В городе после его смерти ничего не изменилось

Утром открылись кафе.

Автобусы шли по расписанию.
Светофоры переключались.
Кофе был таким же горячим.

В городе после его смерти
ничего не изменилось.

Никто не остановил движение.
Никто не перекрыл улицы.
Никто не отменил встречи.

Газеты вышли.
Реклама светилась.
Музыка играла.

Его больше нет.

Но город — есть.

Самый циничный момент смерти —
она не влияет на трафик.

Она не сбивает ритм мегаполиса.
Не трогает бетон.
Не трогает стекло.

Квартира закрыта.

Чашка на столе.
Куртка на спинке стула.
Номер телефона ещё в контактах.

А за окном —
тот же поток машин.

Люди переходят дорогу.
Кто-то смеётся.
Кто-то спешит на встречу.

Город не знает его имени.

И даже если знал —
забыл бы быстро.

Он был важен для кого-то.

Для одного.
Для нескольких.
Для маленького круга.

Но не для асфальта.
Не для рекламных экранов.
Не для расписания поездов.

В городе после его смерти
ничего не изменилось.

И в этом нет жестокости.

Есть масштаб.

Город не создан помнить.

Он создан функционировать.

И, возможно,
самое трудное принять —
это не саму смерть.

А то,
что мир
продолжает жить
так,
будто тебя
в нём никогда
и не было.