она дух тайги в человеческом облике.

Как Марьяна в тайгу ушла
Рассказывали, что лет сорок назад пришла она сюда совсем молодой. Была она не от мира сего: всё книги читала, с травами разговаривала, да в небо подолгу смотрела. В деревне над ней смеялись, а когда в округе неурожай случился, обвинили её в порче — мол, сглазила поля, накликала засуху.

Тогда Марьяна собрала узелок, поклонилась деревне в пояс и ушла в тайгу. Сказала только:

«Не я вам беду принесла, а вы себе её в сердцах накопили. Но если нужда придёт — ищите меня у трёх сосен, где ручей поёт. Я не злопамятна, помогу, коли с уважением придёте».

Лесная жизнь
Постепенно люди забыли про Марьяну. Только охотники да грибники иногда рассказывали, что видели в чаще женщину в длинном сером платье, которая с птицами перекликается да с ветром шепчется. Одни говорили, будто она с медведем дружит — видели, как он за ней по лесу ходит. Другие клялись, что Марьяна умеет дождь призывать: стоит ей руки к небу поднять — и тучи собираются.

А потом случилась беда: в деревне дети начали болеть странной хворью — бледнели, худели, кашляли кровью. Лекарь из города руками развёл: не понимает, что за болезнь. Лекарства не помогали, молитвы не спасали.

Старик Еремей, самый старый в деревне, и говорит:
— А помните Марьяну? Говорила же — если беда, идите к ней. Может, поможет? Видать, забыли мы, что земля живая, что с ней делиться надо.

Послали к отшельнице девушку Настю — самую смелую да добрую. Её мать когда;то обидела Марьяну, не дала хлеба в голодный год, так Настя и решила вину искупить.

Встреча с отшельницей
Три дня шла Настя по тайге, пока не увидела избушку у трёх сосен. Рядом ручей журчит, а над крышей дымок вьётся. Постучала Настя в дверь:
— Есть кто живой?

Дверь скрипнула, и вышла Марьяна — не старая ещё, но вся седая, глаза ясные, как утренняя роса. Платье на ней серое, в заплатах, но чистое, а на плече сидит рябчик, будто ручной.

— Знаю, зачем пришла, — улыбнулась она. — Проходи, чаю попьём.

Напоила Марьяна гостью травяным чаем, выслушала про хворь детскую, вздохнула:
— Не болезнь это, а тоска. Забыли вы, что земля живая, что с ней делиться надо, что благодарить её за дары. Дети — они сердцем чувствуют, вот и болеют. Забыли, как с лесом здороваться, как за ягоды спасибо говорить, как на опушке цветы без нужды не рвать.

Дала она Насте три свёртка:

первый — с сушёной малиной да зверобоем: «Пусть дети пьют, когда грустно, — это солнце в чашке, прогонит тьму»;

второй — с семенами: «Высадите на опушке, пусть растёт своё, родное. Это не простые семена — в них сила тайги, они научат деревню с природой в ладу жить»;

третий — с воском да травами: «В каждом доме зажгите, пусть дым очистит мысли злые. Полынь прогонит тоску, чабрец даст силы, а можжевельник свяжет вас с землёй».

И наказала:

«Пока не научитесь с землёй по;доброму, не приходите. А если опять беда — я сама приду. И запомни: тайга не прощает гордыни. Кто придёт с корыстью — уйдёт с пустотой. А кто с чистым сердцем — тому и помощь будет».

Что было потом
Вернулась Настя в деревню, сделали всё, как велела Марьяна. Дети стали пить чай со зверобоем — и правда, румянец на щеках появился, смех во дворах зазвучал. На опушке высадили семена — а те на удивление быстро проросли, да не простые травы, а целебные: мята, тысячелистник, ромашка.

А через месяц сама отшельница пришла в деревню — не с упрёком, а с мешком семян:
— Вот, — говорит, — это особые. Посадите вокруг домов, пусть растут. И помните: тайга — не враг, а мать. Кто с ней в ладу — тот здоров будет, кто обидит — сам беду накликает.

С тех пор в деревне стали по;другому жить: перед тем как в лес идти — кланялись, за каждый гриб благодарили, на опушке сад разбили, где росли и ягоды, и целебные травы. И хворь больше не возвращалась.

Правила от Марьяны
До сих пор в тех краях помнят наставления отшельницы:

Перед тем как взять что;то у природы (грибы, ягоды, дрова) — поклонись и скажи спасибо. Если берёшь корень — оставь на земле горсть зерна.

Если в лесу заблудился — остановись, успокойся и попроси тайгу показать дорогу. Положи на пенёк краюшку хлеба и скажи: «Матушка;тайга, укажи путь, не оставь в беде».

Не кричи в лесу — можно разбудить духов, которые любят тишину. А если разбудишь — будут морочить, тропы путать.

Оставь под старой сосной гостинец (хлеб, мёд, горсть крупы) — тогда и тебе тайга даст, что нужно.

Если увидел отшельницу — не бойся, но и не приставай: она сама решит, кому помочь. Если заговорит — слушай внимательно, слова её — как семена: посеешь в сердце — вырастет мудрость.

Когда идёшь в лес — возьми с собой доброе сердце, а зло оставь дома. И не бери лишнего — тайга всё видит.

Весной и осенью оставляй на опушке лоскуток ткани или нитку — «в дар лесу», чтобы духи знали: люди помнят о них.

Легенда о Бабе Яге
Со временем про Марьяну стали говорить, что это сама Баба Яга в человеческом облике — не злая, а справедливая. Мол, если с чистым сердцем к ней обратиться, поможет, а если с корыстью — только беду накличешь.

Охотники до сих пор рассказывают, что иногда видят её у ручья — то она с медведем разговаривает, то птицам что;то шепчет. А если заблудишься в тех местах, прислушайся: где ручей поёт — там и дорога домой.

Однажды парень по имени Гришка, который раньше над поверьями смеялся, заблудился в тайге. Три дня плутал, уже отчаялся. Сел под сосной, достал из кармана горсть овса — «для Марьяны», как мать учила, — и прошептал:
— Прости, если обидел когда. Покажи дорогу, помоги.

Вдруг видит: впереди тропа, которую раньше не замечал. Пошёл по ней — и вышел к деревне. С тех пор Гришка первым напоминал всем: «Не забывайте про гостинец для тайги».

Дети в деревне до сих пор, когда идут в лес, кладут в карман горсть овса или семечек — «для Марьяны», как они говорят. И всегда возвращаются целыми и невредимыми.

А старухи шепчут, что отшельница не умерла — просто стала частью тайги. Теперь она и ветер, и ручей, и шелест листьев. И если очень попросить — поможет. Но только тем, кто сердцем чист. Говорят, если в полнолуние прийти к трём соснам и оставить на пеньке яблоко да пряник, можно услышать, как она отвечает — не словами, а шёпотом ветра или пением птицы.

Хотите, я: