2009

Предисловие.

В этом рассказе специально нет сюжета. Ведь нет сюжета и в реальности - есть лишь цепь событий. Так и тут. Это сознательный авторский ход.
Действие происходит во вселенной романа Оруэлла "1984". Показана жизнь обычного гражданина Евразии - типичного обывателя, уставшего от вечного, беспросветного застоя.


Электровоз стоял в тупике. ГЗ-15 — Григорий Зиновьев пятнадцатой модели — выглядел жалко. Краска цвета морской волны выгорела и слезла струпьями, открыв старые слои, на двух могучих четырехосных тележках рос мох, распахнутые оправы буферных фонарей едва держались на петлях.

«Типичный барахлец», — промчалась мысль.

Когда-то давно, в конце восьмидесятых, Евразия подписала торговое соглашение с Остазией. Новенькие «Шаошани-54» и «Пульгунги-7.27» быстро заполонили дороги Болгарии, Венгрии, Италии, Хорватии, Греции, Польши, Румынии, Чехословакии и Австрии. Им стыдливо дали отечественные серии — «ЮГ-1», что значило «Юрий Гагарин, модель первая», и «МГ-7» — «Максим Горький, модель седьмая».

В Сибирь привезли тысячи оставшихся не у дел локомотивов — и начальство Восточной Дороги отнеслось к ним так, как радиолюбитель относится к двадцати одинаковым телекранам, бесплатно доставшимся на металлобазе, — то есть совершенно небрежно. Запчасти не заказывали на заводах, нет — их снимали с изношенных машин.

Разобранные на детали локомотивы и прозвали барахлецами.

Записав в блокнот бортномер, Виталий перешел разбитую бетонку и направился к троллейбусной остановке.

Подкатила «Чхоллима» — примитивное остазийское убожество с проводами салонного освещения, проложенными прямо по обшивке, мостами от «КрАЗа», с завода сбоившим пневмооборудованием и несуразными окнами из плексигласа, во весь размер сдвигающимися вбок — словно специально для того, чтобы пассажиры выпадали при резких поворотах.

Двери закрылись. Щелкнули контакторы, завыли двигатели. Троллейбус обогнал потрепанный «Фиат-2105» и затрясся на колдобинах. До города оставалось ехать два километра.

***

Ряды серых двухподъездных восьмиэтажек походили на книжные стеллажи в библиотеке. В стороне, облепленные ярко-синими лесами, рвались в небо бетонные остовы студгородка. Все остальное пространство занимал чахлый частный сектор.

— Остановка «Колхозный рынок», — донеслось из динамика.

Виталий спрыгнул на свежевыложенный асфальт.

Прямо напротив, на огромной бетонной стеле, висел плакат: похожий на таракана нейропроцессор с подписью:

«РАБОЧИЕ И КРЕСТЬЯНЕ! ШИРЕ РАЗВЕРНЕМ КАМПАНИЮ ПО ВНЕДРЕНИЮ АСУ НА ПРОИЗВОДСТВЕ!»

Сто метров через дворы, знакомый код от замка, вечно сломанный лифт — и, наконец, дом.

Обстановка спартанская — импорт из Остазии пусть и стоит дешево, но зато почти весь оседает в европейской части. Пожалуй, тут отечественное все, кроме полиэтиленовых игральных костей для ролевых игр и телекрана. Кстати, о нем…

Виталий воткнул штепсель «универсального разъема» в розетку, повернул выключатель — и уставился в черное зеркало жидкокристаллического дисплея.

Сначала — звук. Потом логотип производителя — надпись из линий и кружочков (кажется, такая письменность называется «хангыль»).

Крутили фильм. Типичная муть про «светлое коммунистическое завтра» и отважный экипаж звездолета, который несет свет знаний дикарям-инопланетянам. В дополнение ко всему, «враги математического счастья» пытались то ли угнать космический корабль, то ли его уничтожить… Гораздо лучше ролевая игра!

Но пятый кубик, по форме похожий на две пирамидки со склеенными основаниями, никак не находился. Его просто нигде не было — словно и не существовало вовсе.

Плюнув, Виталий прошел в коридор, вынул бумажник из кармана, достал монету — и вернулся в комнату. Там он подбросил ее в воздух.

Глухой удар об стол.

«ПОЛ КОПЕЙКИ», — гласила надпись — «2003»

«Решка», — пролетела мысль — «Ноль».

Значит, боевой робот Евразии не смог попасть в танк Океании. А чем ответит враг?

«ЕВРАЗИЯ». А по кругу — «ПРОЛЕТАРИИ ВСЕХ СТРАН, СОЕДИНЯЙТЕСЬ!»

Значит, танк попал в цель. А куда? В ногу?

Решка.

В руку?

Орёл.

Значит, в руку. Минус гаусс-пушка. Получается, робот подбит?

Решка.

Еще одна попытка выстрелить.

Орёл.

Это хорошо. Вернее… Нет, в текущей ситуации хорошо. Да, скорее хорошо, чем плохо. А придет подмога кому — океанцам или евразийцам?

Орёл.

Десятки шагоходных танков лавиной повалили вперед, огибая подбитую машину. Исход битвы почти решен!

Орёл.

Этого и следовало ожидать. Блестящая победа!

Виталий вышел из комнаты, прошел на кухню. Видавший виды электрочайник окончательно сломался — кнопка развалилась прямо под пальцем.

«Ладно, не попью я чая. За фабричным разливным бежать лень, а за новой кнопкой ехать на другой конец. Впрочем, несуны с завода могут продавать детали на рынке — но не факт.»

В холодильнике лежал треугольный пакет с клубничным молочным коктейлем. Хоть что-то!

А в комнате все еще бубнил диктор с так и не выключенного телекрана.

— …Программа Второй Великой Модернизации Родины идет опережающими темпами… — говорил он — …Более пяти тысяч автомобилей в одной только Греции, из которых четыре тысячи — грузовики…

Заиграл марш. Загорелась кроваво-красная надпись «ТЕ ОГНЕВЫЕ ДНИ»; начался фильм.

Его Виталий не видел. Но уже по кадрам из титров он понял, что показана восьмая океано-евразийская война 1984 года — а значит, зрелище в высшей степени интересное.

Усевшись поудобнее, парень уставился в экран.

***

Большой Брат чем-то напоминал расстрелянного в конце тридцатых Сталина. Он отчаянно жестикулировал, топал ногой, срывался на визг — и был скорее смешон.

— Вы, бестолочи… Не можете обеспечить нашу гегемонию! Вы! Сволочи! Дряни! Мрази! Подлецы! Грязь! Срочно сформировать ударный кулак!

Чиновники внутренней партии — жирные, пузатые, похожие на буржуев с плакатов времен революции — внимательно слушали и что-то записывали.

— Так началась война. Для граждан Океании ничего не произошло — они привыкли к частой смене врага, а механизмы самогипноза заставили забыть вчерашние статьи в газетах.

Голос диктора был спокойным, бархатистым.

Танки. Устаревшие — еще гусеничные, с пороховыми пушками и дизельными двигателями. На таких воевал СССР против гитлеровцев.

Заиграла «песня ненависти». Примитивный, похожий на какофонию ритм — и нестройный хор тысяч глоток. Виталий с трудом распознал отдельные английские слова.

Виталий не знал, что в фильме было правдой, а что техзаданием от Минкульта.

Океания пала в 1997-м — пала под накатом Остазии и Евразии. Это случилось, когда Виталию исполнилось четырнадцать. Ужасы большебратского режима показались выдумкой — в самом деле, как можно следить за населением огромной страны через телекраны? Но вот история череды войн заинтересовала. Очень заинтересовала…

Плавучая крепость горела. В небе кружили рои радиоуправляемых истребителей — и, отстреляв боезапас, они таранили мощные стены и палубу.

«Знатные спецэффекты», — мелькнула мысль — «уже компьютерные…»

Новый кадр. Москва — огромный зиккурат дворца советов, широкие улицы, поток автомобилей, гигантские телекраны на стенах. Обращение вождя:

— На нас напал большебратский лжесоциалистический режим. Мы должны разгромить врага…

Бескрайние заводские корпуса. Длинные, километровые составы с танками, дронами, самоходными пулеметами.

Виталий взял со стола монету. Нет — пассивно наблюдать за происходящим не интересно. Гораздо лучше участвовать самому, но — но в виртуальной реальности. Не в жизни.

***

Сваренная из листов гофрированного железа, грубо окрашенная валиком, выгоревшая, исписанная похабными ругательствами, словно изъеденная гусеницами снизу — остановка выглядела именно так, как и должна была выглядеть. Не хватало лишь объявлений — но это дело быстрое. Их за день расклеят жители, а дворник сдернет ночью.

А автобус никак не приезжал. Впрочем, уже через минуту показался «Икарус» — и Виталий в глубине души обрадовался.

Нет — это не девятый маршрут. Седьмой.

«Я уже должен быть на учебе», — пролетела мысль — «Ну как же, как же можно так опоздать?»

ЗиБ-677 подкатил незаметно.

Автобус ехал почти пустым. Лишь двое человек в корме — что еще нужно для счастья?

Виталий достал полкопеечную монету. Пока можно поиграть.