Ждущая

1.

Девочка была очень некрасива. Я встречал ее каждый день на одном и том же месте, возвращаясь со смены. То была Площадь соленых камней, и девочка неизменно сидела на скамейке возле полной торговки. Причем, было понятно, что ни дочерью, ни внучкой этой сварливой, вечно недовольной всем миром тетки, она не является. Некрасивая девочка стала для меня тайной, жгущей страстью, загадкой, сном. Казалось бы, что мне незнакомая сопливая девчонка. Но стоило только ее увидеть и сердце загоралось пламенем. Аду или раю принадлежал этот огонь? До сих пор не знаю.
Полгода встречал я эту девочку, но заговорить так и не решился. Потом и вовсе уволился с завода, уехал в другой город. Работа корреспондентом в газете закружила меня настолько, что я совершенно забыл о прошлой жизни, о девочке. Поездки, встречи, впечатления и приглашение в большую областную газету. Но судьба имеет одно удивительное свойство - возвращать нас к забытым островкам океана памяти, давным-давно покинутым когда-то в поисках новых ощущений.
В один прекрасный день наш редактор вызвал меня в кабинет и, не предложив по обычаю чашку кофе, сообщил:
- Петр, едешь в Крапинск.
- Как?! - воскликнул я. - Вы обещали Воронеж, а Крапинск это жуткая черная дыра, провинция, что там интересного?
- А вот ошибаешься, материал может быть интересным. Возьми домой письмо, почитаешь, еще спасибо скажешь. А Воронеж оставь Евстратовой, она туда давно просилась.
Я вышел от редактора расстроенный, повертел письмо в руках, попытался открыть, как бумажный самолетик на пол спланировала фотография и сердце екнуло.
- Что, из дома письмо? – спросил, проходя мимо, толстяк редактор Хрекобаев. Я наклонился,подобрал фото упавшее лицом вниз, перевернуть долго не решался.Гешот Хрекобаев, уплетая бутерброд, смотрел на меня с иронией из-за своего стола.
- Может наш Петечка наконец задумал жениться? - подала реплику Дарья Евстратова.
- Дашенька, - ответил я с иронией, - вас ждет Воронеж, завод железобетонных изделий перевыполнил план почти как в советское время, дерзайте.

2.

Наверно скоро мы разучимся ездить в поездах. Утратим так необходимое нам чувство дороги, когда покидаешь насиженный дом и отправляешься порой наобум, в неизвестность. А товарищество в пути, а единение! Сколько километров плечом к плечу в маленьком купе сначала с незнакомым соседом, затем, возможно, с лучшим до гроба другом. И все только благодаря ей, дороге, она роднит нас и сводит на любви к общим интересам и привычкам.
Устав смотреть в окно на мелькающие деревья, я достал заветный конверт и фото рыжей некрасивой девочки. И впрямь, как говорят наши старики - земля тесна. Тогда в редакции, увидев на фото девочку из своего далекого прошлого, я был сражен и оглушен одновременно. Вернувшись домой, вечером то и дело разглядывал старое фото, вот только письмо распечатать не решался. Не приучен читать чужие письма, пусть они и адресованы редакции. Фото, снятое видимо посредственным мастером, еще больше подчеркивало некрасивость девочки, и от того была горечь в душе. «Шестнадцатое мая 1988 года» прочел я на обороте фото и далее «Дорогому папочке в далекий Орел от любимой дочки Полечки». Достал из сумки письмо и наконец решился прочесть, нужно же разобраться в корне проблемы, куда и зачем я все же поехал. Сосед мой, флегматичный толстяк Петрович, заворочался на полке. Пусть спит, вчера в честь знакомства мы совершили обильное возлияние, потом болтали чуть ли не до утра, пока сон не сморил. Петрович интересный собеседник, даже в состоянии подпития умудрялся порассуждать о третьем законе Ньютона. Хотя от физики и науки, в общем-то, был достаточно далек. Наконец я приступил к чтению письма под неутихающий храп Данилы Петровича.
Быть может кто-то и удивится, что я поехал в командировку по письму, которое даже не прочел. Но для меня аргументом стало фото давней знакомой, словно некто взял и написал в мой адрес письмо из предалекой, убежавшей за горизонт юности.

3.

Крапинск оказался маленьким чудаковатым городком. Провинция, но какая провинция! Древние монастыри и современные здания соседствовали здесь так органично, что приводили душу и разум в состояние бурного восторга. Чем-то городок был похож на город моей собственной юности. Проходя через него, я даже отметил место как две капли воды похожее на Площадь соленых камней. Только торговки не было, а девочка, превратившаяся теперь в женщину, ждала моего прихода где-то в пространстве сонного провинциального города. Она, бывшая совсем недавно лишь мимолетным, полузабытым воспоминанием, должна была обрести реальные черты, и как я ждал наступления того момента, как ждал! И вот наконец я стою перед калиткой ее утопающего в зелени лета дома и настойчиво давлю кнопку звонка. Дверь мне открыл мальчик лет семи и, судя по его реакции, я понял - меня ждали. Я вошел вслед за мальчиком в сад и тут же увидел ее. Но от прежней девчонки в ней остались только глаза, бесконечно мудрые, глубокие и необыкновенно, особо бездонные.
Передо мной стояла красивая тридцатилетняя женщина, держа за руку сына, свою точную копию.
- Я по письму...
- Оно не имеет значения, - прервала меня женщина. – Думаю, вы это тоже конечно поняли, читая его. Вы приехали, моя цель достигнута, пройдем в дом, пообедаем и все выясним. Кирюша, веди гостя в дом.
Обедали, правда, мы почти молча, так как в доме царил культ строгости и определенных, установленных правил. Но я решил прервать молчание, ведь для того и приехал сюда.
- Так зачем такое странное письмо? - спросил я.
- Вы помните девочку с Площади соленых камней? - проигнорировав мой вопрос, спросила она и вслед за тем наконец улыбнулась.
- Здесь курить можно? - я подошел к окну, прижался лбом к холодному стеклу. Я не мог понять, что происходит в душе. Там бил шторм, сменяющийся резко мертвым штилем, выл ветер и еще, и еще что-то необъяснимое. - Но как? Мне казалось, я был для тебя промелькнувшим мгновением, к тому же прошло двадцать лет! Ты сама казалась мне миражом или сном далекого прошлого, и вот теперь...
- Представь, сколько я потратила усилий чтобы найти тебя, а ты что делал? Ничего! Прости, что я сорвала тебя с места просто для того, чтобы посмотреть какой ты стал. Но все эти двадцать лет я никак не могла забыть мальчика с площади соленых камней, несмотря на то, что мальчик просто промелькнул перед глазами когда-то.
- Поверь, я испытывал тоже самое!
- Но я к тому же еще и искала! Я ждала и дождалась.
Мальчик смотрел на нас переговаривающихся с немым восторгом в лучистых глазенках.
- А я, зато, до сих пор не был женат! А у тебя вот ребенок!..
- Сколько женщин прошло через твои руки за эти годы, - подхватила она нашу игру. - Скажешь не так?
- Не так, - ответил я. - О тебе я помнил, только явь и не явь перемешались в моей голове. А ты, ты сказочно красива, жаль, что раньше я так не думал, безумно жаль потерянных лет.
- Не жалей ни о чем, - философски ответила она. - Мы ничем ни связаны, ни клятвами, ни обещаниями. Переночуй и уезжай, забудь обо мне навсегда, слышишь! Ожидание закончилось навсегда.
Я молчал, нервно затягиваясь сигаретой, она со скрещенными на груди руками ходила по комнате, осмысливая что-то.
- Главный будет в ярости, - наконец вздохнул я. - Но репортаж, увы, никак не состоялся. Ты мастерица сочинять истории. На то, что было в письме, шеф клюнул сразу, а его трудно удивить. Вот только как ты могла знать, что по этому письму приеду именно я?

4.

- Ничего я не знала, а просто ждала, я женщина ждущая, понятно?
- Нет, ничего не понятно, но за встречу спасибо.
Все втроем мы вышли на крыльцо, во двор, где уже смеркалось.
- Я полюбила этот город за его необыкновенно тихие вечера, - сказала она. - Но мне не хватает Площади соленых камней и тети.
- Той, которая торговала семечками?
- Той.
Мальчик бегал где-то в саду. Мы же сидели на крылечке, смотрели на крупные немигающие звезды. Люди, которые ничем друг другу не обязаны и которые вообще не должны были встретиться.
- Вряд ли в моей жизни будет еще подобный вечер, - вздохнул я. - Да и вообще, моя жизнь, по сути, бессмысленна, а у тебя вот сын есть, твое продолжение. Можно я буду звать тебя по имени?
- Отчего нет? Чудики, мы до сих пор друг другу не представились.
Полина поплотнее придвинулась ко мне как бы извиняясь за тот бессмысленный порыв ярости. Я решительно взял ее руку в свою. Она была необыкновенно теплой, такой желанной. Я целовал по отдельности каждый пальчик, уже не мог удержаться. Мы слились в страстном затяжном поцелуе. Мальчик вышел к крыльцу и, увидев, что творят взрослые, нырнул в кустарник чтобы не видеть безобразия. Я за то был ему необыкновенно благодарен. Но вот она слегка отстранила меня.
- Ну что ты там себе вообразил, а? - кокетливо спросила она, поправляя прическу.
- Хочу переехать жить к тебе.
- Но ведь Крапинск жуткая дыра, разве не так?
На это я не нашел что ответить.
- Сынок, Кирюша, спать вообще-то пора, - крикнула она в сторону кустарника. Кирюша, улыбаясь, вышел из недр куста, рот перепачкан вишней. И тут меня осенило.
- А репортаж будет! - вскричал я. - Человек находит счастье вопреки року и судьбе...
- Репортаж будет,- согласилась Полина. - Но не будет в нем ни меня, ни моего сына, иначе я тебя засужу, репортеришка!
В самом деле, трудно понять, где она просто живет, а где играет. Широкая добродушная улыбка осенила ее лицо, такое красивое и доброе лицо. Было далеко за полночь. Мальчик давно уснул.
Открыв глаза, я с ужасом увидел существо из новомодного ужастика «Звонок» - белая сорочка и распущенная грива волос, полностью скрывающая лицо.
- Полечка, ты чего?
Рассмеявшись, она откинула с лица густую гриву:
- Двигайся!
Мы с Полей лежали в постели, прижавшись друг к другу, боялись друг друга отпустить. Отпустишь, и сладкий мираж растает как дым. Я гладил ее роскошные, рассыпавшиеся по подушке волосы, шепча глупости, банальные и бессмысленные глупости влюбленного. Но для нее они были очень важны. Под утро этой сказочной ночи мы так и уснули, не расцепляя объятий.

5.

В полдень следующего дня мне нужно было уезжать. Поля и Кир проводили меня до вокзала. Мальчик то и дело теребил полу моего пиджака, с надеждой спрашивая:
- Ты вернешься, дядь Петь, вернешься?
- Нет, он не вернется, сынок, - резко ответила Поля. - Он сейчас укатит в свой областной город, да и забудет про нас, увидишь.
- Поля, ты знаешь, что это не так, - рассердился я. - Улажу все дела, репортаж сдам, с работы рассчитаюсь и вернусь. Почему в тебе напрочь нет веры в мужчин?
- А мое неверие началось с тебя и кончится тобой, понял? Катись колбаской по малой спасской...
Ох и нрав, ох и характер, но тем она мне и нравится, эта не красавица-красавица. Таинственная женщина, способная влюбить в себя через толстые пласты времен.
Я попрощался, вошел в вагон, дошел до купе, и тут меня сразила дикая, просто чудовищная мысль: «Я действительно могу сейчас уехать и не приехать больше, зная свой противный характер, свою извечную необязательность! А она окончательно потеряет веру в мужчину, которого ждала столько лет. Которого разглядела в семиминутном мелькании массы народа, извечно заполняющем Площадь соленых камней. Такое не всякой девушке под силу - ждать любимого двадцать лет! И только один раз она не удержалась перед напором обаятельного командированного, итогом того стал сын. Ну и что, она ведь ждала именно и только меня!»
Поезд уже тронулся, начав набирать скорость. Напрочь забыв о вещах, о чемодане, я добежал до тамбурной двери и распахнул ее. Внизу скоростной кинолентой мелькал асфальт перрона. Голова кружилась.
- Что ты делаешь, сумасшедший?! - истошно кричала проводница, пытаясь остановить меня. Но я уже прыгнул, приземлившись довольно неудачно. Рука хрустнула, и тело пронзила обжигающая боль. Поля бежала ко мне с другого конца вокзала, пытаясь прервать мой безумный полет, но опоздала.
- Сумасшедший! - крикнула она, подбежав ко мне, топнула ногой, сверкнула глазами.
Я смотрел на нее снизу вверх.
- Больно, миленький? - запричитала она тут же, сменив гнев на улыбку, склонилась надо мной. Я молчал, лежа на асфальте в ожидании скорой, смотрел на небо, ясное, чистое, и думал о том, что теперь мы поделим его на двоих.

2006