18. Кризис самодержавия в 1881 году

В 1881 году народовольцами был убит император Александр II. Для Каткова это была трагедия, он считал, что это возмездие правительству за политическое легкомыслие последних лет, обвинил Лорис-Меликова в политической измене, высказывался за усиление власти, даже называл себя  «сторожевым псом самодержавия».

Период с 1 марта по 29 апреля 1881 года был одним из самых драматичных и переломных в российской истории. Останется ли Россия самодержавной монархией или бросится в неизведанные преобразования, чреватые народнической революцией под социалистическими лозунгами, – все это в громадной степени зависело от одного человека, – только что вступившего на престол Александра III. Новый император колебался, не решаясь ни одобрить, ни отвергнуть конституцию Лорис-Меликова.

Его министры и советники также не могли придти к общему выводу. 8 марта 1881 года, на совещании Комитета министров произошла решающая схватка охранителей с конституционалистами. При голосовании «за» проект Лорис-Меликова высказались 9 участников, «против» – 5. Однако на нового императора сильное впечатление произвела речь К. П. Победоносцева, яростно выступившего не столько против
проекта Лорис-Меликова, сколько против конституционного принципа вообще.

Выступление Победоносцева покончило с колебанием Александра III, поддержавшего меньшинство. Конституционный проект Лорис-Меликова был отвергнут. 29 апреля во всех церквях был озвучен высочайший Манифест «О незыблемости самодержавия». На страницах «Московских Ведомостей» М. Н. Катков восклицал: «Теперь мы можем вздохнуть свободно. Конец малодушию, конец всякой смуте мнений! Перед этим непререкаемым, перед этим столь твердым, столь решительным словом Монарха должна,
наконец, поникнуть многоглавая гидра обмана. Как манны небесной народное чувство ждало этого царственного слова. В нем наше спасение; оно
возвращает русскому народу Царя Самодержавного».

Роль Каткова во всех этих событиях была значительной. Конечно, как человек, не занимавший никаких государственных должностей, он не присутствовал на совещаниях министров. Но через своих друзей, единомышленников, информаторов в высших сферах он прекрасно знал обо всем, происходившем наверху. Отсутствуя в главных залах Империи физически, он был одним из главных участников совещаний и решений
тревожной весны 1881 года.

В царствование Александра III публицист окончательно становится лидером и глашатаем защитников истинно русских охранительных начал. Свое видение магистральной дороги государства («Царский путь») Катков выразил в таких словах:

«Предлагают много планов... Но есть один царский путь. Это – не путь либерализма или консерватизма, новизны или старины, прогресса или регресса. Это и не путь золотой середины между двумя крайностями. С высоты царского трона открывается стомиллионное царство. Благо этих ста миллионов и есть тот идеал и вместе тот компас, которым определяется и управляется истинный царский путь. В прежние века имели в виду интересы отдельных сословий. Но это не царский путь. Трон затем возвышен, чтобы пред ним уравнивалось различие сословий, цехов, разрядов и классов. Бароны и простолюдины, богатые и бедные при всем различии между собой равны пред Царем. Единая власть и никакой иной власти в стране, и стомиллионный, только ей покорный народ, – вот истинное царство.

В лице Монарха оно владеет самой сильной центральной властью для подавления всякой крамолы и устранения всех препятствий к народному благу. Оно же, упраздняя всякую другую власть, дает место и самому широкому самоуправлению, какого может требовать благо самого народа, – народа, а не партий. Только по недоразумению думают, что монархия и самодержавие исключают “народную свободу”; на самом же деле она обеспечивает ее более, чем всякий шаблонный конституционализм. Только Самодержавный Царь мог, без всякой революции, одним своим манифестом освободить
миллионов рабов, и не только освободить лично, но и наделить их землей.
Дело не в словах и букве, а в духе, все оживляющем.
Да положит Господь, Царь Царствующих, на сердце Государя нашего
шествовать именно этим воистину царским путем, иметь в виду не прогресс или регресс, не либеральные или реакционные цели, а единственно благо своего стомиллионного народа».

Он всячески помогал Александру III, вступившему на престол после убийства отца, в осуществлении контрреформ. Император Александр III был чрезвычайно благодарен Каткову за поддержку и высоко ценил его работу. В январе 1882 года Катков получил чин тайного советника, ему также были пожалованы ордена Св. Анны 1-й степени (1883) и Св. Владимира 2-й степени (1886).В критике и публицистике Каткова 1870—1880-х годов отражаются его всё более консервативные воззрения, с решительным неприятием заигрываний с демократическими и либеральными кругами. К 1882 году была закончена его основополагающая работа «Идеология охранительства», которая воспринимается как завещание публициста.

Катков по своим убеждениям был последовательным монархистом, он глубоко чувствовал решающее значение единоличного правления в русской истории. Для него Монархия не только создала Россию, основав русскую государственность, русский суверенитет, но и выбрала Православную веру для России, крестило Русь, инициировав духовное рождение, сформировало нашу национальную цивилизационную доминанту. "Монархическое начало, — писал он в одной из своих статей, — росло одновременно с русским народом. Оно собирало землю, оно собирало власть, которая в первобытном состоянии бывает разлита повсюду, где только есть разница между слабым и сильным, большим и меньшим".

У него было своё видение царского, стратегического, магистрального пути русского государства: «Предлагают много планов... Но есть один царский путь. Это – не путь либерализма или консерватизма, новизны или старины, прогресса или регресса. Это и не путь золотой середины между двумя крайностями. С высоты царского трона открывается стомиллионное царство. Благо этих ста миллионов и есть тот идеал и вместе тот компас, которым определяется и управляется истинный царский путь».

"Русскому царю, — утверждал он, — дано особое значение, отличающее его от других властителей мира… он Богом поставленный блюститель и охранитель Православной Церкви… Русский царь есть более чем наследник своих предков: он преемник Кесарей восточного Рима, устроителей Церкви и ее Соборов, установивших самый символ христианской веры. С падением Византии поднялась Москва и началось величие России. Вот где тайна той глубокой особенности, которой Россия отличается среди других народов мира".

"Никто так не ошибается насчет России,- писал Катков, - как те, которые называют ее демократической страной. Напротив, нет народа, в котором демократические инстинкты были бы слабее, чем в народе русском".

Монархия для Михаила Каткова была единственной системой власти, способной ослаблять давление сильных на слабых и богатых на бедных. И он вполне разделял тезис, что Монархия выгодна широким средним слоям населения, а республика — лишь богатым. «В прежние века, — писал он, — имели в виду интересы отдельных сословий. Но это не царский путь. Трон затем возвышен, чтобы пред ним уравнивалось различие сословий, цехов, разрядов и классов. Бароны и простолюдины, богатые и бедные при всем различии между собой равны пред Царем…».

Он полагал, что любое рассредоточение государственной власти приводит к краху государства, которое является таковым именно за счёт концентрации власти. В связи с этим Катков выступал против идей парламентаризма и ограничения императорской власти конституцией. «Не парламентаризму ли должны мы завидовать, этой пошлой доктрине, везде потерявшей кредит, которая может быть годна только как средство постепенного ослабления власти и перемещения ее из рук в другие», – писал Катков, центральной идеей публицистики которого стало обоснование самодержавия как власти, единственно возможной в России.

«Противоположность между нами и Западом, — утверждал он, — в том состоит, что там все основано на договорных отношениях, а у нас на вере. Такое слияние Царя с народом и взаимная их принадлежность друг к другу вели к тому выводу, что всякая царская служба была службой государственной и всякая государственная служба – царской, то же самое были и обязанности».

Он последовательно проводил принцип служения Государю и государству для всех подданных Империи, независимо от сословия. Всесословная обязательная служба для него была основополагающей для правильной и здоровой жизнедеятельности русской государственности. В этом ясно виделись симпатии к принципам Московской Руси, где Государи считали, что всякий гражданин несет на себе обязанность служения Царю и Московскому государству, и проводили этот принцип как основополагающий.

Сам Михаил Катков, свою профессиональную деятельность как журналиста и издателя воспринимал как службу государству: "Служба государю, — подчеркивал он, — не может… считаться исключительной принадлежностью бюрократической администрации... Все, от мала до велика, могут и должны видеть в себе в какой бы то ни было степени и мере слуг государевых. Что у нас называется общественной службой, то, в сущности, есть такая же служба государю, как и всякая другая, и в этом отношении различие между государственной и так называемой общественной службой несущественно".

Катков выступал за сильное государство («великую державу»), полагая, что «слабое государство, не способное ни обороняться, ни управляться, не жалеют, а презирают и добивают». При этом он считал, что России нет необходимости расширять свои границы и включать в свой состав новые славянские территории, ибо страна и так обширна. В статье «Идеология охранительства» Катков отвергал идею панславизма, которую отстаивал Бакунин, считая его революционные призывы утопией, опасной для России. Вместе с тем, государство должно защищать не только свои границы, но и интересы, поскольку оно представляет собой «живую индивидуальность».

Он настаивал на расширении государственного вмешательства в экономику, усилении контроля над частным предпринимательством, предлагал выкупить все частные железные дороги в казну, ввести винную и табачную монополии и др. С целью изоляции России от мирового рынка рекомендовал отказаться от восстановления металлического денежного обращения и сохранить бумажный кредитный рубль как национальную денежную единицу.