Глава 43. Дорога без конца

               
                Она когда-то выбрала тебя,
                Твои шаги, твою печаль и песню.
                Только вот идти по ней
                С каждым шагом   больней,
                С каждой ночью все светлее,
                С каждым словом все смертельней,
                С каждой песней все трудней!
                („Дорога без конца“ — Татьяна Калинина.)

1.Татьяна отправляется дальше.

Прощай Сталинград!
Ты отказал мне в помощи — не захотел раскрывать свои тайны. Я иду дальше с тяжёлою душой по своей дороге без начала и конца.
Я уезжаю, но не бросаю тебя: я хорошо знаю, что такое одиночество, знаю что такое холод одиночества — я чувствую этот холод всей душой и поэтому всё время мёрзну и никак не могу согреться и не хочу твоего одиночества — без нас, без нашего тепла ты становишься холодным , чужим и мёртвым а я хочу чтобы ты жил — жил в наших сердцах в нашей памяти, в наших душах.
Но время моего пребывания к сожалению здесь окончено и я иду дальше.
Больше мне здесь нечего делать. Сталинградская земля была для меня не слишком ласкова, как впрочем и к моей семье в те далёкие 1940-1945 годы.
Моя дорога идёт дальше.
К сожалению я не могу исполнить просьбу Александра и остановиться — не могу и не хочу.
Слишком болезненна ещё и открыта моя душевная рана, нанесённая его предательством — предательством любимого мужчины и нанесённая так подло — в спину в самый неожиданный момент.
Такой уж я человек: все жизненные переживания, все нюансы, перипетия ощущаю слишком остро и болезненно, как говорят знающие люди: все нервы проходят у меня почти на поверхности кожи и поэтому ничем не защищены.
Есть люди толстокожие, которых вывести из равновесия очень сложно, я же вспыхиваю, как спичка — мгновенно и восстанавливаюсь долго и трудно. Это своего рода болезнь в крови — вирус  от которого у меня нет иммунитета — вирус подлости и предательства.
Как от него исцелиться и сколь долго будет продолжаться это лечение  не имею никакого представления — потому и отправилась в дорогу, надеясь что она поможет мне, если и не исцелиться, то хотя бы понять, что может мне помочь перенести самый трудный, острый период этой коварной болезни.
Следующим пунктом моего пути будет последний пункт упокоения любимого сына моей бабушки — Лёни и моего по совместительству дяди и крёстного отца. Я должна непременно поклониться его могиле и попросить прощения за всех нас, что не смогли навещать его так часто, как он того заслуживает.
В то  время, когда мы с бабушкой оставались наедине с собой и не способны были зарабатывать себе на жизнь: бабушка по состоянию здоровья и в силу давно пенсионного возраста, а я училась в школе, когда в это время Раиса — её старшая дочь и моя мать в очередной раз гонялась за своей несусветной любовью, именно дядя Лёня помогал нам и присылал каждый месяц по 100 рублей.
Даже представить страшно, что это ему стоило и как относилась к этому его жена — Раиса Сергеевна урождённая Бакатова — представительница самой известной в их городке семьи, которые считали, что жить нужно только для своих и не тянуть каких то там „бедных родственников“, кем мы были для них — они даже не считались с тем, что он помогает своей матери и своей родной племяннице, хотя Сергеевна помогала своим племянникам и даже не родным а двоюродным, но они как, она считала всё равно их кровь, а я так вообще чужая, приблудная кровь, рождённая неизвестно от кого.
С матерью бы она ещё как то мирилась: даже однажды предлагала моей — матери дяди Лёни, жить у них, но я им была категорически не нужна, и бабушка естественно отказалась ехать с ними.
Но ведь я хочу поклониться не ей,  а дяде Лёне — для её могилки я даже плевка пожалею.
Однако и здесь я опоздала на целую жизнь: благодарить надо было при жизни человека, а не после его смерти…
Вот так у меня всегда — позднее зажигание: где то я лечу впереди всех, впереди поезда, как говорила моя сиделка Людмила а где то — плетусь черепахой.
-Ох, Татьяна, не поздно ли ты очнулась? — поинтересовалась сама у себя.

Видя сталинградский нулевой эффект боюсь и следующий твой шаг не приведёт к утешительному итогу.
-Ну да ладно, чего уж тут гадать: что будет то будет…
-Итак, Татьяна: вперёд и с песней! — наставила сама себя Таня — всё равно ни пожелать тебе счастливого пути ни проводить некому — пожелай сама себе доброго пути и „не каркай“ на дорожку, как иногда обвинял тебя младший сын.

Записала свои соображения и пожелания в дневнике путешествия, надеясь что Александр прочтёт их, и это будет ответом на его предложение остановить свой побег: от трудностей не бежать нужно а бороться с ними и преодолевать их…
И пошла спать: нужно набраться сил перед дорогой.
Но сон был как и в последнее время — не сон — одна маята: Татьяна вновь бежала от кого то, хотя было не совсем понятно кто за кем гонится: то ли она, то ли гонятся за ней.

Утром её ждал ответ от Александра и, как она ожидала, он был не согласен с ней и останавливаться не собирался- писал:
Родная моя, на мою просьбу остановиться ты ответила, что сделать это не сможешь и предложила сделать это мне — то есть оставить тебя в покое?
При всём желании не навредить тебе, не нервировать своим присутствием, остановиться я не могу:
настоящие мужчины идут до конца, а я — настоящий мужчина — ты сама как то сказала это, и поэтому я пойду до конца — я пойду туда куда пойдёшь ты — хоть на край, хоть за край.
Уж прости, родная, что сейчас я не могу послушаться тебя.

2. Поезд Волгоград -Рязань.
Утро выдалось пасмурным хмурым — начал накрапывать дождь.
-Дождь на дорогу? — поинтересовалась Таня неизвестно у кого. — И что это значит: хороший знак или плохой? Жаль Алисы нет — она бы сразу сказала, что это означает и не нужно искать было в интернете.
И всё же посмотрела — на всякий случай. Оказалось — примета хорошая: плохая, когда дождь с грозой а тут тихий — какой то умиротворяющий дождь. Значит можно отправляться в путь с лёгкой душой. Позвонила Михаилу Сергеевичу, вызвала его на 16-00.
-Вот тебе и провожатый, Татьяна, а ты сетовала что тебя провожать некому.
Купила в буфете кое какую еду на дорогу: чай в пакетиках, кофе, лапшу быстрого приготовления, которую обычно молодёжь в дороге использует: залил горячей водой и ешь себе не сомневайся.

Когда она уже была в вагоне дождь усилился, а Сергей Михайлович — добрая душа, всё махал ей в след, не сомневаясь в том что это ей важно.
-Трогательный человек! — отметила мысленно Татьяна, жестом давая понять, чтобы не мок под дождём и уходил по своим делам.
Ушёл, а она всё смотрела и смотрела в окно: прощалась с городом, прощалась с прошлым,  думала об Александре, и его жалела, и себя.
Нашла своё место, купила постельное бельё у проводника заправила постель.
Вагон стремительно заполнялся попутчикам. Вот и нижние места заняли: женщина в возрасте и молодой человек — явно не сын: оказалось — тётушка с племянником.
Достала ноут положила под подушку и взобралась на свою вторую полку — уже и мысленно не роптала о таком неудобстве: начала привыкать к этому месту, даже находя некоторые плюсы: мне сверху видно всё — ты так и знай. Оказалась она вполне способна взлетать на второй этаж по молодецки, вызывая зависть у дамы с нижнего этажа — хотя спортивной никогда не была. Представительная дама прокомментирована её „взлёт“:
-Ну вы даёте?! Я так  не могла -даже когда была моложе.
-Пани спортсменка?! — предположил молодой попутчик.
Татьяна не ответила решила: молчание — знак согласия.
Поужинала в шесть, выпила чашку чая,  сбегала до туалета помыла руки, умылась и взлетела к себе на верхотуру.
Почитала своих избранных авторов, побывала на страничке у Александра, но он затихорился: ничего не писал, ни у кого не был — возможно собирался с мыслями или переваривал её последнее эссе — слишком резко получилось?
Написала пару- тройку откликов, чтобы дать знать: я не ушла — я здесь с вами. И отключила ноут.
А за окном не переставая лил дождь — всю ночь лил, словно небо прохудилось, хотя до сезона таких беспросветных дождей ещё было время по мнению Тани — неужто её оплакивает?!
К финалу ночи стало прохладно, и Таня, натянув одеяло наголову, попыталась согреться и на этом занятии наконец уснула без погонь и сновидений.

Проснулась около восьми часов — за окном солнечно и тихо — дождя словно и не было.
Умылась, сообразила себе кофе — соседи снизу ушли в ресторан, не желая завтракать всухомятку.
Взобралась на свой второй этаж и оттуда стала наблюдать за попутчиками. Каждый занимался своим делом: кто ещё завтракал, кто читал, кто мечтал, витая в облаках, кто работал над своим интеллектом с помощью кроссвордов и сконвордов.
День начал разгораться — осень ещё не вступила в свою самую красочную яркую пору, да и дождливая хмурая пора ещё  была там — впереди, глаз ещё радовался зелени природы и голубизне небес.
Вагон мерно убаюкивающе покачивается, мерно постукивая по рельсам, уходя всё дальше и дальше от Волгограда и от Александра. Ничто не мешало плавно текущим мыслям и ощущениям.
Внезапно мерную тишину вагона разорвал детский голос.
Парнишка лет шести — вихрастый, озорной, курносенький, веснушчатый, бежал по вагону и кричал что то вроде детских кричалок.
Прислушалась — нет не кричалки, вполне серьёзное законченное произведение:

Кая Каллас облажалась -
Облажала тех кто рядом был -
Трампа облажать осталось,
Только гад в Америку свалил.

Чтобы облажать того, кто выше,
нужно лестницу принесть,
И по ней взобравшись, как на крышу,
Трампу на макушку голой попой сесть,
 до того как следует поесть…

И потом, чтоб гад сбежать не смог,
облажать его от головы до ног.
(„Кая Каллас облажалась“ )

Вагон взорвался хохотом — мальчонка стушевался, не ожидая такой реакции и  убежал к себе.
Уткнувшись матери в подол поинтересовался:
-Мама, а кто эта самая Кая Каллас?
-Это зловредная европейская баба! — ответил проходящий мимо за кипятком пожилой мужчина с седыми усами.
-У неё что: недержание? — продолжал допытываться мальчуган.
-Правильно внучек: недержание! -  продолжил ответ мужчина. — Полное недержание: и слюны, и мочи, и кала.
-Как У Витьки Бокова? — предположил мальчик.
-А кто такой Витька Боков? — теперь уже задавал вопрос мужчина.
-Это пацан с нашего двора — пояснил мальчик. — Как только доходит до дела: в сад за яблоками или в футбол за честь двора — с ним сразу понос случается.
-Вот-вот — подтвердил мужчина, — и у этой бабы, как до дела доходит — с ней сразу понос случается.
-Наверное она мать Витьки? — предположил мальчуган.
-Может и не биологическая — ответил мужчина — но точно физиологическая!
И добавил вопрос интересующий весь вопрос:
-Так чем же закончилась у вас эта история с Каллас: облажала она Трампа или нет?
-Пацаны ещё не досочиняли стишок до конца, - ответил мальчуган — мы в командировку с мамой уехали…
Таня слышала этот разговор дословно, потому как мальчуган с матерью ехал рядом с ними через тонкую стенку, и слышно было хорошо.
-Вот тебе и устное народное творчество! — решила она, — и такой красочный, интересный дуэт получился, а некоторые уверены, что оно давно отошло в прошлое — оказалось: живо, живо! И сказители его одновременно и молодые, и мудрые!

3. Здравствуй дядя Лёня!

В Рязань поезд пришёл в три часа дня. Дальше Татьяне предстояла дорога на автобусе до Кораблино, имеющего статус города, хотя население там было всего около десяти тысяч жителей и всего единственный в статусе гостиницы — Гостиный двор.
Смущало Татьяну то, что ей снова предстоит выполнять работу не то детектива, не то следователя, хотя прошлая деятельность в этом статусе показала, что работа эта ей не даётся.
Но что делать, если она ничего не помнит, хотя и была один раз здесь вместе с матерью на похоронах дяди Лёни : не помнила ни где жили они, ни точное наименование организации, где дядя Лёня работал много лет, ни на каком кладбище он похоронен.
Можно конечно попытаться узнать в справочном бюро города но кто знает есть ли оно, и как сейчас относится к этой семье население городка — в прошлое их пребывание здесь было ясно: относятся не очень хорошо и это отношение переносится и на них с матерью.
Даже после смерти  и Раисы и Алексея отношение в лучшую сторону не изменилось: зависть не утихала - слишком вызывающе жила семья Зибровых, слишком много им было    позволено -
весёлая, разгульная жизнь, легкомысленное поведение — особенно со стороны Раисы Сергеевны — оно и понятно в их семье, урождённых Бакатовых, бытовало такое мнение, что они имеют намного больше прав, чем остальное население, ведь старший из Бакатовых - Эдуард Петрович занимает самую важную должность в городе: первый секретарь горкома партии и вся власть в городе  находится в его руках. Потому  он и вёл себя сответствующим образом, а за ним и остальные члены семейства были так же самоуверенны и горды своим статусом и своим положением.
Невольно это распространилось и на семью Зибровых, ведь жена  Алексея — родная племянница первого секретаря, и должна с гордостью нести семейный статус и не подводить родственников, что она делала с удовольствием, и с самого начала прививала мужу эту гордость и стасустность, чтобы он не давал слабину себе ни в чём.
Сама она уже после окончания школы уяснила, что ей позволено гораздо больше сверстников, большая часть из которых не стоит даже её мизинчика, а значит и общение с ними ей запрещено. Но зато употребление спиртного и легковесное поведение с кавалерами не возбранялось — уже будучи студенткой рязанского гос университета она позволяла себе, даже идя на экзамен, выпить с двоюродным братом по материнской линии на спор столько, что тот не мог угнаться за сестрицей.
Алексей Зибров был избран, так сказать в избранники Раисы, с согласия дяди — тот оценил его работоспособность, устремления и сказал: - Завидный жених — тебе подходит.
И Раиса сделала всё, чтобы заполучить этого интересного во всех отношениях молодого человека, хотя у него была уже девушка Леночка — милое, доброе, кроткое создание и уже были планы на свадьбу. Лёня даже возил её знакомить в Ростовскую область со своей семьёй, жившей там, и Леночка естественно не могла не понравиться. Но по возвращении домой всё изменилось: его заметила Раиса, и свадьба с Леночкой после этого состоятся уже не могла, хотя Леночка была уже в положении, но после встречи с Раисой ничего Лёне не сказала и отошла в сторону, никому не рассказав что произошло во время этой встречей с хабалкой Раисой.
А Алексей после расставания  с любимой девушкой  впал депрессию и стал её лёгкой добычей: она начала его понемногу подпаивать,  успокаивая и ублажая, всеми возможными способами, и наконец довела до ЗАГСа. А Леночка через полгода родила сына, так и не признавшись, кто его отец — единственно, что косвенно выдавало её, это имя данное сыну — Алексей, но тот так ни в чём и не догадался. Тем боле, что Раиса заявила после того, как приручила его: -Вот видишь какая твоя Леночка: не успели расстаться, как она уже забрюхатила от кого то!
А его заверила, что у них будет детей столько сколько он захочет, хотя прекрасно знала, что детей у неё быть не может: ещё в последнем классе она забеременела от одноклассника и сделала подпольный аборт, чтобы  не бросать тень на высокого родственника. И после этого по приговору врачей детей у неё быть уже не могло.
Прошло 3, 5, 7 лет — детей всё не было, да Алексею было уже всё равно — он всё больше и больше втягивался в злоупотребление спиртными напитками и уже не мог обходиться без него ни дня, а Раиса даже на обед не садилась, чтобы не опрокинуть стакан другой для аппетита крепкого горячительного. Вскоре и Алексей уже с радостью поддерживал её.
Волноваться было не о чем: денег на всё хватало — дом полная чаша.
Раиса преподавала в школе физику и математику, а Алексей занимал должность начальника
строительства высоковольтных линий — в друзьях все председатели колхозов и директора совхозов: кому нужно куда линию перекинуть — все к нему и не с пустыми руками: везли всё что могли — мешками, ящиками, флягами. Сам министр энергетики в друзьях — приезжает в гости, как к себе домой. В день  пятидесятипятитилетия Раисы приезжал вместе с семьёй на празднование юбилея и выход на пенсию — гуляли целую неделю.
Ясное дело, что  семья Зибровых была в статусе неприкасаемых. И когда через два года Раису обнаружили дома, возле батареи с разбитой головой, Алексея даже не задержали — просто провели беглый опрос и отпустили. Хотя многие были уверены, что без него тут не обошлось.
Но у Алексея было алиби: во время происшествия он проводил в организации собрание коллектива и никуда не отлучался  - свидетелей было достаточно. К тому же секретарь сообщила, что буквально перед самым собранием Алексею Лукъяновичу звонила жена и требовала, чтобы он приехал домой, но он ответил, что не сможет сделать этого: через шесть минут начинается собрание.  И жена кричала, что он пожалеет об этом, как только заявится домой,  а вечером после работы ,когда он вернулся домой его уже ждал труп.
Опросили всех, кого могли и даже кого не могли, и ничего подозрительного не обнаружили — заключили, что это самоубийство и дело закрыли.
Хотя какое самоубийство, когда ударов о батарею было не мене трёх: какая женщина могла столько биться о батарею чтобы само убиться? Чушь какая то. Явно же, что это было убийство, но убийцу так и не нашли, да и не старались особо: не для чего и не для кого было рать носом землю: высокопоставленный  дядя был уже к этому времени мёртв: медицина определила острую сердечную недостаточность — на деле он просто сгорел от пьянства прямо на рыбалке, недалеко от места, где рыбачил, и пролежал там несколько суток — все думали, что валяется обычный бомж.
Алексей протянул после похорон не долго: привыкший к злоупотреблению, остановиться и взять себя в руки уже не смог, да и не для кого было делать это — не прошло и двух лет, как так же сгорел после перепития — даже в больнице не стали спасать его, а как сказал потом Раисе и Тане, приехавшим на похороны родного человека, достаточно было стакана пива -  он бы оклемался и ещё пожил.
Все эти нюансы жизни семьи Алексея Лукъяновича Татьяна узнала несколько позже, а пока ей просто нужно было найти место захоронения дяди.

                *       *       *
А Александр тем временем искал гостиницу в которой останавливалась Татьяна надеясь что там сможет узнать куда же она направилась.
Проехал все гостиницы в районе автовокзала- по телефону ни одна из них сведений не давала.
Да и при прямой встречи приходилось прилагать столько усилий -доказывать что он — муж Татьяны рассказывать слёзную историю их неожиданного расставания и его поисков сбежавшей жены.
И теперь объезжал гостиницы в районе ж /д вокзала — гостиница Воронеж была последней.
Но здесь прошло всё намного легче: девушка на рецепшен оказалась сердобольной с доброй душой и сразу призналась что такая женщина жила у них несколько дней но вчера утром съехала. Куда она не знала но зато дала номер телефона таксиста с которым ездила по своим делам да и отвозил вчера на вокзал тоже Сергей Михайлович.
-Думаю он вам поможет — классный мужчина очень простой и добросердечный — охарактеризовала таксиста девушка.
Александр поблагодарил её и позвонив на номер спросил может ли тот приехать на вызов в гостиницу?
Сергей Михайлович согласился незамедлительно — он был свободен.
Когда таксист узнал кто его вызвал и зачем то не стал запираться тем боле Александр честно рассказал что произошло и почему Таня уехала из города.
Сергей рассказал куда и зачем возил Татьяну и нигде у них ничего не сложилось. Но Александру были нужны иные сведения и он с сомнением спросил таксиста куда теперь направилась Татьяна — куда и зачем.
Михаил не скрыл и того как провожал Татьяну как стоя на перроне под дождём и не мог оторваться от глаз женщины: такие они были грустные страдающие что ему было очень жаль её. И Александр ответил что и сам точно также в это время стоял под дождём пока не вымок до нитки и ушёл только тогда когда швейцар  загнал его в гостиницу.
Выслушав рассказ таксиста Александр попросил отвезти его на ж/ д вокзал купил билет до Рязани и потом отправился к себе в гостиницу чтобы собраться в дорогу.

И вот тогда он совершил свою очередную ошибку и решил посмотреть есть ли запись в дневнике Татьяны. Запись была и он её прочёл. Но лучше бы он этого не делал!
Его сознание впало не то в прострацию не то в кому и ему захотелось просто тупо напиться чтобы ничего не чувствовать: ни боли ни обиды ни  разочарования.
И вместо того чтобы собрать вещи и приготовиться к дороге он спустился в бар заказал себе Кровавую Мэри выпил залпом по русски — потом ещё и ещё.
До такой степени он не доходил даже живя с Алиной хотя та ни раз доводила его до белого каления но то что с ним сделала Татьяна не шло ни в какое сравнение — ему показалось что у него вынули сердце из груди и поместили туда какой то раскалённый предмет который сжигал его изнутри.
Он выскочил на улицу как ошпаренный. Стоял и усмехался как всем известный Гуинплен злорадствуя над собой и над всем миром.
Дождь и ветер хлестала Александра по щекам пытаясь привести его в человеческое состояние — напрасно — Александр вошёл в штопор и летел куда то вниз со скоростью поезда следующего в эту минуту по маршруту Волгоград — Рязань — следовал без него…
А ему уже ничего не хотелось кроме того чтобы лечь и больше уже не вставать.
Ничего подобного раньше с Александром не было: он всегда любил жизнь никогда не уставал от неё а сейчас была такая усталость — почти смертельная и ничего не хотелось.
Даже живя с Алиной при её постоянных нравоучениях претензиях и требованиях: -“ Дай! Хочу! Надо!“ — такого с ним не было.

Стоял под дождём и вспоминал строки стихотворения Есенина:
„Я стою никому не нужен,
Одинокий и пьяный, один.
Месяц рожу полощет в луже,
С неба светит лиловый сатин.“
(„Месяц рожу полощет в луже“ — С.Есенин.)

Стоял до тех пор пока на него не обратил внимания старик швейцар и видимо пожалев бедолагу сказал:
-Что вы делаете молодой человек?! Вы что хотите простудиться и слечь? Немедленно идите к себе в номер примите горячий душ выпейте горячего чая  ложитесь в постель и постарайтесь уснуть  - завтра всё будет по другому: и дождь кончится и настроение изменится и все проблемы уйдут в прошлое и вам снова захочется жить. И даже не пытайтесь возражать — я знаю что говорю.
И Александр понуро побрёл в здания невольно подчиняясь убедительным словам старого человека надеясь что тот действительно знает что говорит.
Снял сырую одежду развесил её где мог на просушку принял горячий душ надел сухое бельё выпил горячего чая и немного успокоившись сел за ноут писать ответ Татьяне:

Родная моя!
Что ты делаешь со мной?!
Каждое твоё послание ко мне как нож острый — ты просто убиваешь меня.
Даже Алина не была так жестока.
Танечка — я не преступник — я самый обычный мужчина и нервы у меня не канаты железные а тонкие тоньше человеческого волоса струны — не стоит играть на них они и без того готовы уже натянуты выше всякой меры и готовы порваться.
Я всё также люблю тебя а ты ненавидишь — за что же?
Ещё вчера  ты говорила что жить без меня не сможешь что даже временная разлука для тебя невыносима а сегодня бежишь от мня как от самого закоренелого преступника.
 


Моя вина заключается лишь в том что я не смог сразу рассказать то что стал жертвой своей жалости которой воспользовались две  весьма коварные и изощрённые женщины: Нина и  Валерия.
Надеюсь и ты уже поняла это что весь ветер дует именно с их стороны: они долго лелеяли мечты и планы разлучить нас и наконец дождавшись своего часа осуществили их.
Но я назло всем их планам и мечтаний не разлучусь с тобой: я иду по твоему следу — мы должны встретиться поговорить и выяснить все недоразумения — мы с тобой не имеем права расстаться: наша любовь не должна страдать от подлости нечестных людей.

Я мечтаю только о том чтобы ты простила меня.
Мы ведь были счастливы собой: были счастливы и любимы а это самое большое счастье — любить.
Что мне сделать чтобы ты простила меня, родная?
Я сделаю всё, что скажешь!


4. Дорога длиною в жизнь.
Но мы пропустили рассказ как Татьяна добралась на автобусе до городка Кораблино
и успела за это время утроится в единственной гостинице под названием Гостиный двор.
Женщина на рецепшен в возрасте весьма почтенном: правильно говорят что в глубинке человек если занимает какую должность то будет держаться за неё до самой пенсии и не подпустит никого даже близко: себе дороже — быстро займут нагретое тобой и тобой обустроенное местечко и даже спасибо не скажут.
На внешний вид женщина показалась Тане вполне даже адекватной хотя одета ка то странновато: кофта на выпуск а сверху какая то не понятная не то поддёвка не то как писал Серёжка Есенин — старомодный ветхий шушун. Что такое шушун спрашиваете?
А чёрт его знает — Татьяна и сама не поняла.
Только одно поняла: холодно в этом самом Гостином дворе — вот и утеплилась женщина.
Но другого места проживания таких заезжих и залётных как она больше нет.
Устроилась. В номере надела на себя всё что нашла в своём багаже и пожалела что не прихватила свой шушун — он хотя бы у не новый — не старомодный.
Номер на одного человека но ни душа ни горячей воды нет. На вопрос почему дежурная по этажу ответила:
-Проводится ремонт водопровода — пока не известно закончится: водопроводная сеть в городе длиной почти 40 км а ремонтируют по 2 км в год — не больше.
-А где вы моетесь? — удивилась Таня.
-Кто в городской бане  кто в ближайшем болоте кто в луже а кто так ходит — не мытым -
ответила шушунистая дама.
-Ну а как быть если проживающий захочет чайку или кофейку попить? — спросила Таня.
-Это проще всего: подойдите к дежурной по этажу дайте купюру в 1000 р — будет вам и чай в постель и кофий — туда же.
Удивлению Татьяны не было предела но деваться некуда: подошла к дежурной дала купюру и попросила чая но не в постель а на стол поставить — так решила будет безопасней.
Не подумайте что в городе всё так уж плохо: дежурная сказала что проблемы с водопроводом начались лишь пару месяцев назад а в местном правительстве какой то хохмач и вёл все эти нововведения: и баню и болото и чаи в постель и ещё кое что чего приезжающим лучше не знать.
-Надеюсь вы у нас долго не задержитесь? — предположила дежурная — У нас редко кто задерживается надолго.
У Татьяны были ещё вопросы к дежурной но по взгляду поняла — это лишнее ни к чему.
Видно это и понравилось дежурной потому как она и чай вечером и кофе утром не в постель принесла а на столик.
Все свои вопросы Таня оставила на утро: женщина на рецепшен старше почти вдвое дежурной по этажу и согласно  логическим размышлениям значит и знает в два раза больше.
На вопрос Тани как доехать до городского кладбища женщина ответила что кладбищ в городе два: старое и новое.
=На старом захоронения до 1980 года на новом — после. — ответила дама одетая уже в добротное демисезонное пальтецо. — Вам какое надо: старое или новое?
Таня к сожалению не помнила где и когда захоронен дядя: прикинула примерно по происходящим в то время событиям получилось где то в районе 1980-1982 годов.
Потому придётся видимо начать со старого кладбища. Поинтересовалась:
-А как можно вызвать такси к гостинице?
- У нас это не практикуется — ответила женщина = звони не звони — никто не приедет!
-Как же мне быть?
-Выйдите на площадь возле гостиницы поймайте такси и езжайте куда надо. Хотя на кого нарвётесь — могут и не повезти. Надёжнее на автобусе или маршрутке — остановка в двадцати метрах вниз по улице. Там и график движение автобусов вывешено и конечное место маршрута есть.
Таня поблагодарила женщину и пошла по указанному маршруту. На улице было намного теплее чем в помещении.
Остановила такси — таксист молодой парнишка ответил бесцеремонно:
-Не поеду!
-Почему? — удивилась Таня.
-Не выгодно.
-Я если я оплачу в оба конца?
-Не оплатите — в копеечку станет такая поездка. Лучше идите на маршрутку — там цены приемлемее будут. — ответил таксист махнув рукой в сторону остановки где толпилось человек двадцать — не меньше.
Охота — пуще неволи — пошла. Нашла в списке маршрутов старое кладбище и номер маршрутки — 47.
Спросила у рядом стоящей женщины где останавливается маршрутка 47.
-Будете за мной — ответила та.
Жали не мене получаса хотя было обещано что интервал движения всего 18-20 минут.
Маршрутка набилась битком — кто висел кто стоял на одной ноге кому то кто понаглее и сильнее успел занять место как женщина впереди — просто растолкала впереди стоящих и ворвалась в салон одной из первых и потом всю дорогу смотрела на Таню стоящую на одной ноге свысока: „вот я сижу а ты висишь“ — учись!
Ехали долго: куролесили по улицам и улочкам лихим ужом. Люди выходили а входило ещё больше и Таня уже действительно висела на ком то и этот кто то всё пытался стряхнуть её с себя но Таня уцепилась клещом и не выпускала пока он наконец тот не потащил её к выходу.
-Женщина вы выходите или нет? — зло поинтересовался мужчина.
-Кладбище конечная остановка! — бросил он отстраняя ей весьма грубо и Таня упала на руки сидящего мужчины который от неожиданности выдал:
-Наконец и мне счастье свалилось прямо в руки и сидящие рядом засмеялись.
От мужчины попахивало и спиртным и давно немытым телом — понятно почему он так обрадовался ухоженной и явно не местной женщине которая не могла знать, что это за особь мужского вида.
-Вы до конечной? — ляпнула растеряно Таня.
-Да нет — ответила особь. — Мне туда ещё рано. — поднялась уступая ей место.
-Фу! — мысленно выдохнула Таня. — Ну, слава Богу — повезло.
Город наконец закончился и начались поля не то пшеницы не то ржи — она в этом не разбиралась. В салоне осталось всего несколько человек и уже знакомая женщина была среди них. Шла она вперёд очень уверено, как видно хорошо зная дорогу и Таня поспешила за ней.
Кладбище было весьма немалым и разнопёстрым, как улочки и дома городка, который они проехали и вдоль и поперёк.
Догнала поинтересовалась:
Извините, женщина, вы не подскажете мне?
- Подскажу! — ответила та. — Во- первых: у  нас так не обращаются к незнакомым.
-А как обращаются? - поинтересовалась Таня, стараясь смягчить тон. — Я не местная — мне простительно.
-У нас обращаются так: девушка.
Хотела спросить: -А если перед тобой не девушка а бабушка — тогда как?
Но, увидев недовольное лицо попутчицы, решила: -Значит тоже — девушка!
И спрашивать нечего.
Но женщина продолжила вдруг сама:
-Так, что ты хотела спросить то? — переходя неожиданно на ты.
-Хотела узнать, где найти могилу, интересующую меня? — озвучила Таня свой вопрос.
-Вон видишь здание белое в стороне — это администрация. Топай туда — там сидит девушка примерно твоего возраста — она найдёт тебе всякого коль он тут похоронен, а на нет — и суда нет. Зовут эту девушку Натальей Петровной.
И Таня потопала по указанному адресу.
Кроме занятной женщины, весьма молодящейся и разодетой, как на свадьбу, в администрации больше не было никого.
-Вы Наталья Петровна? — поинтересовалась Татьяна. — Здравствуйте!
-Здравствуйте дамочка = ответила „девушка“ Наталья явно не признавая в ней свою. — Чем могу помочь?
-Я ищу захоронение моего дяди.
-ФИО?
-Чьё — моё, не поняла Таня?
-Ну, вы, как я вижу, пока не захоронены и вряд ли стали бы искать это своё захоронение сами?! — возмутилась непонятливости прибывшей с претензией чужой мадам.
-Мне нужно узнать, где захоронен Зибров Алексей Лукъянович! — с трудом сдержалась Татьяна.
-Когда умер?
-Знать бы самой? Примерно где то 2980-1982годах — точнее сказать не могу.
-Подождите: попробую поискать.
Наталья Петровна взяла с полки толстую книгу размером в половину квадратного метра и начала штудировать её: туда-сюда вдоль и поперёк и из угла в угол -наискосок. Штудировала долго -даже испарина на лбу выступила. Потом, уткнув палец в какую то запись, сказала:
-Никакого Зиброва я не нашла. Нашла Зиброву-Бакатову Раису Сергеевну. Но это явно не про вашу честь.
-Почему это вдруг? — не поняла Таня.
-Она — птица высокого полёта а  вы кто — никто!
Женщина хотела уже закрывать книгу, но Таня остановила её.
-Всё таки дайте мне её адресок — так — на всякий случай — вдруг что то знакомое мелькнёт?
-Да, сколько угодно! — фыркнула женщина и написала! Участок 70 место 17.
-А как пройти туда?
-Выйдешь счас из здания сверни направо и топай до упора, а как явится участок 70 сворачивай ещё раз направо и до упора — а там будет личный участок семьи Бакатовых — там и свою Сергевну найдёшь!
-Ясно — мысленно решила Таня — тут принято сразу на ты переходить, если ты не представляешь из себя большого,  высокого товарища или господина с толстым кошельком…
Буркнув себе под нос спасибо, с достоинством удалилась, оставляя бабушку-девушку в полном недоумении.
Побрела по указанному адресу, особо не разглядывая то кресты, то крестики по сторонам, то плиты искусственного мрамора -как видно захоронения не слишком богатых и знатных горожан. Наконец пошли мраморные плиты и замысловатые памятники с ангелами, бюстами и прочими изваяниями, дающие понять чо начались захоронения элиты города.
Вот и участок 70 и почти сразу поворот направо — свернула и пошла до упора пока не открылся ансамбль шикарных надгробных плит, памятников и изваяний. Подошла. Выше всех на голову возвышался бюст, как видно очень большого человека и по размеру, и по росту, и по другим параметрам. Прочитала: Бакатов Эдуард Петрович — самый уважаемый и почитаемый гражданин города. Рядом изваяние помельче: женщина в одеянии дамы прошлого века: Бакатова Маргарита Измаиловна — жена и подруга.
-Ясно: жена большого человека.
Обследовала все захоронения  в ближнем окружении и лишь в самом дальнем углу просто плита тоже чёрного мрамора без всяких изваяний с виньеткой на которой красовалась весьма знакомая физиономия жены дяди Лёни — такая как приезжала к ним в совхоз Кирова в далёком 1955 году. Узнала сразу и неприятно заныло под ложечкой: вспомнилось как эта женщина, педагог по образованию, возненавидела её сразу — окончательно и бесповоротно, как терзала своими нравоучениями и наставлениями, считая что она всё делает не так: и говорит, и ходит, и смотрит, и ест, и старших не почитает, а именно — её.
Дяди Лёни здесь естественно не было и быть не могло: ягода не из их поля…
Развернулась и ушла, не произнеся ни слова.
На остановке маршрутки уже собрался народ и среди них  знакомая нам женщина: на этот раз она была в первых рядах. Она подозвала Таню к себе и заявила тоном, не терпящим возражений:
-Я говорила, что за мной женщина занимала — отошла по нужде — вот она.
А Тане шепнула:
-Скажи: спасибо: на сей раз сидеть на коленях у пьяного мужика не будешь — на своё законное место сядешь.
-Спасибо — тихо ответила Таня.
На этот раз ждали не долго расселись быстро: народа было меньше чем утром. Народ начал набираться по дороге.
На третей остановке вошла женщина с ногой явно не пригодной к долгому стоянию и Таня хотела уступить ей место.
-Сиди! — укоротила её соседка — здесь не принято уступать место: тебе никто его не уступит: что твоё — то твоё!
Снова петляли вдоль и поперёк и так, и этак, и наискосок, пока наконец не доехали к исходной точке.
Соседка вырвалась из плена одной из первых и, когда Таня проходила мимо, буркнула ей:
-Ну бывай, неумная баба — тебя, как видно, ничто не научит?! Думаю мы больше не встретимся: я бы научила тебя жизни.
Хотелось сказать:- Да в моём возрасте учить как видно уже поздно — не сказала, зная что получит ответ: -Учить, как и учиться, никогда не поздно…
      
                *       *        *

Утром она уже ехала на новое кладбище с другой остановки на противоположной стороне улицы. На этот раз маршрутка добралась до кладбища намного быстрее и по улочкам не петляла — прямой дорогой, прямо на кладбище.
-Прямо как в жизни! — решила Таня сидя на месте — пусть даже в конце салона: пошла на пользу учёба  вчерашней учительницы, имени которой она так и не узнала.
И снова учёба пригодилась: она направилась сразу в администрацию, даже не пытаясь искать то что не теряла…
Помочь ей взялся так называемый администратор — мужчина гораздо за шестьдесят, больше похожий на священника, но почему то в нарукавниках бухгалтера — аккуратный и педантичный. Зибров Алексей Лукъянович нашёлся быстро в списке захоронений 1982 года. Старичок написал на бумажке аккуратным чётким почерком: участок 13 место21 и показал, куда направится чтобы долго не плутать,   и Таня отправилась по указанному адресу.

Не доходя до места остановилась: место у захоронения было занято другими посетителями:
двое молодых людей — женщина и мужчина в цивильном и мужчина много старше в рабочей одежде, о чём то очень заинтересовано не то спорили не то ссорились.
Женщина лет тридцати, ярким оперением похожая на волнистого попугайчика и мужчина лет на пять старше, в дорогом модном костюме,  горой возвышались над пожилым, не имея на то никаких для этого возможностей — ни вида, ни роста, зато апломба, как видно, хватало вполне.
Чтобы не попасть впросак, Татьяна прислушалась о чём идёт спор.
-Мужик, — глядя сверху вниз со своего небольшого роста интересовался попугайчик — много на вашем веку здесь могил проваливалось сквозь землю?
-Что за странный вопрос? Ответил мужчина. — для вас я не мужик, а смотритель кладбища.
-Тебе был задан вопрос — ответствуй! — гаркнул мужчина, вытягивая тоненькую шею, облачённую в шейный платок из которого прорезался остренький кадык, как у хищной птицы- падальщика, как видно фирменная черта семейства Бакатовых.
-А почему это вдруг могила Алексея Лукъяновича должна провалиться сквозь землю?
-Потому, как во время жизни  не провалился! — ответил мужчина.
-Шли бы вы отседова господа- хорошие, пока сами тут не провалились! — не выдержал смотритель.
-Но-но! — предостерегающе возвысила голос женщина — Поаккуратней в выражениях: помни с кем разговариваешь - кто ты такой и кто мы!
-Ну и кто вы такие — может представитесь?! — осадил их смотритель.
-Мы Бакатовы: Марина и Роберт, а ты  из разнорабочих — одним словом — холоп.
-Плевал я на вас, господа самозваные! — теперь повысил голос смотритель. -А за оскорбление лица при исполнении, я сейчас вызову дежурных и они вас под белы ручки вышвырнут с территории, как паршивых котят, которые пришли нагадить в общественном месте.
-Вызывай! — угрожающе пошёл на него мужчина. — Посмотрим, кого из нас выбросят из этого, как ты сказал, общественного места?
Смотритель нажал на кнопку расположенную на столбике, возле которого они стояли, и где то вдалеке, примерно в районе администрации, загудела сирена и затарахтело транспортное средство. Через три минуты тарахтелка была уже рядом, и два дюжих молодца, выстроившись вофрунт поинтересовались:
-Виктор Петрович что произошло?
-Да вот господа порядок нарушают — проводите их за ворота.
-Он врёт! — закричала попугайчик. — Сам он нарушает и оскорбляет посетителей!
Мы Бакатовы… Пришли проведать дальнего родственника а он… У нас и свидетель есть!
Попугайчик указала бесцеремонно на Татьяну, в полной уверенности, что та подержит её, а не этого холопа.
-Но Таня сказала:
-Подтверждаю слова Виктора Петровича: таким посетителям, как эти двое,  тут не место.
Попугайчик зло посмотрела на Таню и сказала: - Ну смотри, старая -мы ещё встретимся, и я тебе не завидую!
Таня равнодушно отвернулась от злобного попугайчика и улыбнулась смотрителю.
Дюжие молодцы силой усадили наглую парочку на свой драндулет и, мгновенно сорвавшись с места, помчались к выходу.
-Кто это такие? — поинтересовалась Таня.
-Вы же слышали: Бакатовы… - ответил смотритель.
-А конкретно?

-Конкретно-это племянники жены Алексея Лукъяновича.
-Вы знакомы с ними? — спросила Татьяна.
Более чем! — ответил смотритель.
-А я — племянница дяди Лёни — представилась Таня — приехала поклониться  праху и сказать ему спасибо.
-Если так - не буду мешать! — ответил мужчина и отошёл в сторону.
Татьяна подошла ближе к невзрачной, хоть и ухоженной могилке встала напротив и сказала тихо:
-Ну здравствуй, дядя Лёня! Не ожидал меня здесь увидеть? Прости, что столько лет не была у тебя: похоронили и забыли — так ты наверное думаешь? Нет, не забыли — всё помню, как ты  помогал нам с бабушкой, когда нам было особенно трудно… Да ты наверное всё знаешь, ведь вы наверняка встретились там с моей бабушкой - твоей мамой и много говорили, вспоминали о жизни здесь на земле… Надеюсь твоя Раиса не пролезла туда, где вы, по блату? Говорят, что на небо по блату не пускают, да и за деньги тоже — там ценится не карман и знакомства или родственные связи, а богатая душа и доброе сердце, а у твоей Раисы Сергеевны ни того ни другого.
Впрочем не о ней разговор — век бы её не видеть! Однако пока искала место твоего упокоения, пришлось побывать сначала на старом кладбище и увидать, с какой помпой была похоронена эта отвратительная баба и какой памятник ей, так сказать, воздвигли — конечно не такой как у главного Бакатова, но всё же мраморную плиту уложили, а тебе эту железяку приспособили, да ещё и ходят сюда, чтобы узнать не провалилась ли она вместе с могилой. И это в благодарность за твою помощь и поддержку их и во время учёбы, да и потом — по жизни. Собственно иного и ожидать иного от этих пернатых  не стоило.
Главное, что нашлись люди,не забывающие твою могилку, и она ухоженная со свежими цветами — не хуже чем те захоронения, что рядом. Будь спокоен, дядя Лёня, там на небесах — здесь тебя не забыли.
Татьяна смолкла, закончив своё обращение к дяде, и к ней снова подошёл смотритель.
-Если племянники так ненавидят дядю Лёню, кто же тогда ухаживает за его могилой? — поинтересовалась Татьяна.
-Я ухаживаю. — ответил Виктор Петрович.
-А вы кто и откуда знаете Алексея Лукъяновича?
-Я — друг — ответил мужчина. -Он спас меня много лет назад, и я перед ним в неоплатном долгу.
-И как же это случилось?- решила узнать Таня подробности.
-Давайте мы поговорим у меня в сторожке за чаем — вижу нам есть о чём  поговорить. Идёмте?
-Идёмте! — согласилась Татьяна.

Разговор за чаем начался с вопроса Татьяны:
-Значит вы были знакомы с Алексеем Лукъяновичем?
-Я работал в фирме „Рязанские высоковольтные сети“, где Алексей был начальником, а этот фрукт, которого я выдворил только что с участка — главным инженером. Лодырь, сплетник, взяточник и подлец, попавший на эту должность благодаря протекции Бакатова- старшего…
И Виктор Петрович рассказал, как и почему этот самый Бакатов-младший уволил его по статье, после чего его нигде не брали на работу, из за страха впасть в немилость  перед семейством Бакатовых.
-Жена смотрела- смотрела полгода, как я ношусь по городу в писках работы и всё бесполезно,и выставила меня из квартиры. Так я стал бомжём — без документов, жилья и работы. И понеслось: случайные заработки, пьянки, собутыльники. Грязный, неухоженный ,облезлый, как кот шелудивый. Таким меня и встретил Алексей Лукъянович.
-Лукин? — удивился искренне. -Что случилось с вами, вы же были передовым работником — столько наград, премий, похвальных грамот. А сейчас? Я вас с трудом узнал…
-После того как ваш „родственничек „— главный инженер уволил меня по статье, я так и не смог нигде устроится на работу: даже охранником, дворником никто не берёт — все опасаются Бакатовых...Жена выдворила из квартиры -и ей безработный нахлебник ненужен стал — вот и бомжую теперь на улице.
-Работать хочешь, Виктор? — спросил в упор Алексей.
-Так не берут же нигде — боятся этого Роберта.
-Едем!
-Куда?
-Увидишь.
И привёз меня сюда.
-Это что: место мого последнего успокоения? — испугался я.
-Это место твоей новой работы! — успокоил меня Алексей.
Директор увидев меня такого „красивого“ и засомневался, что я вообще на что то способен.
Алексей поручился за меня, и вот уже много лет я и работаю и живу здесь — на кладбище.
Снова стал похож на человека, воспрянул духом — всё благодаря вашему дяде, Татьяна. А вот ему помочь ничем не смог, и до сих пор простить себя не могу.
-Просто вы поняли свою ошибку, нашли смысл жизни, поэтому и вернулись на человеческий образ жизни, а у дяди Лёни не было этого смысла — был бы у него сын, любимая женщина, ради которых стоило жить дальше, он бы ушёл с кривой дорожки.
-А у него есть сын! - неожиданно запротестовал Виктор.
-Откуда? Вы шутите?Кто его мать?!— удивилась Таня. — Если бы он знал это, то никогда не отказался от сына — он всю жизнь мечтал о нём.
-Алексей Лукъянович не знал этого. Я и сам узнал об этом только после его смерти. — признался Виктор. — Через несколько дней после похорон Алексея, пришла женщина — светлая, похожая на ангела небесного, упала на холмик и так громко рыдала, что даже у меня сердце не выдержало, и я подошёл к ней и поинтересовался кем ей приходится Алексей и чем я могу помочь.
Она сказала, что бывшая невеста Алексея, и только вчера узнала, что он , поэтому не смогла попасть на похороны. Сказала что зовут её Еленой. И теперь она будет приходить на могилку своего жениха и ухаживать за его могилой — если я не против -я был не против и теперь она приходит раз в месяц и ухаживает за могилкой Алексея.
-Лена? Леночка?! — мысленно удивилась Татьяна. — Так вот куда делась невеста дяди Лёни?
Оказывается жива и здорова, а их семья решила, что она умерла, потому дядя Лёня и женился на этой хабалке ( как назвала Рису Сергеевну бабушка — и правильно назвала — лучше о ней не сказать).
-Тут явно какая то тайна — ответила Татьяна — и я хотела бы разобраться что произошло на самом деле между дядей Лёней и Леночкой. Вы не знаете её адреса или телефона — нам нужно встретится и поговорить.
-К сожалению не знаю — признался Виктор. — До этого как то не доходило дело. Мы всего несколько раз разговаривали: второй раз говорили когда она пришла с молодым человеком ужасно похожим на Алексея Лукъяновичем — в котором я разу угадал его сына.
-Как же быть?! — расстроилась Татьяна. — Где мне искать теперь Леночку?
-Не надо искать — ответил Виктор. — Скоро у Алексея день рождения и Елена Алексеевна обязательно придёт на могилу, чтобы поздравить и поговорить по душам.
-Виктор Петрович вы не сможете позвонить мне, когда Леночка придёт сюда — я буду очень вам благодарна за это.
-Боюсь, что вы не успеете доехать сюда во время и Лена Алексеевна уже уйдёт  - ответил мужчина.
-Что же делать? Мне очень надо поговорить с Леной!
-А вы Таня можете остановиться здесь у нас и дождаться Лену Алексеевну.
У нас есть несколько комнат, для тех кто приезжает на могилу своих родных издалека, и не хочет останавливаться в местной гостинице — у нас и условия лучше и ехать каждый день через полгорода не нужно.
-А сейчас у вас есть свободные места?
-Идёмте, Таня — я провожу вас в бухгалтерию — оплатите за проживание за пять дней — как раз до этого времени, когда она будет здесь — 5 дней и подождёте  её без всяких проблем.
Таня оплатила в бухгалтерии за пять дне проживания, получила ключ от комнаты, пообещав что заберёт вещи из гостиницы, и с завтрашнего числа заселится в комнату.
-Как знаете — ответила бухгалтер. — С завтрашнего числа комната ваша.

Татьяна вернулась в гостиницу, которая показалась ей сегодня ещё более неприветливой, хотя дама на рецепшен всё так же широко улыбалась ей.
Татьяна оплатила остаток долга( откуда он только взялся?) за проживание, сказала, что с сегодняшнего дня съезжает — отправляется дальше — на свою родину — здесь все дела она закончила — куда именно сообщать не стала — это даме было совсем не интересно да и не нужно. В номере просмотрела свои записи последние и отклики на них — Александра среди них не было. Сделала запись, что здесь в Кораблино свои дела она закончила и теперь направляет свои стопы на родину предков, и в том числе и на свою родину и прощается с теми, кто следит за её путешествием, до следующей встречи.
Собрала свои вещи и убралась из гостиницы, на прощание тепло поклонившись женщине на рецепшен — всё таки любопытный экземпляр занявший определённую часть её внимания.

И направилась вновь на новое кладбище, где её ждёт она надеялась встреча с бывшей невестой дяди Лёни.
До дня рождения дядюшки оставалось ещё два дня и эти дни она проводила на свежем воздухе: как ни странно, но на кладбище воздух был намного чище и свеже чем в городе — ни газов ни пыли ни выхлопов — кругом зелень и спокойствие... как на кладбище.

Вот и настал день встречи: Татьяна не смогла усидеть в своей комнате и уже в восемь часов начала прогуливаться поблизости от могилки дяди, боясь упустить Леночку.
Леночка появилась около девяти. Татьяна увидела, как в направлении могилки дяди тёмным облаком направляется очень элегантная даже в траурной черноте платья женщина — хрупкая, почти воздушная, лёгкой молодой походкой спешащая на встречу со своим прошлым.
Таня не видела лица женщины но сразу поняла: это она — Леночка, ЕленаАлексевна.
Женщина подошла к могилке, наклонилась почти до самой земли и зашептала с горечью и неизбывной тоской слова предназначенные только ему — её  Алёшеньке, которого у неё отобрали злые бесчеловечные люди. Слова прерывались надрывным плачем и сердце Тани невольно дрогнуло — захотелось хоть чем то помочь женщине в чёрном и она подошла ближе.
-Прошу прощения — вам плохо — может чем помочь смогу?
-Чем же тут можно помочь? — удивилась женщина подняв заплаканное лицо. -Вы же не сможете воскресить его?!
-Воскресить не смогу. — согласилась Таня. -Но могу вспомнить и быть может утешить вас.
Разрешите представиться: Я Татьяна — племянница Алексея Лукъяновича. Не знаю помните ли вы меня, ведь мы встречались только один раз, когда дядя Лёня привозил вас в Ростовскую область знакомится со своей семьёй — мне было тогда только четыре года, но я помню, что вы понравились всем нашим: и бабушке, и сёстрам дяди Лёни — Раисе и Антониде, но больше всех понравились мне. Мы все радовались, что у дяди Лёни такая замечательная невеста, и очень расстроились, когда он женился на какой то чужой, незнакомой женщине, так и не поняв, что произошло тогда между вами, и почему вы так резко расстались.
Я специально дожидалась вас здесь, чтобы поговорить с вами Елена Алексеевна и наконец до конца выяснить, что случилось в те далёкие годы-: я вижу что вы так и не забыли свою любовь и очень страдаете. Уверяю вас, что и дядя Лёня не забывал вас никогда, но он и сам не понял, что произошло, и ничего не рассказывал о причине вашего расставания.
-Просто он не знал этой причины - с горечью ответила Лена — а я не могла не имела права рассказывать ему о ней под страхом смерти.
Слёзы вновь потекли по щекам Лены и Таня  с состраданием взяла её за руку:
-Расскажите расскажите — всё без утайки и вам станет легче.
-Где: здесь? — удивилась Лена.
-Идёмте в мою комнату — ответила Таня. — Я остановилась здесь специально, чтобы встретиться с вами и поговорить.
Она помогла Елене подняться с колен и поддерживая под руку повела к зданию администрации за которым находилась временная гостиница.
Таня заварила свежий чай, надеясь что это даст время успокоиться Лене: в таком состоянии ей трудно было говорить. Действительно: чай немного помог Леночке и с каждым глотком всхлипы становились всё тише и тише и наконец смолкли.
-Простите меня, Танечка! — сказала она наконец вполне осознано — вообще то я не такая рёва, как может показаться, но здесь не могу сдержаться от слёз.
-Понимаю и не осуждаю вас — ответила Таня -я и сама слегка всплакнула, увидев несчастную могилу дяди и этот уродливый памятник который поставили племянники Раисы в отместку за дурацкие обвинения его в убийстве их тётушки, которое не могло произойти даже в самом сильнейшем волнении — Дядя был добрейшим человеком, и в принципе не был способен на убийство.
-Это потому, что мы с вами знали его много лучше, чем эти, примазавшиеся к кормушке, родственнички — ответила Лена.




           Продолжение следует: