Прицесса Кисуля

Давным-давно, а может быть и не так давно, а может быть всё это происходит только сейчас, или где-то уже произошло, а где-то еще не случилось.

Итак. В одной параллельной Вселенной жили были две принцессы. Одна принцесса была балованной капризной девочкой, а другая принцесса была гордой маленькой кошечкой. Жили они обе счастливо и радостно, каждая в своем королевстве, пока не случилась в этой Вселенной всеобщая беда: налетела страшная чума, и всех заставили дома сидеть. Все королевства закрыли свои границы, в каждом королевстве закрылись ворота замков и двери домов. На улицах было пусто. Почти пусто. Шныряли только зайцы-курьеры да медведи-стражники следили за порядком. Все терпеливо ждали, когда страшная чума никого не найдет и сама уйдет, питались консервами из запасов, слушали радио и смотрели телевизор. И только балованная принцесса не желала подчиниться порядку и днями напролет капризничала, топала ногами и рвала на себе королевские волосы: ей хотелось веселых игр и девчачьих развлечений. И не хотелось дома сидеть. Родители принцессы звонили врачам и педагогам, психологам и прочим спецам по ментальному здоровью, и даже к старой колдунье послали зайца-курьера с вопросом, как успокоить непослушную дочь. От колдуньи ответ пришел быстро, коротко и ясно, телеграммой: «Пороть надо было зпт поставьте в угол зпт поплачет перестанет тчк». Врачи настаивали на личном визите, что было абсолютно невозможно по причине всё ещё гуляющей по закоулкам той Вселенной страшной чумы. Психологи просили какие-то немереные авансы, королевским золотом вперед, но отправлять такие суммы малознакомым личностям с зайцами-курьерами и в обход медведей-стражников для королевской семьи было абсолютно не комильфо. И тут королева-мама, в очередной раз доведенная дочкиными истериками до полного изнеможения, и едва сдерживая короля-папу, расчищающего угол с ремнем в руке, произнесла: «Знаешь, дочь, в твоем детском возрасте мы с отцом были совсем не такие!». Балованная принцесса неожиданно затихла, подняла на маму свои когда-то ясные, а теперь красные и распухшие от постоянного плача глазки и спросила хриплым от криков и оров, а когда-то приятным, голосом: «А какими вы были? С кем играли?». Тут король-папа опустил руку с подготовленным ремнем, задумчиво улыбнулся и произнес: «У меня была собака. Его звали Друг.». А лицо королевы-мамы, осунувшееся от дочкиных истерик, тоже вдруг разгладилось, помолодело, на щеках появился румянец, и женщина сказала: «А у меня кошка была. Мы даже спали с ней вместе…». «Даже спали вместе? Вот этот номер, - подумала балованная принцесса, а вслух капризно прохрипела: - хочу кошку, хочу кошку!!» И закатила очередную истерику.


Делать нечего, страшная чума еще ходит вокруг да около, зайцы-курьеры помчались с секретным посланием в королевство кошек, с просьбой прислать лучшую принцессу-кошку для сердечной дружбы с одинокой и несчастной принцессой-девочкой. И так умело короли-родители описали горе своей балованной дочурки, коварно умолчав о своих никудышных воспитательских способностях, что их письмо растрогало королеву-кошку до самой глубины души. И решила она направить для этой дружбы свою самую лучшую дочь. Принцессу Кисулю. Кисуля хотя и была очень независимой и самой гордой среди всех детей королевы-кошки, но она была и самой коммуникабельной, ладила со всеми, была нежной и грациозной. Чем не подруга для дочери коллеги-королевы? С такими добрыми мыслями королева-кошка снарядила свою любимую дочь в долгий путь, выдала ей красивое платье, золотые туфельки, корону, посадила в королевское лукошко и понес заяц-курьер стремительно и в обход медведей-стражников маленькую серо-белую кошечку в даль дальнюю, на другой конец той Вселенной. Вот такая добрая была королева-кошка и такая ответственная была принцесса Кисуля, что согласилась сразу помочь всем на свете. Да только сложилось всё иначе.

Стоило зайцу-курьеру оставить корзинку с Кисулей по адресу балованной принцессы и позвонить в медный колокольчик, как известная всем истеричка выбежала сама, вытащила Кисулю из корзинки, и начала сразу тискать, заставлять танцевать и прыгать, и, даже не сняв с неё туфельки и платьице, потащила принцессу-кошку к себе в постель. Родители девчонки толком сообразить не успели, что произошло, только услышали, что в комнате их дочери началась громкая возня и слабые протесты кошачьим голосом: «Нет, я не хочу в постель к тебе, я для того, чтобы подружиться, давай познакомимся, я - Кисуля, а ты? Не тискай меня, пожалуйста, не мни мою одежду, дай хотя бы переодеться, умыться… нет, нет, нет…» Потом раздался странный звук, похожий на сильно распахнувшееся окно, и на какое-то мгновение всё утихло. После чего снова послышались знакомые капризные вопли. Оказывается, гордая принцесса Кисуля не стерпела к себе такого отношения, вырвалась из цепких рук балованной принцессы, метнулась к окну и прыгнула вниз, в неизвестность, оставив за собой только распахнутую раму да королевскую корзинку у ворот. Искать Кисулю не представлялось возможности, так как страшная чума еще на какое-то время подзадержалась в той Вселенной, поэтому доброй королеве-кошке прислали официальное письмо с благодарностью и нафотошопили счастливую балованную принцессу с Кисулиной корзинкой в руках. А через пару месяцев и страшная чума переместилась, понятно, куда. В той Вселенной все успокоились, даже балованная принцесса-девочка (или все-таки король-отец её выпорол и заставил в углу постоять за жестокое обращение с животными). А что же наша принцесса-кошка? Нежная и гордая Кисуля?

Тогда, темной ночью, выпрыгнув из окна, оказалась она на клумбе с красивыми сказочными цветами, они смягчили ее приземление, там Кисуля и переночевала, свернувшись клубочком, и позавтракала сладкой цветочной росой. Никто не подозревал, что это были волшебные цветы, из семян, подаренных старой колдуньей из дальнего леса, что прислала воспитательную телеграмму. Да только мы знаем, как в той семье относились к щедрым подаркам и добрым советам. Семена выбросили в первую же клумбу, там они тихонечко взросли и превратились в необыкновенной красоты огроменные растения с большими листьями, они-то и мягко поймали Кисулю, согрели её ночью и выдали порцию колдовского нектара утром. А тот нектар имел удивительное свойство. Кто его хоть раз попробовал, умел увидеть волшебную стену между вселенскими мирами и пройти сквозь нее. Кисуля посмотрела на королевство, где её почти что замучали накануне вечером, и вопросительно взглянула своими большими красивыми глазами на цветы, им она была очень благодарна за ночное тепло и утренний завтрак. Цветы в ответ одобрительно покивали, как бы подталкивая принцессу-кошку сделать судьбоносный переход. Кисуля робко дотронулась до волшебной стены. Стена высотой до самого неба сияла и переливалась всеми цветами радуги, в той Вселенной начиналось вечное летнее утро, воздух наполнялся пряными ароматами и сладким пением птиц, и тут вдруг из окна королевской детской раздался знакомый уже Кисуле капризный плач. Это стало решающей каплей, принцесса-кошка быстро впрыгнула в радужный столп, оставляя за собой всю свою прошлую королевскую жизнь.

Никто не знает, сколько на самом длился этот переход, потому что никто никогда не попадал в нашу Вселенную из той самой, где жила до этого принцесса Кисуля. Кроме, пожалуй, страшной чумы, что успела наследить во всех уголках Великого Космоса. Но факт остается фактом. Кисуле это удалось, правда, не без нюансов: её королевское платье, золотые башмачки и маленькая корона потерялись по пути, и в нашем мире она появилась обычной, хотя нет, не обычной, а грациозной молодой кошечкой, и не летом, а осенью, в дождливый сентябрьский день, на шумной улице города Москвы под названием Воробьевское шоссе. А тут и мы из троллейбуса номер 17 вышли и видим: сидит бело-серая красотка, глаза как блюдца, изумрудно-зеленые, сияют в темноте. Мы её на руки и спасать от машин, а она вырывается и как будто не хочет, чтобы спасали. Как потом оказалось, в постель категорически не любит забираться. Спит только на своих королевских лежаночках. И ведет себя как самая благородная принцесса, встречает и провожает гостей, вежливо разговаривает на своём кошачьем языке, независимая, гордая, волшебная и очень-очень нежная.