На виду в этой жизни

Морозным и ясным днём поздней осени мы шли с женой по оживлённой улице и впереди себя, из-за спины идущих перед нами людей, я увидел фигурку молодой женщины, пробирающейся через толпу нам навстречу.

Иногда она делала короткие зигзаги в этой толпе, на недолгое время задерживаясь у какого-нибудь пешехода, и, на короткий миг поговорив с ним, вновь продолжала своё движение.

Через несколько мгновений она выплыла из людского потока, оказалась перед нами и, мило улыбнувшись, вежливо попросила нас остановиться. «Буквально на минутку, – сказала она, – мы проводим социальный опрос, и я уверена, и даже чувствую (она сделал ударение на этих словах), что могу поговорить именно с вами».
Она была среднего роста, одета по погоде. На ней было стильное, стянутое в талии удлинённое шерстяное пальто бежевого цвета, шапочка, осенние сапожки. Тёплый шарф обматывал её шею. Открытым взглядом она вежливо смотрела на нас, на её губах всё ещё играла улыбка. На сгибе правой руки она удерживала стопку книжек небольшого формата в глянцевых обложках и, присмотревшись к ним, я понял, на кого мы так мило нарвались.

Сегодня прошло довольно много времени с момента той встречи и сейчас я уже не ручаюсь за точное содержание того вопроса, который она задала, но он звучал приблизительно так: «Скажите, как по-вашему, – где с наибольшей силой мы ощущаем счастье: в нашем теле или в нашей душе?».

Чтобы отвязаться, я невразумительно ответил ей о том, что и душа и тело являются неотъемлемой частью друг друга… что-то в этом духе… и попытался пойти дальше, но жена, удержав меня за руку, неожиданно для меня ответила очень уверенно: «Конечно в душе!» И прибавила: «Я так думаю!».

«Как это здорово, что наши мысли об этом совпали! – воскликнула девушка, – и именно поэтому мне хочется вручить вам в качестве приза эти две книжки». Не глядя, она сняла со стопки книжек на сгибе руки, две верхние из них и почему-то протянула их мне. Я взял их, не зная, что с ними делать, – принять или вернуть обратно. Но она сказала: «Я думаю, что вы обязательно их прочитаете и они дадут вам возможность задуматься о мудрости того учения, которое в них изложено». И я их оставил. Выдержав паузу и вглядываясь в наши лица, она неожиданно сказала: «А сейчас, я думаю, что вы не пожалеете хотя бы скромных средств, чтобы поддержать тех людей, которые в это искренне верят и придерживаются в своей жизни тех мудрых мыслей, которые вы в этих книжках найдёте.» Я так и знал, что этим закончится!..

Чтобы разойтись, я дал ей несколько некрупных купюр, и мы распрощались.

Придя домой, я положил книжки в дальний угол книжного шкафа, но недели через две, вспомнив об этой встрече, решил перед сном полистать их. Открыв наугад одну из них, я сразу удивился эпиграфу к главе «В поисках бессмертия»: это была фраза… Пола Маккартни, неведомым путём попавшая сюда и открывающая весьма необычную тему: «Мы вели себя так, будто бы собирались жить вечно. Разве не так думал каждый из нас во времена «Битлз»? Кто бы мог подумать, что и нам когда-нибудь придётся умереть?»

Перевернув несколько страниц, я обнаружил целый ряд суждений известных людей по одной из главных тем той религии, о которой я поверхностно кое-что знал, начиная с Сократа, сказавшего однажды: «Я уверен, что перерождение души – это не выдумка, что за смертью следует жизнь и что души умерших продолжают своё существование». И далее «по списку» в этом же духе с цитатами из произведений Джека Лондона из его «Звёздного странника», Германа Гессе из романа «Сиддхартха», Ричарда Баха из повести «Чайка по имени Джонатан Ливингстон», а также Ральфа Эмерсона, утверждавшего в своих «Дневниках», что «Душа приходит в человеческое тело извне, как во временное жилище, и снова выходит из него и переходит в другие пристанища, ибо душа бессмертна».

Нечто подобное вложил и Башевис-Зингер в уста героя одного из своих романов: «Смерти не существует. О какой смерти может идти речь, если всё является частью Господа? Душа никогда не умирает, а тело, в сущности, никогда и не живёт».

Этот поток рассуждений о бессмертии души заканчивался записью Льва Толстого в его дневнике от 14 января 1909 года: «Сон похож на смерть, только та разница, что и просыпаешься и засыпаешь на виду в этой жизни, а когда рождаешься, то не знаешь, из какой жизни пришёл, и когда умираешь, не знаешь, в какую жизнь уходишь».

Мне хотелось понять загадочный смысл этой фразы, но каждый раз, задумываясь над ней перед сном, я всё ещё безвольно от неё отступаю и гашу свет…