Shalfey северный роман. Глава 9. 10

    Глава 9.10 (архивная)


  В следующий, завершающий, день поместного семинара программа мероприятий снова была насыщенная. Но и Март выспался. Посвежел, пришел в норму, стал нормально соображать.

  Всеобщее утро началось с коллективного похода к роднику.

  По словам Аиши источник был «совершенно особенный», спроектированный неким смышленым немцем и устроенный под мудрым руководством оного. Располагался родник в обычном овраге, как и большинство в своем роде, где по обыкновению выходят на поверхность грунтовые воды «всея земли». И, по разумению Марта, ничего особенного из себя не представлял. «Родник как родник, в каждой деревне такой».

  Всем желающим было предложено набрать водички с собой да облиться из двух большущих ведер, обустроенных там же. Это было уже интереснее. Мочиться, однако, мало кто захотел. Осень. Октябрь. Но желающие все же нашлись, включая Марта. Процесс слегка затянулся. Март по обыкновению дожидался своей очереди. То есть, был последний.

  Дождавшись, окатил себя из ведра. Предложил сыну присоединиться. Просто так, ни на что не рассчитывая. Но тот неожиданно (вдруг!) к совершенному удивлению отца согласился.

  Раздевшись, Дзен стоически облил себя из огромного ведра ледяной водой. Дважды! «Неожиданный бонус от поездки», — зафиксировал для себя Март.

  Они были последними. И Марту за это досталось.

  Отругав словно маленького, будто только его Аише пришлось дожидаться на краю оврага несколько бесконечных минут, от основной группы слегка поотстав, чуть не за руку его повели вдоль лесной опушки догонять остальных. Дзен поспевал следом. «Ерунда, конечно, — думал Март, вышагивая в середине процессии и сплевывая обиду в кусты, — но — ерунда несправедливая. Ведра-то было всего два». На любезный контакт Аиша идти не желала, демонстративно шагая впереди и не оглядываясь. Новую порцию упреков потреблять на поздний завтрак Марту тоже было не с руки. Потому молчал.

  Догнав остальных, несколько дней шли затем к местной школе, где состоялось очередное голосовое. Далее — коллективный обед по возвращении в дом.

  После обеда всех отпустили гулять по округе, выделив для того послеобеденный «тихий» час. Видимо, кому-то потребовалось от публики отдохнуть. И тут обозначился, и совершенно неожиданно, очередной конфуз.

  Так сложилось, что совсем рядом (по поместным меркам), на соседнем участке, за небольшим перелеском (в несколько сотен шагов), располагалось поместье самой Аиши. Март решил заглянуть к ней в гости, чтобы составить общее представление о земле, куда бы можно было пристроить привезенные с собой саженцы — боярышник и алычу. Других дел все равно не было, спать Марту в этот день не хотелось, гулять было разрешено, свободное время отпущено, совет тратить по своему усмотрению — получен. Да и обещал.

  Дзен остался в гостевом доме.

  Аише принадлежало что-то около двух гектаров (прелестной в первозданной запущенности) земли, может быть, больше. Границы обозначались гравийной дорогой с фасадной стороны, разбитым земляным проездом с правой, перелеском с левой (за которым прятался гостевой дом), а за усадьбой, к северу, границы уходили несколькими хожеными тропами в неизвестность, в лес; несколько десятин перед домом было выделено под небольшой огород и цветник; приличная полоса у дороги заросла густым березовым подлеском. «Дров — более чем», — отметил для себя Март. Забор отсутствовал.

  Усадьба представляла собой двухэтажное строение средне-коттеджных размеров, обшитое розовым сайдингом. Март почти не удивился, отметив, что красных оттенков на участке хватает и без его «Алых парусов». Но посадить деревья все равно было нужно, а потому Март решил подойти ближе, чтобы осмотреть огородные земли детальнее: деревьям нужен свет.

  Зайдя за виртуальную границу участка, сбоку, с правой стороны, по натоптанной главной тропе, петлявшей между деревьев и уводившей к крыльцу, Март остановился в том месте, откуда огород перед домом просматривался лучше всего, в надежде, что Аиша (быть может) увидит его из окошка — и выйдет переговорить, тет-а-тет. Хотя бы раз.

  До дома оставалось несколько десятков метров. И дальше Март идти не решился. Остановился в прямой видимости больших окон южной стены, не желая нарушать личное пространство хозяев.

  В окнах никого не заметил. К Марту никто не вышел.

  Решил, что Аиши нет дома.

  Потоптавшись на месте с минуту, вернулся обратно, на разбитый осенними дождями и тяжелой техникой проезд. После чего прошелся несколько десятков метров в сторону леса, чтобы взглянуть, как обстоят дела за жилыми постройками и хозблоком.

  Но и там подходящего места для деревьев тоже не обнаружил, так как лес подступал к постройкам почти вплотную, а потому отступил, — решив, что придется Аише самой разбираться с его подарками.

  После чего Март поместье покинул, обтерев перепачканные грязью кроссовки о жухлую траву обочин.

  Затем еще с полчаса побродил по округе, выгуливая остатки свободного времени, — и, несколько разочарованный, потому что Аишу так нигде и не встретил, вернулся в гостевой дом.

  Где неожиданно и повстречал ее немногим позже, к разговору, вкратце, рассказав о неудачном походе к ее березовым садам. За что получил довольно жесткую отповедь, мол «не суйся куда не лень» — и это был, пожалуй, главный конфуз Марта в этот чудный уикенд.

  Руки у него опустились, сажать, в итоге, ничего уже не захотел, просто отнес саженцы к ней на участок за полчаса до отъезда, оставив их на обочине на будущее попечение самой старшей из Аишь — то есть, бабушки (как того и просили), размышляя попутно, зачем вообще затеял всю эту бестолковую древесную возню.

  Во второй половине дня всю компанию сытых семинаристов отвели на прогулку к пожарному пруду, после чего — в школу, на последнее голосовое занятие. А по завершении — в купольную баню на другом конце поселения, где сперва предложено было посетить уличный клозет.

  Выстроилась большая женская. И понятно: гуляли — и нагуляли.

  В очереди Март стоять не захотел…

  Нашел хозяина заведения и осторожно поинтересовался, нет ли поблизости какого-нибудь другого «альтернативного» варианта, намекнув на природу. Хозяин понимающе улыбнулся в ответ, дружелюбно кивнул, махнул рукой — и озвучил логичное: для мужчин альтернативный — за каждым кустом. Что в общем и требовалось о хозяине знать.

  Вместе с сыном Март покинул пределы участка, ограда которого состояла из молодых елок, в два человекароста, да густого кустарника в первом ряду — местного чапараля, устремившись в указанном хозяином направлении. Забор тоже отсутствовал. Пространства были велики — и безлюдны.

  Уйдя за елки, перешли тупиковый, заросший травой, проезд, ведший к другому участку, по всей видимости, полуобитаемому, и встали напротив, на краю обочины, так, чтобы во всех направлениях не виделось ни одной живой души — и чтобы ни одной живой не предвиделось. И — постояли немного.

  В это время Аише вздумалось их потерять (многолюдная очередь в уличный клозет показалась девушке без двух красивых мужчин неполной).

  Не на шутку обеспокоившись, Аиша принялась зазывать заблудших обратно. Громко и настойчиво. Громко и настойчиво. Громко и настойчиво…

  Не выдержав, Март ответил. Крикнул через кусты — «скоро придем!». Но Аиша, очевидно, не услышала. Март зов сей повторил.

  Однако шумная распорядительница семинарской бани продолжала неумолчно голосить, словно воздушная сирена, списанная за ненадобностью из города, зазывавшая деревенских зевак на помывку, но вдруг заклинившая, а потому терзавшая чуткий, отвыкший от шума города слух.

  Полного единения с природой не вышло. Март потерял последнее терпение:
  — Скажи ей, что мы в кусты отошли, чтоб успокоилась уже, — полушутя, бросил он сыну, скептически покачав при этом головой.

  Дзен воспринял слова отца серьезно, взял, да прямо так и крикнул! Но сирена, к счастью, продолжала завывать, не слыша ничего, кроме собственных вибраций.

  Полюбовавшись на лес еще несколько томительных секунд, переглядываясь в недоумении с сыном и подшучивая более над собой, нежели над происходящим, чтобы совсем не злиться, Март направился обратно. Дзен следом.

  Сирена продолжала голосить.

  Обойдя кусты и молодые ели в два человекароста, миновав беспорядочные насаждения плодовых, низкорослые яблони да штамбы разносортных слив, они вышли на звуковой сигнал.

  — Где были?! — тут же пристали с вопросом.

  Март намекнул.

  Его не поняли.

  Удивившись, Март намекнул еще раз.

  Снова мимо.

  Плюнув на этикет и «прекрасные условности», Март честно признал, что ходил с сыном по делам «в кусты». Сказал это максимально вежливо, не акцентируя и не грубя. Ну… Прямо так и сказал. И тут начались проблемы. И случился в этой поездке с Мартом конфуз «#не помню который раз».

  Сперва ошалели глаза Аиши. Затем, ошалело и все остальное. Март сильно пожалел, что так опрометчиво открыл девушке «всю» голую правду, поведав о «безрассудном мужском житие» вне правил и прекрасных условностей, в деревне. Не каждая дама выдержит такое, тем более, дама благовоспитанная. Не выдержала и Аиша. И, если коротко, Марту снова пришлось выслушать гневную тираду уязвленной женственности. Несмотря на то, что в защиту свою он привлек хозяина заведения, очень кстати не успевшего проскочить мимо.

  Слушая гневливую речь соседки, тот сперва сдержанно улыбался в бороду, с удивлением посматривая то на Марта, то на Аишу, но — вежливо при этом помалкивая. Затем терпеливо дожидался, когда Аиша выговорится вовсе, а Март, в свою очередь, пространно с ней объяснится (этикет).

  Наконец Аиша ушла.

  Выдержав небольшую паузу и проводив землячку взглядом, хозяин взглянул на Марта. С любопытством рассматривая его, наконец поинтересовался, в чем, собственно, было дело? И о чем — собственно — шла только что речь? До него не дошло.

  Март в двух словах объяснил.

  И они вместе над случившимся посмеялись (нормальный мужик). Хозяин расслабился — и в завершение озвучил свой прежний тезис, что — «это женщинам так уютнее, по туалетам бегать, а нам — мужикам — любое дерево в помощь». Март снова с хозяином не спорил.

  Так приключился в «купольной» бане очередной, можно сказать, в некотором смысле совершенно «кукольный» конфуз. «Но ведь и сама Аиша называла себя Мальвиной, — припомнил Март. — Чего уж…»

  И больше уже не удивлялся.

  И это называлось у нее «отдыхом».

  А в бане всех угощали легким паром и очень сладкими арбузами. Вышло на удивление комфортно и вместительно; под куполом парной без труда умещалось десятка полтора человек.

  Во всю баню Аиша куталась в простыню. И это называлось у нее «субординацией». Все остальные кутались в плавки и открытые купальники. (Нормальные «мужики».)

  После бани все отправились на последнее занятие, в школу. И на этот раз не обошлось без хороводов. Чего Март и опасался. Но, все же, пришлось. Открутиться опять не удалось, Март вынужденно согласился. Однако Дзен происходящим был явно доволен. Молодость… «Ну, хотя бы так», — выдохнул по окончании Март. «Коллективности» в итоге хватило с избытком, устал.

  После все вернулись в дом.

  Завершал семинар «праздничный» ужин.

  По окончании трапезы всем желающим предлагалось в добровольно-принудительном порядке против часовой высказаться — сказать «что-нибудь прекрасное» о «прекрасно проведенном». Местная традиция.

  Открутиться снова не представлялось возможным. Коллектив… Пришлось говорить и нашим. Март был не в полном восторге — ненавидел публичные выступления. Да и о чувствах своих мог говорить лишь наедине, тет-а-тет, а тут — надо было говорить именно о «чувствах» (местная традиция) — и говорить прилюдно.

  Что-то Март из себя, конечно, выдавил. Хвалил и восхищался, как и все. Но неприятное послевкусие все равно осталось, от всего. Кроме, разве, пожарного водоема да родника с ведрами, устроенного смышленым немцем. И чувствовал Март по прошествии будто снова он во что-то вляпался — «во что-то не свое». И казалось Марту, что снова при этом он поскользнулся. «Больше никогда б не поехал». Таков уж характер.

  Выехали обратно вечером, что-то около девяти, тепло со всеми распрощавшись, в том числе с хозяйкой семинара. Дзен с Аишей даже успел подружиться. Март толком даже не переговорил.

  И непривычно пустыми подмосковными (воскресенье, вечер) — выскочили на родную трассу М-1, в районе Можайска. Быстро долетев до бывшей тещи, что на полпути, переночевали.

  А утром, отдохнувшие и взбодрившиеся, выдвинулись наконец в сторону дома. На том Большое поместное путешествие — завершилось.

  — Как дорога? Хорошо доехали? — нарисовалась Аиша ближе к обеду.

  На календаре 15-ое, понедельник. Март ответил не сразу.