Марьюшка

Яко во граде Владимире, в роде бортника Евстафия,
Там живяше дщерь пречудная. Имя той девице — Марьюшка.

Во лихия дни во черныя Люта степь паки надвижеся.
Полетяша стрелы горькия. Лихо мне, уза проклятая!

Храбро бишася владимирцы — не день, не два, но осмь дён,
Зело супостаты сгинуша. Враньё чёрное, кромешное.

Помощь к ним приспе абие из степей путём неведомым.
И сгореша храбрии витязи, на стенах обороняхуся.

Полони Орда силою жён и чад, до старых витязей.
Помчаша во земли дальныя, в глушь дикую, нощию тёмною.

Что сбылось, в лете сгинуло. А что грядет, то неведомо.

Гонят Марью, дщерь бортникову, гонят в поле то проклятое.

Ой, не зрети пути родного. Ветер чуждый — враг неведомый.

Но сталось во едину нощь. Лютым волком, ясным соколом
побежала Марья девица из полону нечестиваго.

Преведи коня каурова к нощи тихой, да обрящется.

Ой ты, ноченько, голубушка! Схорони мя, дщерь пресветлая.

Яви ми стези ко отчизне. Путь гладкий да благостныя.

Звезда туточки извержеся, путь тернистый озаряючи.

И помчася к дому Марьюшка аки вихрь, злоба лютая.

Да проведали поганые. И в погоню тучей ринулись.

Засвистели стрелы востры, аки вихрь летела Марьюшка.

Что сбылось, в лете сгинуло. А что грядет, то неведомо.
День минул то белым голубем, другий след летит то чёрным кречетом.

Средь дебрей бора дикого паки туча мчит, кромешная.

Вскоре за рекою сильною Марья зрит: домы ведомые.

Зрит, не морок то, не видение, дом то батюшки ея роднаго.

Зде поганые объявишася паки, стрелы люты мечутся,
Гонят Марью к брегу горнему, извести; хотя;т де;ву кра;сную.

Воззвала к реце, Реце;матушке, объяла коня — друга верного.

Крест честной мало правила, с упованием в воду стужу кинулась.

Ой ты гой еси, дева светлая! Ой ты гой еси, вера верная!

По житию идём — не скитаемся. И до смерти грядем — не преклонимся.

Что сбылось, в лете сгинуло. А что грядет, то неведомо.